Назад
На главную страницу

Археологические культуры в Предуралье и Поволжье.

Мордва

Археологические памятники.

Зпоха раннего средневековья открывает новый период истории мордовского народа. Это связано не только с тем, что он стал определять характер этнических и социальных процессов в крае. Новый этап в жизни мордовского народа обусловлен и тем, что в его рамках происходит формирование этнических признаков мокшанской и эрзянской культуры, которые, сложившись в основных чертах уже к середине и тыс. н. э., окончательно выкристаллизовываются в домонгольский период. Это было время коренных изменений социально-экономической базы древнемордовского общества, закономерно ведущих к ускорению распада родоплеменных отношений и зарождению предпосылок для возникновения государственного образования. Первое письменное упоминание этнонима «мордва» (Mordens) среди других народов Восточной Европы содержится в сочинении «О происхождении и деяниях готов» историка Иордана (VI в.). Позднее известие об области Мордия (Mordia) встречается в трактате «Об управлении империей», приписываемом византийскому императору Константину VII Багрянородному (908 — 959 гг.). В настоящее время большинство ученых считают, что этноним «мордва» имеет ираноязычное происхождение (древнеперсидское martiua — мужчина, человек; мордовское муръд, миръде — мужчина, муж).
Мордва-мокша как народ и страна Моксель (Moxel) впервые упоминаются в отчете о путешествии 1253 — 1255 гг. в ставку Великого хана монголов монаха-францисканца Гильома Рубрука. Этноним «эрзя» под наименованием арджанов упоминается при описании покорения Среднего Поволжья монголами в труде «Сборник летописей» иранского историка Рашид-ад-Дина (1247 — 1318 гг.)

2.1. Историческая география раннесредневековой мордвы

К началу эпохи раннего средневековья в результате расселения из районов Нижнего Присурья древнемордовское население было окончательно дифференцировано на несколько племенных группировок, в среде которых в дальнейшем формировались языковые и этнографические особенности мокшанской и эрзянской культур. Они имели компактные территории проживания в пределах Мокшанско-Сурского междуречья.
В конце первой четверти и тыс. н. э. часть древнемордовских племен из низовий Суры продвигается на юг вверх по течению и занимает пространства Верхнего Присурья. С их приходом там появляются первые грунтовые могильники (Селиксенский, Шемышейский). В прилегающих с запада районах Верхнего Примокшанья они застали близкородственное население периферии рязанско-окского культурного мира. Основная масса создателей рязанско-окской культуры проживала по течению Оки в рязанских землях и в Нижнем Примокшанье, где ими оставлены Кошибеевский, Шатришенский и другие могильники.
Верхнесурские пространства стали очагом формирования древнемок-шанской культуры. Эти процессы происходили на всем протяжении второй четверти и тыс. н. э. и сопровождались активным обогащением древнемордовской культуры рязанско-окскими традициями, носители которых постепенно растворялись в мордовской среде.

Основные признаки древнемокшанской культуры (погребение умерших головой на юг, формовка лепных горшковидных сосудов) сложились здесь к середине V в. Одновременно с этими процессами на рубеже III — IV вв. в бассейне реки Теши оформляется качественно новый очаг древнемордовской культуры — древнеэрзянский. Его истоки связаны с передвижением на запад из Нижнего Посурья в конце первой четверти и тыс. н. э. другой волны древнемордовского населения. В отличие от соплеменников, занявших верхнесурские пространства и вступивших в ассимиляционные процессы с рязанско-окским населением, древняя мордва застала в лесных массивах по Теше разрозненное близкородственное позднегородецкое население, которое в силу своей малочисленности не сыграло заметной роли в сложении древнеэрзянской культуры. В погребальных комплексах Абрамовского, Погибловского и других могильников характерные признаки древнеэрзянской культуры (погребение умерших головой на север, традиции формовки мисковидной посуды) выделяются здесь уже в IV в.
Древнемордовские племена, оставшиеся в Нижнем Присурье после ухода основной массы соплеменников, проживали здесь до начала VIII в. (Иваньковский могильник). Развитие их культуры было ориентировано прежде всего на древнеэрзянский культурный очаг. Тенденция к объединению нижнесурского и древнеэрзянского населения определялась не только сопредельностью территорий этих племенных групп, но и внешними факторами.

