Назад
На главную страницу

Взгляд в прошлое

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ВОЛОСТЬ

Карта 1797 г.

К северо-востоку от Кандалинской волости располагалась Рождественская волость. В олость образовалась в 1861 году с центром в селе Рождественое. Административно волость относилась к Ставропольскому уезду Самарской губернии. По данным 1883 года в волость входили селения: Никольское, Рождественное, Чащик, Кологреевка, Сартоновка, Ивановка. Здесь же были хутора Абудькова, Коловских, Цибульских, Старцевых, Патрижицких, Немировичей-Данченко, Неструевых, Ефграфова...

Примечательно, что из всех дореволюционных волостей, впоследствии вошедших в Старомаинский район, Рождественская волость по численности населения была наименьшей, в 573 дворах здесь было 3630 жителей. Во владении крестьянских общин в волости было 8413 десятин, из них 6839 - пашни, во владении частных лиц было 3920 десятин, из них 2679 десятин пашни. Всего же, с учетом казенной и остальной земли, в волости было 12933 десятины земли, из них 9766 -пашни.

Интересно, что на этот период в Рождественской волости было 2 валяльщика, 31 извозчик, 1 кирпичник, 11 пастухов, 6 портных, 136 пасечников, 2 сапожника, 3 торговца, 35 нищих, 21 человек уходил на отхожие работы...

Основная река, протекавшая по территории волости - Майна, причем южная левобережная часть земель - равнинная, а северная, правобережная - гористая.

В советский период Рождественская волость была упразднена и вошла в Малокандалинскую волость Мелекесского уезда Самарской губернии. В дальнейшем здесь были и другие изменения в административном делении. Ныне на территории бывшей волости находится Старорождественская сельская администрация. Если в 1930 году на территории бывшей волости было 1082 двора и 4866 жителей, то в 1999 году здесь осталось 445 дворов и 1082 жителя...

Значительных исторических достопримечательностей здесь нет, Однако здешняя природа сохранила свою привлекательность. Разнообразный ландшафт, старые и новые названия, рассказы старожилов, возможные археологические находки могут стать поводом для исследований и занимательного отдыха.

Село Лесное Никольское

Село Старорождественской сельской администрации, расположено в 45 км к востоку от Старой Майны. В селе средняя школа, дом культуры, здесь находятся Старорождественская сельская администрация, усадьба колхоза "Рассвет". Родина Кавалера ордена Славы трех степеней А. Ф. Сидорова. В 1999 году в селе 243 хозяйства и 538 жителей.

Лесное Никольское словно прилипло к сплошному лесному массиву из стройных сосен, белоствольных берез и свежего подрастающего мелколесья, за что село и получило характерную приставку - Лесное... Тихая в межень река Майна узкой лентой разделяет местность на северное лесное, гористое правобережье и на южное равнинное левобережье, на котором у реки расположились старое село.

Для чужих относительная отдаленность от райцентра, красивая раз

нообразная природа, щедрые грибные и ягодные угодья, звериные тропы придают Лесному Никольскому особую девственную привлекательность, хотя самим селянам в повседневной, хлопотной жизни обычно не хватает времени для беззаботного любования, так же, как и в ежедневной суете нет времени задуматься, заинтересоваться историей своего села, прошлым своих предков, потому из устной памяти многое утеряно, забыто, а то, что еще теплится в воспоминаниях, потеряло свою достоверность.

Между тем окрестности села хранят множество неразгаданных тайн. Здесь находили предметы быта, части древнего оружия, а однажды у Казанской горы школьники нашли клад. В глиняном кувшине, заткнутом тряпицей, было более 200 серебреных монет, на которых просматривалась арабская вязь. Можно предположить, что клад хранился со времен Волжско-Камской Болгарии, куда входили здешние земли. После известного нашествия татар эти земли надолго опустели, и лишь после строительства укрепленной линии началось постепенное освоение края.

