Назад
На главную страницу

«Я принадлежу … к племени россиян-интеллигентов»:

Николай Николаевич Смирнов. Человек, архивист и краевед.

Эти слова старшего научного сотрудника ГАУО Николая Николаевича Смирнова можно с полным правом отнести к Нине Ивановне Никитиной. Она не раз вспоминала Н.Н. Смирнова, когда приходила в читальный зал Ульяновского областного архива. С теплотой, с улыбкой говорила про интеллигентного старичка, с оттопыренными ушами и проницательным взглядом, еле заметного за громадным читательским аппаратом.

Люди негромкие, но невероятно глубокие…

Если без Нины Ивановны невозможно представить Ульяновский Дворец Книги, то также невозможен областной архив без Николая Николаевича.

« Он был первым человеком, встретившим меня на пороге Государственного архива Ульяновской области. Небольшого роста, худенький пожилой человек с большой совершенно лысой головой с родимым пятном слева, бледным морщинистым лицом и оттопыренными ушами. На большом крючковатом носу восседали круглые в черной оправе очки, аза ними – ярко синие, слегка на выкате, лучистые глаза смотрели на меня доброжелательно и приветливо. Одет в серую хлопчатобумажную косоворотку, подпоясанную узким ремешком, поверх – черный сатиновый халат нараспашку… ».

Так пишет о Николае Николаевиче Смирнове Л.А. Жвакина, в прошлом зам. директора, заведующая оргметодотдела ГАУО. Воспоминания, личные документы и письма позволяют нам, никогда не видевшим его, приблизиться к этой неординарной, по-настоящему мудрой личности. Интеллигенту, Ученому и Человеку с большой буквы – пускай, он родился в мещанской семье и не сумел получить законченного высшего образования.

Николай Николаевич Смирнов родился 27 ноября 1894 г. (по новому стилю) в деревне Вяльцево Кологривского уезда Тамбовской губернии. Семья была многодетной – Н.Н. Смирнов упоминал о двух родных братьях и трех сестрах. « Отец и мать по сословию первоначально крестьяне, в дальнейшем мещане. Отец по занятию: трактирный мальчик, бурлак, лоцман, лесопромышленник, мать из зажиточной крестьянской семьи », писал Н.Н. Смирнов в автобиографии. Смирновы жили в уездном городе Кологриве, само название которого стало нарицательным для глухого, провинциального городишки. Отец будущего архивиста, Николай Яковлевич Смирнов владел лесными дачами в Кологривском уезде.

В августе 1905 г. Н. Смирнов поступил в 1-ю Костромскую классическую гимназию, которую окончил в мае 1914 г., пропустив один год по болезни (проблемы со здоровьем преследовали его потом на протяжении всей жизни). Из гимназии он вынес основательное знание иностранных языков – латинского, французского, немецкого, английского, пригодившееся впоследствии и в архивной работе.

В августе 1914 г. поступил на физико-математический факультет Императорского Московского Университета. « Много у меня связано с Москвой, как-никак жил я в ней лет 8 в общей сумме. Люблю Москву », - писал Н.Н. Смирнов в одном из писем. Он участвовал в университетских студенческих спектаклях. « Очень любил театр, - сообщает Л.А. Жвакина, - Много рассказывал о Станиславском, Немировиче-Данченко. И о спектаклях Мейерхольда. О Мейерхольде я подробно от него и узнала: в наше время об этом артисте вслух не говорили ». В мае 1916 г. Н.Н. Смирнова мобилизовали по 2-му студенческому призыву в армию. Он был направлен в Одесское военное училище, которое окончил в октябре того же года. Молодого прапорщика определили в запасный полк в город Вятку, на должность младшего ротного офицера. В июне 1917 г. он в составе Новоладожского полка оказался на Северном фронте. В сентябре, на фронте Н.Н. Смирнов тяжело заболел, лежал в полевых госпиталях, был эвакуирован в Петроград, а оттуда, в октябре 1917 г., в Кострому и далее – в Кологрив.

« Болезнь была серьезной (болезнь легких и ног), лечился до февраля 1918 г., с этого времени здоровье стало резко улучшаться, - писал Н.Н. Смирнов в автобиографии, в октябре 1938 г., В ноябре 1918 г. женился. Жил дома. В августе 1918 при выборе школьных работников был избран учителем начального городского училища, затем работал Заведующим Нардома ».