В середине и тыс. на территории Среднего Посурья расселяется чужеродное местным поволжско-финским племенам население, оставившее памятники именьковской культуры. Этническая атрибуция ее носителей окончательно не установлена, хотя в последние годы все больше сторонников приобретает гипотеза славянского этноса. Их появление на Суре было связано с расширением именьковского ареала, основные территории которого простирались от Нижней Камы на севере до Самарской Луки на юге. Именьковцы прочно обосновались на среднесурских землях и создали здесь мощную систему городищ, в которую входило известное городище Ош-Пандо у села Сайнино Дубенского района.
Расселение именьковских племен в Среднем Посурье привело к изоляции мордовского верхнесурского (древнемокшанского) населения от соплеменников на Нижней Суре, которые к последней четверти и тыс. покидают исконные нижнесурские земли и сливаются с древнеэрзянским населением.
Дальнейшее развитие эрзянской раннесредневековой культуры в последней четверти и первой четверти II тыс. происходит в основном на землях по Пьяне и Теше. С VIII в. отдельные племена осваивают также пространства Среднего Примокшанья. На протяжении пяти столетий они оставались под контролем эрзянского населения, что способствовало плотному заселению территории и оформлению в арзамасском течении Теши эрзянского племенного центра.
Искусственная изоляция древнемокшанского населения Верхнего Посурья вследствие расселения именьковских племен в середине и тыс. вела
Финно-угорские племена вместе со славянами и тюрками оказались в центре внимания византийских авторов на заключительном этапе великого переселения народов (VI- VII вв.).

Однако на первых порах византийцы не могли или не хотели более или менее четко разобраться в именах народов, попавших в их поле зрения. Изменение ситуации произошло в X в. и было связано с именем Константина VII Багрянородного (в 944 - 955 гг. - император Византии). В 948 - 952 гг. он создал трактат «Обуправлении империей», в котором писал: «Пачинакия (т. е. Печенегия. - Авт.). отстоит от Узии и Хазарии на пять дней пути, от Алании- на шесть дней, от Мордии - на десять дней...». В другом месте он указывал: «В Меотидское море впадает много больших рек; к северной стороне от него - река Днепр, от которой росы продвигаются и в Черную Булгарию, и в Хазарию, ив Мордию...». Это было второе упоминание о мордве и мордовском крае в письменном источнике. Оно свидетельствовало о пристальном интересе византийцев к средневолжскомурегиону. Источником сведений Константина Багрянородного о мордве и мордовском крае могли быть рассказы печенегов, контактировавших с Византией. Однако не стоит исключать посредничество варягов и русов к самобытному развитию его культуры. Последующие два столетия стали временем стабилизации древнемокшанского общества, способствовавшей окончательной унификации культуры и увеличению плотности верхнесурского населения. Новая страница истории древнемокшанских племен связана с их переселением на рубеже VII - VIII вв. в Мокшанско-Цнинское междуречье.
В конце VII в. под давлением продвигавшихся вверх по Волге агрессивных булгарских орд носители именьковской культуры покинули средневолжские земли и ушли в левобережье Среднего Поднепровья, где они приняли активное участие в формировании восточнославянских племен. В движение пришло и древнемокшанское население Верхнего Посурья, основная масса которого продвинулась на запад и заняла пустовавшие с позднегородецкого времени земли по Валу и Средней Цне. Оно сразу смогло адаптироваться на новой территории благодаря высокому уровню развития комплексного хозяйства. Быстрому освоению нового района проживания способствовали природные условия, сходные с покинутыми верхнесурскими землями и весьма благоприятные для занятий земледелием и скотоводством. К тому же в начале VIII в. количество и плотность населения на землях по Валу и Цне значительно увеличились с приходом сюда из прилегающих районов среднего течения Оки носителей рязанско-окской культуры. Их предки еще в период проживания мордовских племен на Верхней Суре принимали активное участие в формировании древнемокшанской культуры. Это обстоятельство упрощало и одновременно стимулировало процессы внедрения в древнемордовскую среду близкородственного населения. Основная масса рязанско-окских племен довольно быстро растворилась среди среднецнинской мордвы, оставив в ее культуре некоторые детали погребальной обрядности (восточная ориентировка умерших) и элементы женского головного убора (налобные венчики). Лишь небольшая рязанско-окская группа концентрируется в Нижнем Примокшанье и продолжает развивать свою самобытную культуру, представленную яркими материалами Шокшинского могильника у села Куликово Теньгушевского района вплоть до XI в.
В середине VIII в. на степных и лесостепных просторах Приазовья и Подонья племенными объединениями хазар, болгар и алан было создано раннефеодальное государство — Хазарский каганат, северные границы которого находились в непосредственной близости от южномордовских земель на Цне. С этого времени на протяжении двух столетий раннесредневековая культура мокшанских племен испытывала существенное влияние прежде всего аланских племен, составлявших основную массу приграничного населения каганата в верховьях Дона. Опираясь на сообщения правителя Хазарии царя Иосифа (X в.) о подвластных ему народах, исследователи отмечают, что мордовские земли входили в зону экономического контроля каганата и были обложены данью.
В конце IX в. в степи Подонья и Приазовья ворвались печенежские орды, которые к середине X в. разорили все оседлые поселки, многие хазарские города, подорвав экономическую основу каганата.