Село Лесное Никольское образовано служивыми татарами из Свияжского уезда, несшими охранную службу по Закамской укрепленной линии. Остатки этой линии в виде земляного вала со рвом сохранились и сегодня. Поэтому каждый может наглядно увидеть старое защитное сооружение, невольно окунувшись в далекое и таинственное прошлое края...

В 1674 году в селение к татарам подселяют польскую шляхту. В подтверждение их совместного проживания одну из улиц села и ныне называют "татарский конец". Но совместное их проживание было недолгим, в 1680-ые годы здешние татары были переселены в деревню Баран, а их земли отошли польской шляхте. Шляхтичи получили здесь по 30 - 50 четвертей в каждом из трех полей, в зависимости от чина. Польские поселенцы относились к крестьянам с четвертным земледелием, с 1714 года их стали называть однодворцами, а еще позже они числились как государственные крестьяне на четвертном праве...

Кроме шляхтичей здесь приобретают земли и помещики, завозя сюда русских крестьян, потому польские поселенцы со временем полностью обрусели, и ныне их потомки не помнят своего польского происхождения, хотя многие сохранили польские фамилии...

Нынешнее привычное название села Лесное Никольское сложилось не сразу, изначально селение называлось Средней Майной. Топонимисты объясняют это название тем, что селение располагалось по среднему течению реки Майны. Сегодня старое название села практически забыто. В 1739 году в Средней Майне была построена однопрестольная деревянная церковь с престолом во имя святителя Николая Чудотворца.

Постройка церкви стала важным событием в жизни селян. Именно от престола этой церкви селение Средняя Майна получило другое название – Никольское.

К 1771 году здесь имели земли и крестьян помещики Борис Лукманов, Анна Луцкая, Егор Митьков, Алексей Нагашев, Анна Палицина, Герасим Пешков, Петр Трубников, Авдотья Языкова, Петр Жеребятников и другие. Кстати, ныне еще бытует название Жеребячий овраг. Это трансформация прежнего названия по фамилии помещика – Жеребятников овраг… Безусловно, с годами состав помещиков в селе обновился, и фамилии многих из них уже забыты.

Примечательно, что в 1834 году прихожанами была построена вторая деревянная, крытая железом двухпрестольная церковь с престолом во имя Святителя Ильи Пророка; в приделе - во имя Николая Чудотворца. Нетрудно заметить, что с изменением главного престола новая церковь стала называться Ильинской, а название села – Никольское – сохранилось по главному престолу первой церкви.

Вся земля села Средняя Майна (Никольского) в Генеральном межевании была замежевана в одну окружную межу с селом Рождественным полюбовной сказкой, а за селом Средне-Майнская дача заключала 6078 десятин земли, из них 5839 десятин угодий. к 1847 году из этой земли 1846 десятин отводились однодворцам, остальная земля была помещичья. Крупной владелицей здесь была дочь штабс-капитана Варвара Дмитриевна Племянникова из древнего дворянского рода. В селе у Племянниковой 100 душ мужского пола, а на крестьянские наделы отводилось 269 десятин.

Здесь же имели земли Аграфена Александровна Репьева - 838 десятин, титулярная советница Александра Яковлевна Соколова - 156 десятин и ее сын Николай Костров - 174 десятины, здесь же малолетние Михаил, Василий и Анна Митьковы - 70 десятин, коллежский регистратор Фарафонт Николаевич Саврасов - 94 десятины. Семья Нагашевых имеет 205 десятин, коллежская секретарша Екатерина Яковлевна Дементьева - 174 десятины. Здесь же находились владения Чегодаевых, Дохтурова, Кондорских, Абудьковых, Лазаревых. к 1859 году в селе Средняя Майна (Никольское) 115 дворов и 1295 жителей.