Жена Н.Н. Смирнова, Надежда Арсентьевна (1896-1971 гг.), также происходила из семьи лесопромышленников г. Кологрива. Ее отец, Арсентий Егорович Стогов служил городским мещанским старостой. В ноябре 1919 г. в семье родился сын Евгений. В августе 1919 г. Н.Н. Смирнов, как бывший офицер, был мобилизован в РККА и направлен на службу в отряд особого назначения войск ВОХР в г. Коломну, впоследствии переведен в батальон особого назначения в г. Москву, где командовал взводом. Находясь на службе, в начале 1920 г. он вновь тяжело заболел, получил отпуск по болезни на родину.

« В 1920-м году резко разошелся с отцом во взглядах и ушел из семьи решительно, без какого-бы то было имущества. С этого времени началась моя совершенно самостоятельная жизнь. На руках был ребенок, жить было не легко… одно время бурлачил, водил с артелью грузы … по реке », - писал Н.Н, Смирнов в автобиографии.

В графе об основной специальности в анкете Н.Н. Смирнов указывал: « Основной не имею. Считаю основной канцелярский труд и культработу (много работал в общественном порядке) ».

В мае 1921 г. он был освобожден из рядов РККА и вернулся в Кологрив, более полугода перебиваясь случайными заработками. В январе 1922 г. Н.Н. Смирнов поступил секретарем в бюро юстиции, с осени того же года до начала 1926 г. служил секретарем в уездной прокуратуре. Далее, вплоть до августа 1929 он служил в уездной кассе социального страхования.

Период относительной стабильности в жизни Н.Н. Смирнова кончился с изменением политического курса в стране, с началом кампаний против «бывших людей». За два года сыну крупного лесопромышленника пришлось переменить пять мест работы – он заведовал конторой газеты «Кологривский лесоруб», руководил драмкружком и «зрелищно-самодеятельной работой», служил счетоводом в отделении Госбанка. В августе 1931 г. Н.Н. Смирнов принял решение, кардинально изменившее ход его жизни. Вместе с семьей он покинул родной Кологрив.

« Причины отъезда – желание закончить высшее образование (театральный вуз или же попасть на какую-либо научную работу), материальная сторона, желание сменить школу для сына – и наконец, простожелание пожить в большом городе, посмотреть и видеть большую социалистическую стройку. Кологрив маленький городок…, жил в нем 13 лет, захотелось нового, хотелось именно в Москву… В канцелярию мне не хотелось идти работать, хотелось поступить … в научную организацию, чтоб одновременно учиться в вузе. Но это желание не осуществилось… ».

Н.Н. Смирнов работал в ЦК профсоюза финансовых работников, от которого получил комнату. В 1933 г. он был уволен, по сокращению штата. Жена с сыном перебралась к родственникам в Каширу, а сам Н.Н. Смирнов устроился в Центральный научно-исследовательский институт машиностроения.

« Желание работать в научно-исследовательской области наконец осуществилось, но вопрос с квартирой стоял очень остро… В 1935 году из-за квартиры мне пришлось уехать из Москвы… ». После скитаний, жизни в Кашире и Елабуге, летом 1935 г. семья Смирновых перебралась к его теще, жившей в село Новый Урень, « с больным сыном инвалидом ».

« По приезде в Новый Урень я стал искать работу в Ульяновске, но найти ее было трудно, особенно ту, которую хотелось… Мать жены жила на помощь своих сыновей, к тому же у ней была корова, вот на средства тещи, исключительно сильно нуждаясь, до приискания работы и жили… В январе /1936 г./ я подал заявление в местный архив, и был принят на работу только в апреле месяце – после проверки, по словам директора. Сначала поступил на временную работу по разборке книжного фонда, затем в июне был назначен на должность научного сотрудника, а с 1937 года, с введением должности старшего научного сотрудника исполнял и исполняю по этой должности… ».

Приказом № 16 от 19 апреля 1936 г. по Ульяновскому отделению Куйбышевского краевого архивного управления Н.Н. Смирнов был зачислен на должность архивно-технического сотрудника с 16 апреля 1936 г. Без опасения громких слов, можно сказать, что в Ульяновский архив пришел самый ценный сотрудник за все восемьдесят пять лет его существования.