В 965 г. князь Святослав нанес последний удар Хазарии, взяв столицу Итиль и пограничную крепость Саркел, которую переименовал в Белую Вежу. Отдельные группы верхнедонского населения, спасаясь от печенежского нашествия, ушли на север и растворились среди мокшанских племен Цнинско-Вадского междуречья. С их ассимиляцией в мордовской среде начинает распространяться обряд погребения женщин в скорченном положении — на боку с согнутыми в коленях ногами и подтянутыми к лицу кистями рук. Это становится характерной чертой погребального обряда мокшанского и эрзянского населения в XI — XIV вв.
Начало колонизации восточнославянскими племенами вятичей рязанской земли и появление в опустевших степях Подонья и Приазовья агрессивных кочевых орд половцев в середине XI в. дестабилизировали обстановку на юго-западных границах расселения мордовских племен. Мокшанское население покидает земли по среднему течению Цны и уходит в лесные массивы Мокшанско-Вадского междуречья. К началу XII в. потомки средне-цнинской мордвы, культура которых известна благодаря широко раскопанным Мордовско-Паркинскому (Краснослободский район), Стародевиченскому (Ельниковский район), Кельгенинскому (Зубово-Полянский район) могильникам, плотно заселяют притоки Вада, Верхнее и Среднее Примокшанье. Земли Среднего Примокшанья к началу XIII в., судя по насыщенности памятников этого времени, становятся племенным центром.
В предмонгольский период особенно отчетливо начинают прослеживаться интеграционные процессы между племенными союзами мордвы-мокши и мордвы-эрзи. к XII в. их материальная культура настолько унифицируется, что основным этнокультурным индикатором остается лишь обряд погребения головой на север у эрзянского и на юг у мокшанского населения. С концентрацией мокшанских племен на примокшанских пространствах, непосредственно примыкавших с севера к исконным землям эрзянских племен по Теше и Пьяне, восстанавливается территориальная общность средневековой мордвы. Эти процессы совпали по времени с ускорением распада родо-племенных и началом становления раннефеодальных отношений у мордвы.
Существенное влияние на темпы консолидационного процесса в мордовской среде оказали и внешние факторы. За политический и экономический приоритет на мордовских землях начинают бороться князья северо-восточной Руси, с одной стороны, и феодалы Волжской Булгарии — с другой. Третьей политической силой в этой борьбе выступает мордва, которая стремится, порой небезуспешно (например, события 1103 г.), отстоять свою территорию и независимость. В XI — XII вв. мокшанские и эрзянские земли покрываются густой сетью укрепленных рвами и валами городищ, упоминаемых русскими летописями как мордовские «тверди». С этого времени началась сложная, насыщенная противоречивыми событиями история взаимоотношений трех народов, сведения о которой восстанавливаются в основном по русским летописям и восточным хроникам.