После отмены крепостного права в селе Средняя Майна (Никольское) из более десятка мелких прежних общин были сформированы шесть крестьянских общин, получившие 2619 десятин надельной земли. Безусловно, земельное обеспечение по обществам было неравное, так, например, входившая в состав первого общества бывшая Лебедевская община после реформы стала пользоваться лишь усадебной землей, то есть осталась без надельной земли, а бывшая Соколовская (второе общество) согласилось на четвертной душевой надел, что давался без выкупа и составлял одну десятину на ревизскую душу. Самым обеспеченным после реформы было пятое общество, состоявшее из бывших государственных крестьян (ранее однодворцы), получившее 1614 десятин.

После реформы часть здешних земель оставалась в собственности помещиков. Так у Варвары Племянниковой осталось 406 десятин, у Александры Соколовой - 75 десятин, у Саврасова - 31 десятина, у Екатерины Дементьевой - 115 десятин, а вот у надворной советницы Клавдии Ивановны Лазаревой здесь 120 десятин, но еще у нее было 3750 десятин в Новоузенском уезде, у Михаила Николаевича Дохтурова - 22 десятины, у однодворца из села Матвеевка Цибульского - 22 десятины и т. д.

О некогда влиятельных и богатых землевладельцах сегодня в селе почти ничего не напоминает, только среди старожилов бытуют старые названия, хранящие определенный исторический след: Костровка, Полянки, Выселки, Абудькова гора и т. д. Кстати, дворянин В. И. Абудьков имел здесь два участка земли, один с хутором у реки Майна в 635 десятин, а другой - в 15 километрах от первого, в размере 400 десятин, на котором также был хутор и ветряная мельница...

Административно село Никольское (Средняя Майна) относилось к Рождественской волости (4 версты) Ставропольского уезда (147 верст) Самарской губернии (203 версты).

К 1884 году в селе Никольском 245 дворов и 1426 жителей. У здешних крестьян было 364 лошадей, 362 коровы, 953 овцы, 26 хозяйств в селе занимались пчеловодством, имея 324 улья... Примечательно, что в селе, состоявшем полностью из деревянных изб, да еще крытых соломой, за последние 10 лет не было ни одного пожара...

К сожалению, жители села продолжительно оставались сплошь неграмотными - только 1890 году в селе открыли школу грамоты...

По данным 1910 года село Никольское достигает наибольшей известной численности, когда в 360 дворах жило 2540 жителей. На этот период в селе были ветряная мельница, 3 водяные и одна обдирочная.

Из дореволюционных лет стоит отметить неблагоприятный 1892 год, когда в селе родилось 71, а умерло 206 человек. Тяжелым был и неурожайный 1911 год, когда голода удалось избежать, но смертность в селе была высокой. Для сравнения: в этот тяжелый для селян год родилось 130 младенцев, а умерло 155 человек, из них 112 дети до 5 лет, в т. ч. 31 - от дизентерии, 58 - от дифтерита, 22 - от младенческой.

В 1913 году в местной земской школе училось 42 ученика, из них 18 девочек. Учительницей в школе была Ирина Анисимовна Коннова с окладом 360 рублей в год, а законоучителем был священник здешней церкви Константин Порфирович Бирюков с окладом 30 рублей в год. Примечательно, что уездное начальство рекомендовало Никольских мальчиков учить в церковно-приходской школе.

При Столыпинской реформе Никольские крестьяне вернулись к прежнему земельному делению, что было до реформы 1861 года, и шесть обществ распались на одиннадцать. Так возродились общины Костровых, в которой всего 5 дворов, Митьковых - 8 дворов, Саврасовых - 17 дворов и т. д. Часть дворян, видимо предвидя надвигавшиеся бурные революционные события, распродают свои земли. Так, по воспоминаниям старожилов, продал свои земли неслуживый дворянин Александр Васильевич Соколов, часть земель продает Абудьков. На смену дворянам выходят в люди способные и деловые крестьяне. Например, Федор Козюков преуспевал, закупая делянки леса и производя из него шпалы, срубы... На грани века Козюков построил себе просторный каменный одноэтажный дом с подвалом.