Замечательно и требует отметить, что с первых же месяцев работы Н.Н. Смирнов занимался не только технической работой по разбору документов, но и организационной работой и планированием. В частности, им лично был составлен план работы на второе полугодие 1936 г. В октябре того же года он подал при докладной записке директору Ульяновского отделения КАУ В.А. Данилову свои соображения по научной организации труда.

« Основой работ является их организация и правильная расстановка сил. Считая данную обстановку работ в отделении, как не дающую возможности получения хороших результатов, я представляю на Ваше рассмотрение свои соображения о новой расстановке людей. В случае Вашего согласия я немедленно приступаю к практическому осуществлению намеченного, конечно, предварительно подробно рассмотрев все намеченное на коллективе работников, и в случае получения от него практических советов и дополнений, немедленно внесу их в свою установку, которая после их окончательного рассмотрения будет являться и планом 4-го квартала », - указывал Николай Николаевич. В ноябре 1937 г. Н.Н. Смирнов подал заявление о разрешении для работы « по имеющимся в нашем архиве материалам для газетных статей. Общая тема предполагаемых статей: Прошлая жизнь (преимущественно жизнь Симбирской губ.) русского народа ».

Статьи и заметки Н.Н. Смирнова, основанные на архивных документах и материалах, начинают публиковаться на страницах городской газеты «Пролетарский Путь» уже с мая 1937 г. Статьи насыщены деталями, написаны живо. Н.Н. Смирнов впервые вводил в научный оборот многие архивные документы. К сожалению, все это так и осталось только на уровне газетных публикаций – хотя, с полным правом, заслуживало бы отдельного издания.

Н.Н. Смирнов поступил заочником в Московский государственный историко-архивный институт , но в планы получить законченное высшее образование опять вмешалась война.

С началом Великой Отечественной войны, ушел на войну добровольцем и вскоре пропал без вести сын архивиста, Е.Н. Смирнов. 9 октября 1941 г. сам Н.Н. Смирнов был мобилизован в ряды РККА.

А буквально на следующий день в Ульяновском архиве было получено распоряжение по архивному отделу УНКВД по Куйбышевской области об освобождении Н.Н. Смирнова от работы, ввиду неблагонадежности.

На фронт Н.Н. Смирнов не попал. Его направили на рытье окопов, но вскоре, ввиду болезни сердца, отпустили домой. В течение нескольких лет – тяжелых военных лет – архивист, больной человек, оставался без работы.

« Бедствовал он страшно, - пишет Л.А. Жвакина, - Заведующая партийным архивом обкома КПСС… Галина Евгеньевна Шитова как-то рассказала мне о встрече с ним на местном рынке: «Иду по рынку, вижу возле продовольственных рядов стоит чем-то знакомая фигура – в осеннем пальтишке (а дело было зимой), в галошах, подвязанных веревочкой, подошла – Николай Николаевич. Окликнула его, разговорила и узнала, что он третий день ничего не ел – деньги закончились, даже карточки нечем отоварить. Купила какой-то снеди, уговорила взять и взять денег в долг. Он долго отнекивался, но наконец взял и расплакался как ребенок ».

Только в январе 1945 г. Н.Н. Смирнов смог вернуться в архив. С 17 мая по 26 октября 1948 г. старший научный сотрудник Н.Н. Смирнов исполнял обязанности начальника Государственного архива Ульяновской области. К началу 50-х гг. он занял должность начальника отдела дореволюционных фондов ГАУО. « В фондах Государственного архива ориентируется хорошо, историю местного края знает, но за прошлый год им не написана ни одной статьи для публикации, не прочитано ни одной лекции по истории местного края, несмотря на то, что он ранее этой работой занимался активно », - сообщает служебная характеристика от 25 ноября 1950 г.

Но именно в это время Н.Н. Смирнов занимался одним из главных своих трудов – составлением путеводителей по дореволюционным и советским фондам ГАУО. Уже выйдя на пенсию, с 1958 г., он взялся за работу над микрофотокопией «Топографического описания Симбирского наместничества» Т.Г. Масленицкого, имевшейся в архиве. Каждый, кому приходилось иметь дело с фотопленками, знает, какой это тяжкий труд. Но Николай Николаевич подводил итог своим усилиям просто, и даже с юмором.