2.2. Хозяйственное развитие

Экономической основой раннесредневекового мордовского общества являлось сельское хозяйство, которое базировалось на земледелии и приселищном животноводстве. Такому направлению хозяйственной деятельности мордвы способствовали природно-географические условия. Раннесредневековые археологические памятники мордвы приурочены к участкам плодородных серых и дерново-подзолистых почв смешанных и широколиственных лесов. Обширные луга речных пойм создавали надежную базу для животноводства.
Вплоть до рубежа и — II тыс. господствующими системами земледелия мордовских племен были подсека и перелог. Основой подсечно-огневого земледелия является использование плодородных лесных земель, освобождаемых путем выжигания леса после предварительной его расчистки. Огонь уничтожал корни и семена травянистых растений и создавал мягкий, хорошо удобренный золой тонкий слой почвы. Для расчистки лесных участков использовались втульчатые топоры-кельты, находки которых известны практически во всех мордовских мужских раннесредневековых погребениях. Пахотные орудия на подсеках не применялись, а для рыхления использовали небольшие железные мотыжки, нередко встречающиеся в древнемордовских погребениях. Подсека засевалась обычно не более 2 лет, после чего забрасывалась до восстановления на ней растительности. С увеличением во второй половине и тыс. роли переложной системы земледелия у мордовских племен подсека все чаще применялась для освоения новых участков земли под поля длительного пользования.

Основой переложной системы является восстановление утраченного плодородия участка земли естественным путем — прекращением его обработки. Когда проходил определенный не слишком большой срок, возвращались к обработке старопахотных земель. При обработке почвы по перелогу в эпоху раннего средневековья мордва использовала, по-видимому, простые по устройству деревянные однорукояточные прямогрядильные рала, которые известны у населения Восточной Европы с эпохи бронзы. Во второй половине и тыс. возможности пашенного земледелия возросли в связи с применением в конструкции рал железных наконечников — наральников (экземпляр из Серповского могильника). Их появление в мордовской среде обусловлено скорее всего знакомством с высокоразвитой земледельческой культурой именьковских племен, занимавших в третьей четверти и тыс. Среднее Присурье (находки серии наральников с городища Ош-Пандо в Дубенском районе). Однако спорадическое применение древней мордвой железных наральников объясняется не столько уровнем развития земледелия, сколько особенностями легких, податливых лесных почв, на которых их использование было необязательно. При такой системе землепользования поля давали небольшие урожаи, в пределах 0,3 — 0,5 тонны с гектара.
Урожай снимали при помощи малоэффективных слабоизогнутых железных серпов, которыми можно было срезать колосья проса, ячменя или полбы. Находки на памятниках мордвы и тыс. каменных терочников указывают на то, что зерно шло прежде всего на изготовление крупы.