После революции в начале 1918 года в селе был создан сельский Совет. Новая власть организовала в селе и комбед. Старожилы вспоминали, как Игнатий Мохов со своими комбедовцами щупали, искали по дворам хлеб, а потом это рвение - выслужиться перед властью - обернулось для селян страшным голодом в засушливый двадцать первый год. И хотя о людских потерях от голода данных в селе не сохранилось, но вот число жителей в селе резко уменьшилось: даже к 1926 году в селе в 438 дворах осталось 1809 жителей... В этом же году в начальной Никольской школе училось 82 ученика, из них 19 были девочки, учительницей в ней была Антонина Васильевна Маврина.

Установленный Советской властью тотальный партийный диктат с его воинствующей идеологией, шантажом и репрессиями изъял из устной народной памяти многие события и факты, и ныне, собирая разноречивые воспоминания, невольно приходится сомневаться в их достоверности...

В 1929 году в селе от пожара пострадала церковь. В том же 1929 году в селе был организован колхоз, названный именем героя гражданской войны Г. Д. Гая. Как и повсеместно, коллективизация в селе сопровождалась раскулачиванием, в это время торжествовала порочная мораль, и верховная власть взвалила на сельские Советы черную работу по раскулачиванию, или проще говоря, беззастенчивому грабежу крестьянских хозяйств. Власть не скрывала откровенной ненависти к крепким самостоятельным крестьянским хозяйствам, перекладывая налоги с бедноты и лодырей на работящих, поощряя тем бедноту и отнимая стимулы у работящих, рачительных крестьян, доводя этим отечественное сельское хозяйство до абсурда, когда одни ленятся сеять, а другим просто нет выгоды это делать... Спустя годы уместно вспомнить трагедию семей, чьи судьбы поломала партийная идеология и тотальный вандализм в виде «сельского активиста».

Козюков Сергей Федорович, крестьянин 28 лет, причислен к: кулакам, лишен свободы и выслан как сын крупного торговца и лесопромышленника за невыполнение хлебозаготовок в 1927 году. В селе осталась жена, двое детей шести и пяти лет, и мать Прасковья, 55 лет. В 1929 году семья была выставлена из дома, а имущество - дом каменный, корову, телку, 4 овцы изъяли, оставив семью без средств к существованию. Ныне в их доме детский сад. Идеологи часто говорили, что сын за отца не отвечает, но вот понадобился просторный дом - и сразу вспомнили, что отец Сергея Федор бежал с белогвардейцами, и семья была выставлена на улицу, а отвечать пришлось не только сыну, но и внукам... Моисеев Андрей Иванович - крестьянин, 85 лет. В его-то годы вполне заслуженно можно было отдыхать, а его причислили к кулакам и в 1927 году привлекли по статье 61 за невыполнение хлебозаготовок. У него был изъят каменный дом, корова, 5 овец, молотилка. У дряхлого старика отобрали все нажитое за свою трудовую жизнь под тем предлогом, что до революции, будучи молодым и сильным, он мог обрабатывать до 50 десятин земли, имел лошадей, корову, овец, обдирочную и молотилку… Труженику надо бы памятник ставить да примером сделать для других, а его, уже немощного, из дома выгнали, показав всем, что в нашем Отечестве предпочтение отдавалось неспособным и лодырям. Из-за гиблой трясины идеологических извращений оказалось, что работать и хорошо жить было нельзя, вот почему лишенное элементарных стимулов, наше сельское хозяйство до сих пор не поднимается на ноги...

Ксенофонтов Иван Кузьмич - священник, отец шестерых детей, репрессирован 10 августа 1928 года, сослан в Сибирь на два года. Вернувшись, он без причин, лишь согласно тайной директиве, 28 июня 1931 года был репрессирован повторно, сослан на спецпоселение...

В 1937 году репрессированы на 10 лет концлагерей Мокеев Иван Егорович, Неклюдов Федор Иванович... Список можно продолжить, хотя и те, кого репрессии обошли, жили в. постоянном страхе от возможного гнусного навета, потому каждый был практически унижен и закабален...