«… Вот еще на что много пришлось затратить времени, - писал Н.Н. Смирнов к геологу и палеонтологу К.А. Кабанову 4 ноября 1964 г., - Может, я говорил Вам, что архив получил рукопись первого краеведа Симбирского наместничества Масленицкого – «Топографич. описание» названного наместничества, написанное в 1782 – 1785 годах. Рукопись сохранилась в одном из Ленинградских архивов и по просьбе местного архива сфотографирована на микропленку, а последняя прислана сюда. Эту пленку я прочел полностью и один же полностью переписал (8 общих тетрадей получилось в переписке, 840 страниц текста), а теперь мою переписку хотят перепечатать, чтобы иметь в читальном зале архива машинописную книгу.

Текст рукописи подчас довольно неразборчив (остатки скорописного письма), поэтому пришлось поканителиться. По-моему, в какой-то мере это описание не безынтересно и для Вас, Константин Андреевич; в нем есть сведения и по геологии, и по палеонтологии Симбирского края. Правда, наверное, в этих сведениях немало наивного, но что же спрашивать от Масленицкого, не специалиста, да к тому же писавшего в XVIII веке ».

К сожалению, главные труды Н.Н. Смирнова до сих пор существуют в единственных машинописных экземплярах, которые за годы полувековой интенсивной эксплуатации пришли в весьма плачевный вид. Разобранные Н.Н. Смирновым тексты скорописных документов XVII - XVIII вв. так и остались в рукописях.

« У меня безверие, обусловленное многолетними потугами, «покушениями с негодными средствами» исполнить что-либо серьезное из истории своего края. Мы зело способны на речи и проповеди о пользе полезного. Но мы столь же зело способны быть многолетно спокойными, довольными своей говорливой деятельностью. Вот у меня поэтому и дрянное – безверие в то, что можно подготовить публикацию », - с горечью писал он в одном из писем в 1954 г.

Он позволял себе не просто иметь собственное мнение о разных вещах и событиях, происходивших в городе, в стране – он активно высказывал его, не щадя дубовоголовых чиновников, воротил «от науки». Любимым писателем Н.Н. Смирнова был сатирик М.Е. Салтыков-Щедрин, и в собственных его письмах то и дело сквозит совсем щедринский сарказм.

« Познакомился случайно в архиве с Вашим «приятелем» - N. Вот гусь лощеный и изысканно-манерный, елейно-пижонистый. Способный, по-моему, под покрывалом любезности, хороших манер и учености на любое дрянцо – подобно Грацианову в «Русском лесе» Леонова или Петину «На диком береге» Б. Полевого. В общем, повертелся, повертелся, сей ученый «пшют» и пижон-врач в архиве, а затем и забыл архив. И вскоре, глядь, книжка вышла. Вот видите, какая скорость и ловкость ».

« Говорят, что на Гончаровке будет построено какое-то высотное здание эффектной красоты и с башней, на которой будут звучать знаменитые Симбирские часы, что были на одном из соборов. Может так, а может на башне водрузят какой-нибудь пустословесный лозунг вроде – «Мороженое лучший десерт» или – «Пейте натуральные соки», а может и такое даже: «Прохожий, ты не спрашивай, не выпытывай о том, будет ли зимой молоко в магазинах, ибо нельзя объять необъятное ».

В архивную рутину – составление описей – Н.Н. Смирнов привносил элемент творчества, тонкое чувство юмора. Чего стоит, например, заголовок дела из фонда Епископа Симбирского Гурия, исчерпывающе раскрывающий содержание документа:

« Письмо от архиепископа Антония из Петербурга – О заседаниях Государственного Совета («учреждение пока мертвое»), из-за этой медлительности нужно жить в Петербурге более месяца и зря толкаться (автор здесь употребляет очень красноречивое, но не удобопроизносимое сравнение)... – 4 ноября 1906 ».

А вот «филологический экскурс» из письма к К.А. Кабанову:

« Не раз и вы, и я говаривали «тю-тю», и представьте, только не так давно я познал, что сие изречение обозначает.