Таким образом, земледелие у древней мордвы в и тыс. с ограниченными размерами пахотной земли, доступной для обработки деревянными ралами, не могло давать значительного экономического эффекта и следовательно, пока еще не занимало ведущего места в хозяйственной системе.
Важные изменения технологии земледелия связаны с концентрацией в XI в. на мокшанско-тешских землях мордовского населения и последующим демографическим его ростом. В этих условиях требовалось расширение посевных площадей, что могло быть осуществлено только с превращением лесных участков в постоянные поля. Рало, эффективное в силу своего устройства на давно выведенных из-под леса землях, продолжало использоваться на старопахотных площадях, которые уже не удовлетворяли потребностей населения.
Проблема интенсивного развития пашенного земледелия была решена заимствованием в восточнославянской среде более совершенного пахотного орудия - сохи. Ее высокая приспособленность к работе на недавно освобожденных от леса участках неоднократно подчеркивалась исследователями. Археологические данные о распространении сох на мордовских землях представлены находками предмонгольского и золотоордынского периодов, в первую очередь железных сошников и (Нижнеборковский клад в Темниковском районе, в Паньжинском поселении в Ковылкинском районе, Старосотенском могильнике в Наровчатском районе Пензенской области).
Распространение сохи способствовало налаживанию правильно организованных краткосрочных перелогов и развитию паровой системы земледелия в форме двуполья. При паровой системе поле подвергается нескольким обработкам на разную глубину, что способствует востановлению плодородия почвы. Применение парового земледелия сопровождалось включением посевов ржи наряду с просом, ячменем и полбой в основные злаковые культуры, возделываемые мордвой в первые столетия II тыс.
Необходимость активной вырубки лесных массивов под пашню привела к изготовлению более эффективных по сравнению с втульчатыми топорами-кельтами и тыс. массивных железных проушных топоров с широким лезвием, которые сопровождают практически все погребения мужчин в XI — XIII вв.
к XII в. складывается форма серпа, близкая к современной, — сильноизогнутый клинок с насечками на конце лезвия и черешком для крепления в деревянной рукояти. Асимметричная форма лезвия таких серпов позволяла формировать при жатве пучки стеблей злаков. Дня помола зерна стали использовать ручные жернова, состоящие из двух каменных дисков.
Наряду с земледелием важное место в экономике раннесредневековой мордвы занимало животноводство. Оно было приселищным, что соответствовало оседлому образу жизни мордовского населения и наличию богатой природной кормовой базы. Заготовка сена на стойловое содержание скота в зимнее время производилась при помощи кос-горбуш, которые встречаются в погребениях мордвы с VII в. (Кужендеевский могильник). Расселение в лесной зоне обусловило распространение малорослых пород домашних животных.
Стада крупного рогатого скота были важнейшим богатством мордовских племен на протяжении и тыс. Они содержались главным образом для получения молока и молочных продуктов. Одним из основных направлений животноводства было разведение лошадей. О значении коня в жизни мордвы ярко говорят археологические материалы: ритуальные конские захоронения в могильниках, многочисленные литые шумящие украшения-обереги с образом коня в сочетании со знаками спирали — символом непрерывного бега
солнца по небу. Коньковые подвески с подвешенными на цепочках изображениями утиных лапок трактуются исследователями как символы плодородия земли. Лошадь использовалась в качестве тягловой силы в хозяйстве и земледелии, особенно с распространением сохи, и для верховой езды. Об этом свидетельствуют часто встречающиеся на мордовских раннесредневековых памятниках находки удил с уздечными наборами, стремян, ботал и пут. Овцы и свиньи разводились для получения мяса.
На протяжении и тыс. животноводство у древней мордвы занимало ведущее место в экономике. Это закономерно вытекало из особенностей общественного и экономического развития, при котором важную роль играли природные условия, диктовавшие основное направление хозяйственной деятельности еще с эпохи раннего железного века. Только с распространением в конце раннего средневековья более совершенных систем землепользования, возникших с применением эффективного пахотного орудия — сохи, земледелие становится более продуктивной отраслью хозяйства и отодвигает на второй план животноводство.
Заметное место в хозяйственной деятельности раннесредневековой мордвы, заселявшей лесные пространства, занимало бортничество. Мед и воск составляли традиционные продукты экспорта из мордовских земель. На протяжении и тыс. этот промысел основывался на использовании естественных дупел, обжитых пчелами. С XI в. мордва начинает широко практиковать культурное пчеловодство с искусственным устройством бортей. Для их изготовления применяли специальные бортные топоры с узким длинным лезвием, которые часто встречаются в археологических материалах этого времени.
Охота и рыболовство в эпоху раннего средневековья были подсобными промыслами в хозяйстве мордовских племен. Объектами охоты были лось, медведь, кабан, косуля, заяц, лиса, выдра, бобер и другие представители диких животных, характерные для лесной зоны Восточной Европы. Охотничьи копья и наконечники стрел регулярно встречаются в раннесредневековых мордовских погребениях и на поселениях. Нужно полагать, что при охоте использовали также капканы, силки и ловчие сети. Особое место занимало пушное направление охоты, так как меха играли роль эквивалента в торговле и обмене с соседними племенами и народами. Из древнемордовских памятников известны специальные тупые наконечники стрел для пушной охоты, не портящие шкурку животного.