Колхозный строй с первых же шагов показал свою бесперспективность. В первое же половодье смыло обе переданные колхозу водяные мельницы, а летом тридцатого стали сгонять с крестьянских дворов коров. На будущей ферме сделали загон, туда и сгоняли отнятую скотину. Кто-то ударил в колокол. У церкви собралась стихийная сходка, послышались крики, слезы. Женщины бросились отнимать своих коровенок, разводя их по своим дворам. Активист Александр Болотнов верхом на лошади задами вдоль Казанской горы умчался в Рождественное за подмогой. Приехавшие выстрелами вверх разогнали толпу разгневанных женщин. Зачинщиков «сарафанного бунта» отправили на исправительные работы. Беззастенчивое добровольно-принудительное обобществление, или простое изъятие нажитого трудом крестьянского имущества вело самих крестьян в разряд рабов колхозного строя, что способствовало постепенному обезлюживанию села.

Начиная с 1930 года, в связи с новым административным делением село Никольское (Средняя Майна) стали называть Лесное Никольское. В этом же году в селе в 456 дворах было 2075 жителей.

Из воспоминаний старожилов: весной 1934-го в Лесное Никольское из Малокандалинской МТС пригнали два трактора СТС. Колхозники зарабатывали в то время 0,25-0,75 трудодня, а бригадир - полтора трудодня, на который приходилось до 200 граммов ржи. Правда, по рассказам старожилов, в 1937 году зерно забраковали и колхозникам выдали по 6- 8 килограммов на трудодень...

Церковь с 1935 года переоборудовали под клуб. После ареста Гая колхоз в Лесном Никольском срочно переименовали в колхоз имени Кагановича. Больная идеология уничтожала своих преданных героев, а впереди был роковой 1941 год…

Известие о войне селяне получили от Александра Буткеева. После мобилизации в селе остались подростки, женщины, старики и два бригадира: Михаил Поляков и Николай Чижевский... В войну женщинам приходилось пахать колхозные поля на своих истощенных коровах за символический трудодень, потому жили очень бедно, да еще в тревожном ожидании вестей с фронта. В районную Книгу Памяти из Лесного Никольского занесены имена 151 человека, не вернувшегося в родное село. От Сталинграда до Берлина прошел войну артиллерист Александр Филиппович Сидоров, кавалер трех орденов Славы. Именем героя войны названа одна из улиц рабочего поселка Старая Майна. В озможно, в честь него назовут улицу и в его селе благодарные потомки...

Так уж случилось, что дореволюционные исторические названия улиц при колхозном строе постарались обезличить, заменив их на примитивное разделение села по районам, к чему послушные селяне привыкли. Ныне новая администрация переименовала улицы на новый лад, но привыкнуть к новым названиям селянам будет не просто. По привычке чаще употребляются советские названия по районам, реже дореволюционные, и совсем редко современные. Так 1, 2 и 3 районы образовали улицу Советскую (прежде По-лянки, Костровку...), 4 район стал улицей

А.Ф. СидоровМеханизаторов (прежде Мышиновка), 5 район - улица Центральная (прежде Татарский конец), 6 район - улица Казанкова (прежде Улочка), 7 район - улица Гагарина (Выселки), 8 район - улица Полевая...

В 1953 году Лесоникольский сельский Совет был упразднен, а село переподчинилось Старорождественскому сельскому Совету.

Интересно, что в 1954 году в очередной раз местный колхоз был переименован, на этот раз никольцы были осмотрительнее и от имен временных кумиров воздержались, назвав колхоз "Дружбой"...