В одном из французских словарей я прочел, что «tutu» значит – пышная юбка, а второе значение – жопка; при чем курьез – в скобках пояснено – «ребенка». Удивительно, Константин Андреевич, господа пояснители деликатные люди (правда, словарь дореволюционный), как будто у существа вполне взрослого или перезревшего тоже может быть …пка.

Я более склонен к тому, что у существ второго порядка скорее всего сия деталь именуется – ж-а, или даже …ища. Извините за такое сообщение, но ведь в наших беседах бывало и не такое ».

В 1962 г. Н.Н. Смирнов получил квартиру на Московском шоссе, дом № 49, квартира 62 – свое первое собственное жилье за почти тридцатилетнюю жизнь в Ульяновске. Ждать заселения пришлось более четырех лет. « Очень чистенькая, но крайне бедно обставленная комната, угловая, светлая. Передний угол занимал неумело сколоченный невысокий стеллаж, заставленный книгами. Напротив – старенький письменный стол, за ним – железная койка (даже кроватью ее как-то неудобно назвать), застеленная темным байковым одеялом. В другом углу – деревянный … сундук и круглый стол. Два стула… Письменный стол и стулья (списанные) на новоселье выделил архив, я помню, как грузили эти вещи… » - вспоминает Л.А. Жвакина. Квартира очень радовала супругов, несмотря даже на те бытовые неудобства, которые несла жизнь в еще только обживаемом Засвияжье.

Невероятным жизнелюбием наполнены все письма Н.Н. Смирнова. От ранней весны и до поздней осени, он посвящал свои досуги природе – рыбалке, грибам, ягодам.

22 апреля 1968 г., буквально за считанные недели до смерти, Н.Н. Смирнов К.А. Кабанову:

« Стремительно бегут дни, да и вся жизнь в стремительном беге. Давно ли, казалось, сидели за школьными партами, на скамьях аудиторий, и вот уже приближаемся к последним звонкам – может, и жизнь человеческая тоже космическая скорость. Очень плохо в праздничное время, тем более весной, впадать в какие-то темные раздумья…Но что делать, когда за плечами 8-ой десяток, и ноют по-разному и конечности внешние, и разные тракты внутренние, и в голове иногда коловращение и путаница разная. От всего этого и скулеж, и воспоминания о молодом. Так уже человек издавна создан и издавна так живет. – Вначале прыгает, по крышам, по горам и деревьям и прочим высотам лазит, а потом и по асфальту тротуарному передвигается с палочкой и затыкается за каждый камешек…Ну довольно о сем…

Зиму мы более, менее пережили нынче в тепле, даже иногда очень избыточном, доходило до плюс 27°. И другие материальные обстоятельства и условия тоже были сравнительно не плохими. Вопросы питания, конечно, совсем уже не тревожат. Правда, жизнь все же дорога по сравнению с пенсиями, но не шумно живем. Поболели, я одно время и крепонько, Надежда Арсеньевна полегче.

Весна началась рано, в марте, снега было много, полагали, что половодье будет большое, но начались заморозки, и снег исчез незаметно, а реки почти не вышли из берегов. В первой половине апреля доходило до плюс 19°, в южных районах, как будто, до 10-12 апреля начали сев, а с 16 начались по ночам крепкие морозы, днем не плюсовая температура, а к вечеру 17-го разгулялась снежная вьюга при лютом ветре. Все было поскидали зимнее, а потом любовно вспомнили о нем и снова к нему вернулись.

Жизнь в той части ученого мира, где мы с Вами участвовали, как-то по-моему, затихла, ибо ни в архиве, ни в музее ничего особенного не видно и не слышно. А вообще «ученый мир» растет, - о сем Вы прочтете в газетной вырезке, из которой также узнаете о блицметоде становления и появления ученых…и об их «открытиях», открытых даже в XVIII веке…

Ульяновск раздвигается во все четыре стороны, все больше и дальше от зоны старого Симбирска, а в этой зоне старое во многом разрушается и заменяется новым. Сильно разрушено старое – в бывшем Спасском монастыре (Рабочий городок), на ул. Стрелецкой, на северном конце Советской, на северном конце ул. Ульянова (бывшей Стрелецкой). Полностью заменено старое новым в квартале, ограниченном ул. Либкнехта (против бывшего духовного училища), ул. Железной Дивизии, ул. Минаева и ул. 12 сентября между Минаевой и ул. Либкнехта, а в квартале от ул. Гончарова по. Ул. Минаева до ул. Железной Дивизии, до Стадиона и Электростанции – построены три 9-и этажных дома. И так перестраивается Ульяновск во многих местах.