Среди рыболовных приспособлений в археологическом материале наиболее часто встречаются бронзовые и железные крючки с жальцем на острие и насечкой на стержне для привязывания лески. Судя по размерам, они предназначались для ловли крупной рыбы — щуки, сома, судака. Применяли и железные однотипные гарпуны, но более широко, очевидно, использовали сети, бредни, неводы и другие плетеные снасти.
Тесно связаны с сельским хозяйством такие виды домашней деятельности, как прядение и ткачество, деревообработка, косторезное и кожевенное дело, гончарство. Прядение нити из шерсти, льна производилось при помощи деревянного веретена с пряслицами, которые являются распространенной находкой в памятниках. Характерные для и тыс. глиняные лепные пряслица, изготовлявшиеся в местной среде, с XI в. постепенно вытесняются каменными шиферными, привозимыми в большом количестве из восточнославянских земель. На протяжении и тыс. для производства тканей мордовские племена использовали вертикальный ткацкий станок, глиняные диски-грузила которого встречаются на поселениях. Горизонтальный ткацкий станок появляется здесь, по-видимому, в первые столетия II тыс. Окраска тканей в черный, бордовый и другие цвета производилась минеральными и органическими красителями.
При обработке дерева помимо универсальных железных лесорубных топоров в последней четверти и тыс. стали распространяться специальные плотницкие. В состав деревообрабатывающих орудий средневековой мордвы входили железные тесла, долота, сверла, двухручные струги. Железные ложкари применялись при изготовлении деревянной столовой посуды и ложек. Погребение плотника с набором деревообрабатывающего инструмента последней четверти и тыс. из Шокшинского могильника в Теньгушевском районе может свидетельствовать о тенденциях выделения этого ремесла за рамки домашнего хозяйства.
Гончарство раннесредневековой мордвы не вышло на уровень производства. Изготовлением глиняной посуды занимались женщины в домашних условиях, при этом формовка горшков, мисок, сковород, кружек осуществлялась лепным способом. Высококачественная гончарная посуда поступала к мордве в домонгольский период из периферийных ремесленных центров Волжской Булгарии.
Широкое развитие в эпоху раннего средневековья получила черная и цветная металлургия. Железо добывали сыродутным способом путем плавки болотных и дерновых руд, широко распространенных в лесной зоне между Окой и Сурой. Плавка производилась в глинобитных горнах, куда непрерывно нагнетался воздух. Топливом служил древесный уголь. Один из таких металлургических горнов изучен на древнемордовском поселении Новый Усад в Краснослободском районе. В результате многочасового цикла получали крицу — слиток губчатого железа, который затем проковывали для удаления шлаков. Следы металлургического производства в виде шлаков и глиняных сопел для нагнетания воздуха встречаются повсеместно на средневековых мордовских поселениях. Кузнецы использовали при изготовлении железных изделий технику цементации лезвий с последующей закалкой и пакетирование (комбинация из железных и стальных полос в одном изделии), что характерно для сравнительно развитого ремесла. Однако уровень организации черной металлургии в древнемордовском обществе оставался невысоким — получение железа и изготовление изделий из него осуществлялись одним и тем же мастером. Производство было специализировано, но не выходило пока за рамки общины, находясь в руках сельского кузнеца.
Цветная металлообработка в эпоху раннего средневековья сохранила свое значение в ювелирном деле, сырьем для которого служили привозные бронза, олово, свинец и серебро. Высокий уровень квалификации мордовских мастеров, изготовлявших украшения, предполагает отделение ювелирного дела от кузнечного ремесла. На это указывают и погребения ювелиров с полным набором специализированного инструмента в древнемордовских могильниках (например, в Елизавет-Михайловском). Местные мастера выработали самобытный стиль изготовления украшений, широко применяя технику литья (в том числе по восковой модели), ковки, чеканки и гравировки цветных металлов. Они проживали в немногих поселениях и обслуживали сельскую округу, работая на заказ. Вместе с тем производством мелких бронзовых украшений и оловянного бисера, широко применявшихся в мордовском костюме, изготовление которых не требовало особой квалификации, занимались вплоть до XIII в. женщины, часто не связанные родственными узами с ювелиром. Только с того времени, когда мастера наряду с работой на заказ начинают производить продукцию и для рынка, литейное производство окончательно переходит в руки мужчин.

Многочисленные находки привозных изделий на мордовских памятниках свидетельствуют о широком торговом обмене с соседними племенами и народами, носившем безденежный характер. Наиболее распространенными ввозимыми предметами на протяжении раннего средневековья являлись украшения из стекла — бусы, мужские пояса с бронзовыми и серебряными накладками, дорогое оружие (мечи, сабли, топоры-чеканы), металлическая и гончарная посуда, а также слитки цветного металла. В разные периоды в мордовские земли поступали изделия из городов северного Причерноморья, мастерских арабского Востока, Хазарии, Волжской Булгарии, Древней Руси и Западной Европы. Традиционными были связи с племенами Прикамья.

2.3. Эволюция экономической структуры и социально-политической организации мордовских пленен.