В 1959 году в селе Лесное Никольское 1275 жителей. В селе клуб, библиотека, медпункт, семилетняя школа. В этом году здешнему колхозу исполнилось 30 лет. В колхозе было 484 головы крупнорогатого скота, 289 свиней, 597 овец, 965 кур, 6 автомашин, 10 тракторов. В 1963 году в связи с присоединением Старомайнского района к Чердаклинскому, где оказался колхоз с аналогичным названием, лесоникольский колхоз был в очередной раз переименован в «Рассвет»...

Плохие дороги и низкий социальный уровень жизни, плохо оплачиваемый труд и постоянная зависимость от колхоза заставляли многих селян, а особенно молодежь, покидать родные места, и численность села падает. В 1979 году, к 50-летию образования колхоза осталось 675 жителей.

За долгий и мучительный путь лесоникольский колхоз к своему 60-летию достигает наилучших показателей: в 1989 году в колхозе «Рассвет» было 1295 голов крупного рогатого скота, из них 355 коров, 2373 свиньи, 952 овцы, здесь же 36 тракторов, 28 автомобилей, 11 комбайнов.

После Ельцинской демократической революции, или иначе после его реформ колхозное хозяйство села стало ухудшаться. В 1999 году колхоз имел 4375 гектаров земли, из них 2868 гектаров пашни, здесь 245 коров, 105 свиней, овцеводство ликвидировано, сократилось число годной техники. В этом же году в сельской средней школе 76 учеников.

Село Старое Рождественное

В 4 верстах к востоку от Лесного Никольского расположилось село Старое Рождественное, бывшее волостное село, ныне центр сельской администрации. В 50 км к востоку от Старой Майны. В селе школа, клуб, центральная усадьба колхоза имени Кирова. В 1999 году в селе 192 хозяйства и 531 житель.

Параллельно дороге, ведущей к Рождественному, с северной стороны на всем видимом протяжении тянется Казанская гора. Если подняться на гору, то с ее края для любознательного взора откроется весьма привлекательный кусок лесостепного Заволжья. К югу, под горой, как на ладони село Старое Рождественное и небольшая, тихая в межень река Майна, разделяющая здешний ландшафт на две разные части. Правая, северная часть, гористая с ломанным овражистым краем, с участками мелколесья; левый, южный берег ближе к равнинному.

Стоя у края горы, как-то безмолвно и необъяснимо овладевает душу ощущение пространства, раздолья, а ровное течение мыслей невольно тревожит безотчетное состояние неожиданности, таинственности, словно где-то здесь, за очередным овражком или непролазной зеленью цепкого кустарника прячется заветная тропинка, что могла бы вернуть нас хотя бы на миг в далекое, такое загадочное, романтичное прошлое.

С присоединением в 1552 году Казанского ханства к Российскому государству наше Заволжье из-за периодических набегов кочевников длительное время не заселялось. Ныне, находясь в глуби огромной России, как-то не воспринимается всерьез, что здесь, по нашим заволжским землям когда-то проходила граница Российского государства. Да и граница-то первоначально была условной, лишь в 1652 году для защиты юго-восточной окраины тогдашней Руси началась строиться здесь, в Заволжье, Закамская укрепленная линия, или как ее еще называли, Засечная черта, состоявшая из лесных завалов, глубокого рва с земляным валом на открытых местах и укрепленных небольших острогов.

Ближайшим таким острогом, прикрывавшим от нападений будущие Старорождественские земли, был Тиинский острог - типичный сторожевой форпост, о котором мало кто сегодня вспоминает. Впрочем, от прежней Закамской укрепленной линии до наших дней мало что сохранилось, остались местами незначительные участки земляного вала со рвом под уменьшительным названием "валок", от времени это старое укрепление значительно сгладилось и стало не таким уж непреодолимым, да и мало кто интересуется значением этого вала. Совершенно не сохранились прежние завалы, что создавались в лесной чаще засечной черты, сделанные по принципу "ежа" из подрубленных на высоте до двух метров от земли деревьев так, чтобы стволы их не отделялись от пней и ложились кронами в сторону возможных нападений, создавая тем самым труднопроходимые заграждения, от которых и линия называлась Засечной чертой. Строили черту в основном инородцы под осень после уборки урожая по одному человеку от нескольких дворов.