А может об этой перестройке я уже писал Вам? Очень быстро забывается, не помнится то, что недавно сделано или прошло…

В архиве не был, наверное, с декабря 67 г., а в Музее и того больше…

Волга безо льда, но пароходное движение еще не началось по серьезному.

/…/

P.S. Пишу, вечер, а на улице ветрено, очень зябко и серые тона – в общем, весеннего мало… ».

Николай Николаевич Смирнов скончался 15 мая 1968 г. Господь дал этому прекрасному человеку легкую смерть: « …в 5 часов вечера, лег отдыхать после обеда, вдруг захрапел и через несколько минут, не приходя в сознание, умер – от паралича сердца, как констатировала врач скорой помощи ».

17 мая он был погребен на центральном городском кладбище – « 5 квартал, левая сторона », как записано в книге регистрации захоронений. « Без нескольких месяцев пятьдесят лет мы вместе прошли по жизни, собирались в ноябре 1968 года отпраздновать золотую свадьбу… Собирались вместе умереть, не вышло. А ведь муж … самый близкий, самый дорогой и любимый », - писала о Николае Николаевиче супруга Надежда Арсентьевна.

Надгробный памятник Н.Н. и Н.А. Смирновых, в виде деревянного усеченного обелиска, окрашенного серебрянкой, сохранился и был разыскан в мае 2004 г. ведущим архивистом ГАУО А.Ю. Шабалкиным, благодаря указаниям хорошо знавших Николая Николаевича Анны Федоровны Варламовой и Миры Мироновны Савич. Место для могилы, говорят, выбирали по вкусу Николая Николаевича. И до сих пор, несмотря даже на то, что интенсивная урбанизированная застройка сильно изменила окружающий ландшафт, с этой точки открывается прекрасный вид. Здесь приятно постоять, подумать. Памятник архивиста не в лучшем состоянии – дойдут ли до него руки у Архивного управления?..

Н.Н. Смирнов придумал себе такую шуточную эпитафию:

« Пребывающий под сим валуном жадно и сосредоточенно ждал от ГИХЛ'а кое-каких печатных изданий, но хороший тон не позволял солидно-важному ГИХЛ'у беспокоиться, а годы шли… И вот ожидавший начал чахнуть и, ничего не дождавшись, сник безвозвратно, но веры в хороший тон не растерял.

Равняйтесь по усопшему! ».

Лучшим памятником для Николая Николаевича стало бы издание главного труда его жизни – подготовленного им, с такой любовью, к печати «Топографического описания Симбирского наместничества»…

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 1.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 31 л. 16.

Там же. - л. 5.

Там же.- л. 16об.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 2.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 37 л. 11.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 1.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 31 л. 16об.

Там же.- л. 5об.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 31 л. 16об.

Там же.- л. 5об.

Там же.- л. 3об.-4.

Там же.- л. 19-19об.

Там же.- л. 20.

ГАУО; Ф. Р. 652, оп. 2 ед. хр. 39 л. 50об.

ГАУО; Ф. Р. 652, оп. 1 ед. хр. 202 л. 13-13об.

Там же.- л. 12.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 32 л. 3.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 3.

Там же.- л. 21.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 3-4.

ГАУО; Ф. Р. 652, оп. 2 ед. хр. 54 лл. 45, 52об.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 32 л. 3.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 лл. 35об.-36.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 37 л. 12.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 л. 34об.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 л. 15об.

ГАУО; ф.722 - Архив Симбирского епископа Гурия.- Опись 1.- л. 22об.-23.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 лл. 3об.-4.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 36 л. 4.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 лл. 48-49об.

ГАУО; Ф. Р. 4116, оп. 1 ед. хр. 106 л. 51.

ГАУО; Ф. Р. 535, оп. 7 ед. хр. 17 л. 78об.-79.

ГАУО; Ф. Р. 4362, оп. 1 ед. хр. 39 л. 5-5об.

ГАУО; Ф. Р. 535, оп. 7 ед. хр. 17 лл. 33об.-34.

Иван СИВОПЛЯС,

член Союза Журналистов России.