Распад родовой общины у древнемордовских племен совпадает по времени с расселением их из районов Нижнего Посурья. Были заброшены практически все городища, представлявшие собой родовые поселки, в которых проживало несколько больших патриархальных семей, совместно ведущих хозяйство на общинной земле.
На новых территориях в Верхнем Присурье и Пьяно-Тешском междуречье плотность заселения была очень невелика и в обилии имелись свободные, пока еще хозяйственно не освоенные земли. Широкое распространение в начале эпохи раннего средневековья в древнемордовской среде железных топоров-кельтов привело к тому, что даже такое трудоемкое дело, как корчевание леса под пашню, стало под силу большой семье — крупной (обычно из трех поколений) брачно-родственной общине, которая в сложных условиях лесной зоны вела совместное хозяйство. Мордовские раннесредневековые поселения представляли собой маленькие незащищенные поселки в поймах рек на удобных местах для разведения скота и занятия земледелием. Они включали одно, два, реже три жилища с хозяйственными постройками. Собственность общины на территорию сочеталась с разделом пахотных участков между большими семьями, имевшими свой бытовой и хозяйственный инвентарь. Функционирование древнемордовской общины при наличии свободных площадей под пашню и невысоком уровне развития земледелия в и тыс. еще мало было связано с организацией землепользования. Ее основная роль сводилась к регулированию использования необрабатываемых угодий, в первую очередь лугов, так как ведущей отраслью хозяйства в это время было животноводство.
Однако род продолжал играть очень важную роль в жизни древнемордовских племен. Еородища с оборонительными сооружениями возводились теперь в качестве убежища для жителей нескольких поселков, связанных пока еще кровно-родственными отношениями. Оно могло служить также местом сбора общины для решения различных вопросов. Члены рода старались селиться компактно, что подтверждается расположением мордовских поселений гнездообразно недалеко от городищ.
Раннесредневековые мордовские могильники представляли собой родовые кладбища, в которых могилы располагались довольно четкими рядами.