Несмотря на свою внушительность и значительные трудовые затраты при строительстве, Закамская укрепленная линия не стала окончательным барьером для внезапных набегов кочевников, но тем не менее, она сыграла важную роль в освоении и охране рубежей Российского государства.

Стремясь быстрее освоить беспокойное Заволжье, царь Алексей Михайлович настойчиво привлекал на охранную службу по укрепленной линии не только своих ратных людей, но и иностранцев, хорошо знавших военное дело. После взятия у поляков в 1854 году города Смоленска оттуда были переведены в Тиинский острог 127 человек мелкой шляхты, относившейся к белому знамени, а вскоре к ним присоединились еще 14. Так образовался отряд из 141 человека, которые были поселены в 123 дворах. Шляхтичам первоначально отвели землю только под дворы, огороды и гумна и на дворовое содержание выдали каждому по 6 рублей 26 алтын и 4 деньги государева жалования и поденного корма по алтыну, что они и получали до 1659 года, когда по настоятельной просьбе шляхтичей правительство распорядилось отвести им пашенную землю в верховьях рек Майна и Хмелевка.

Нынешние же Старорождественские земли, по утверждению известного исследователя Среднего Поволжья профессора Перетятковича, с дозволения Московского правительства изначально были отданы в пользование инородцам Свияжского уезда - служилым татарам, однако в начале 1680-ых годов позиция правительства несколько изменилась, и татар, по мнению исследователя, перевели в деревню Баран, а их земли были отданы очередной группе смоленских: казаков и шляхтичей, которые после освобождения Смоленска первоначально несли службу в Казани, а затем уже как казанских служивых иноземцев велено их было устроить "на вечное житье и конную службу на Закамской черте". На том основании писец Волынский "учинил их землею", а "приказной Бурцев" разделил эту землю между 106 переселенцами по реке Майна, где и возникли нынешние села Старое Рождественное и Лесное Никольское.

Ныне мало кто из старожилов знает, что село Старое Рождественное первоначально и продолжительно (почти до конца 19 века) называлось Верхняя Майна, а соседнее с ним село Лесное Никольское - Средней Майной. Топонимист В. Ф. Барашков объясняет, что название Верхняя Майна селение получило по верхнему течению реки Майна, а Средняя Майна - по среднему течению реки. Эта версия проста и логична, но невольно ее смысл предполагает наличие Нижней Майны, если это не Майнский острог...

Не менее вероятна и другая версия, по которой селение, расположенное на верху гористого правого берега реки Майна, так и называлось Верхняя Майна, а расположенное на левом берегу, среднем по высоте - Средней Майной. Ниже считалась пойма реки или опять-таки напрашивающееся по смыслу селение, расположенное по уровню несколько ниже первых двух. Эта неясность, видимо, останется спорной не для одного поколения исследователей и старожилов.

Селение Верхняя Майна (Старорождественное) было основано поручиком Степаном Селифановским "со товарищи" в 1674 году с получением ими здесь жалованной земли. Однако остается не изученной роль служивых татар, которые тоже имели здесь земли; с которых их выдворили в начале 1680-ых годов. Вероятно, до своего выдворения, татары жили совместно со шляхтичами, например, об этом напоминает старое название части соседнего села - Татарский конец.

Интересно, что после нескольких лет совместного проживания татары, как и шляхтичи, привыкли к названиям своих селений и будучи волею судьбы разделены, как те, так и другие по возможности сохраняли приверженность к сложившимся названиям. Так татары, будучи переведены на другие, необжитые места, вместе со своим скарбом перевезли на новые места и привычные для себя названия. Например, в 38 верстах по торговому тракту из Чистополя в Самару, у безымянного ключа, была основана татарами деревня Верхняя Майна (Служивая Майна), еще одну Служивую Верхнюю Майну образовали татары при реке Богане, что в 30 верстах от Чистополя. На этой же реке татарами образована деревня Нижняя Майна (Студеный Ключ). Нетрудно заметить, что эти названия к данной местности никакого отношения не имеют и были перенесены туда с наших мест. То, что татары не повторили название Средняя Майна, говорит о том, что эта часть татар была выдворена в деревню Баран, где были уже свои сложившиеся названия.