Погребения одного ряда составляли захоронения членов большой патриархальной семьи. Каждый род возглавлялся старейшиной-патриархом. Его должность была, вероятно, выборной. По крайней мере довольно равномерное распределение в различных семейных рядах погребений, которые можно связывать с заслуженными воинами или военачальниками, указывает на отсутствие наследственных прав, характерных для представителей родоплеменной знати. Основные функции старейшины сводились к организации коллективных работ (строительство укреплений на городище-убежище и пр.), отправлению культов, а также представительству от своего рода в совете старейшин племени.
Имущественное и социальное неравенство в мордовской среде и тыс. по археологическим материалам прослеживается слабо. Различия в наборах и количестве инвентаря возле погребенных в могильниках отражали в большей степени их общественное положение внутри большой патриархальной семьи на момент смерти. Мужчина в древнемордовском обществе выступает как свободный человек, занимающийся сельскохозяйственным трудом, и одновременно воин, сопричастный к управлению делами племени через племенное собрание. Даже накопление определенного богатства в руках какой-либо семьи или рода не давало их членам особого социального статуса. Основной политической единицей древнемордовского общества являлось племя, которое состояло из нескольких родов. Во главе племени стоял вождь, должность которого была выборной. В раннем цикле эпических песен мордвы племенной вождь фигурирует как «текштяй», «тюштя», «тюштян», «тюш-тень» («текш» — вершина, верхушка; «атя» — старик, т. е. главный) и выступает предводителем племени эпохи военной демократии. Однако главным институтом власти древнемордовского общества являлось собрание всех членов племени. Функции племенного собрания древней мордвы, подобно восточнославянскому вече или другим институтам власти в эпоху военной демократии, определялись, по-видимому, крутом наиболее важных дел, каковыми были вопросы войны и мира, выдвижение и утверждение племенного вождя, посвящение в воины. Только на таком собрании мог быть решен вопрос о переселении племени на новые земли, которое осуществлялось, судя по археологическим материалам, достаточно организованно и в массовом порядке. Социально-политический строй мордовских племен и тыс. — это строй военной демократии, характерный для высшей ступени варварства. Основу мордовского войска в это время составляло народное ополчение, влючающее всех боеспособных членов племени.
Племенные объединения древней мордвы, образовывавшиеся по этническо-территориальному принципу, в и тыс. были еще непрочными. Это объясняется в основном рассредоточенным характером расселения племен, разделенных многокилометровыми свободными пространствами. Конгломераты родственных племен возникали, как правило, под воздействием внешнеполитических факторов (например, в случае серьезной военной опасности) или при переселении на новые земли. Во главе таких объединений вставал совет родоплеменных старейшин, который мог назначать предводителя на период военных действий.
Первые столетия II тыс. явились периодом кардинальных перемен в социально-экономической и политической структуре мордовского общества. Главной социальной организацией средневековой мордвы постепенно становится малая семья и территориальная община, в которой господствовала индивидуальная собственность малых семей на земельные наделы при сохранении общинной собственности на луга, леса и другие угодья. Эти изменения были обусловлены прежде всего успехами в земледелии, связанными с широким распространением сохи как главного пахотного орудия и применением двухпольной системы землепользования. Плотное заселение Примокшанья и бассейна Теши в XI в., а также освоение основного фонда пахотных земель на этих пространствах способствовали налаживанию принудительного севооборота в рамках общины. Мордовские поселения этого времени представляют собой обычно небольшие усадьбы с хозяйственными постройками, рассчитанные на малые семьи. Наряду с ними в общине сохранялись и большие семьи, ведущие хозяйственную деятельность общими усилиями. В целом первые века II тыс. нужно считать переходным этапом от болынесемейной к территориальной общине. Ее важной функцией становится регулирование поземельных отношений. В связи с развертывающейся борьбой русских и булгарских феодалов за приоритет на Окско-Сурских пространствах все члены общины принимали участие в возведении городищ-убежищ, сеть которых густо покрывает мордовские земли в начале II тыс.
В общине продолжали существовать тесные родственные отношения. Мордовские могильники XI — XIII вв. по-прежнему представляют собой родовые кладбища, однако на многих из них нарушается традиционная рядовая планировка расположения могил, а мужские и женские погребения сосредоточиваются в различных частях кладбища.
Особенно заметные сдвиги происходят в социально-политической организации мордовского общества. В первые века II тыс. политическая власть народного собрания постепенно утрачивает свое значение и усиливается индивидуальная власть вождей, выделившихся из племенной верхушки. Эти перемены были вызваны как внутренними закономерными процессами, связанными с ускоренным распадом родоплеменных отношений в условиях перехода к территориальной общине, так и усиливавшейся внешней угрозой со стороны древнерусских княжеств и Волжской Булгарии.
Первоначально функции вождей сводились к организации военного отпора начинающейся экспансии русских князей и булгарских феодалов на мордовские земли. Дня успешного его осуществления было необходимо создание ядра войска — постоянной дружины, состоявшей из воинов-профессионалов. На этапе становления дружины вокруг вождей группировались воины, которые, вероятно, посылались от всех родов, входивших в племя. Затем они окончательно отрывались от сельскохозяйственного труда и теряли связи со своими сородичами. Дружина, таким образом, состояла из не связанных кровным родством людей, и дружинники становились особым служилым сословием, обязанным своему предводителю содержанием себя и своей семьи. Археологические материалы показывают, что наряду с родовыми кладбищами сельского населении в XI — XII вв. на мордовских землях по являются обособленные могильники, на которых совершались захоронения мордовских дружинников и членов их семей (например, могильник Красное и в левобережье р. Теша). С ростом политического влияния дружин в мордовской среде власть их предводителей становилась если не наследственной, то по крайней мере прерогативой какого-то одного рода.
Постоянная внешняя угроза ускорила в начале II тыс. сплочение мордовских племен. Аморфные племенные объединения предшествующего времени уступают место более сплоченным, устойчивым союзам, построенным по этническому признаку, — предшественникам ранних государственных объединений. Решающий голос на советах племенных союзов принадлежал уже не родоплеменным старейшинам, а предводителям дружин, которые выдвигали из своей среды верховного союзного вождя. Мокшанский племенной союз контролировал территории Верхнего и Среднего Примокшанья, эрзянский — пространства по реками Теша и Пьяна. К предмонгольскому периоду в мордовском обществе сформировались объективные предпосылки для образования раннефеодального объединения, известного в XIII в. как «Пургасова волость» во главе с князем Пургасом, который предстает уже не просто предводителем дружины, а носителем государственности. В. И. Вихляев