Осталось понять, почему же на искомом месте по реке Майне исчезло название Нижняя Майна - то ли на этом месте не были поселены шляхтичи, потому название после выдворения татар исчезло из обихода, то ли по другим причинам, но меня не покидает навязчивая мысль, что нынешнее село Старое Рождественное могло сложиться из двух небольших самостоятельных поселений, расположенных против друг друга. Одно на правом гористом берегу - Верхняя Майна, а другое на левом низменном берегу - Нижняя Майна. Это предположение основывается лишь на том, что еще недавно селяне называли левобережную, низменную часть села у реки Майны Низом. К сожалению, исторически сложившиеся названия у нас довольно вольно и безосновательно склонны переиначивать в сельских Советах, тем самым, уничтожая последние отпечатки прошлого. Так необъяснимо легковесно прежнее, вообще-то прекрасное название - Низовая, официально изменили, переименовав ее в улицу Механизаторов.

Но вернемся к нашей повседневной, порой необъяснимой действительности и тем разрозненным документальным источникам, по которым первоначально шляхтичи получили здесь по 30, 40 и 50 четвертей в каждом из трех полей в зависимости от чина и продолжительное время пользовались землей без каких-либо грамот, но в 1693 году основатель селения поручик Степан Селифановский "со товарищи" были вынуждены в челобитной на имя "Великого государя" просить дать выпись из жалованной грамоты на их поместную землю. В том же году от окольничного воеводы князя Петра Лукича Львова был получен указ с подтверждением их права на жалованную им землю. В 1699 году на каждую дачу здешние шляхтичи получили еще по 10 четвертей сенных покосов по реке Майне. Примечательно, что четвертное земледелие, распространенное к границам нынешнего Старомайнского района, наиболее устойчиво было именно здесь, в верховьях реки Майны.

В отличие от общинных крестьян, у которых право наследия всецело переходит к сыновьям и братьям умершего домовладельца, а дочери получали лишь приданое из движимого имущества, у четвертных крестьян, по сложившемуся праву, земля и все недвижимое имущество делилось поровну не только между сыновьями, но и дочерьми. Ибо имущество, которым пользовался крестьянин-домовладелец, не его личная собственность, а коллективная, семейная. Потому-то с каждым новым поколением наделы шляхтичей в случае раздела заметно дробились, что приводило к их неизбежному расслоению. Крестьяне и однодворцы, пожалованные землей четвертями, могли на практике свободно распоряжаться своей землей без всякого ограничения: менять, закладывать, продавать, завещать, потому продажные записи на землю по селу Верхняя Майна имели место до 1850 года.

В 1765 году в селении Верхняя Майна была построена деревянная двухпрестольная церковь во имя Рождества Христова, в приделе - во имя святого Александра Свирского. Некоторое время меня удивляла необъяснимая приверженность рождественцев к празднику Николы. Объяснение этому виделось разве что в близости села Лесное Никольское, где Никола была престолом. Но оказалось, что в Верхней Майне (Старое Рождественное) в 1789 году была построена своя деревянная церковь во имя святителя чудотворца Николая Архиепископа Мерликийского, или проще – Николая Угодника.

Ныне каждый открытый след прошлого находит у селян свою логику, так у старожилов появилось мнение, что прежнее сельское кладбище находилось у реки. Это предположение возникло, когда в результате обвала берега на Низовой улице обнажились старые захоронения… Трудно спорить, но в свое время Мария Михайловна Старцева склонялась к тому, что здесь и была вторая церковь, около которой были захоронены священнослужители.

Надо отметить, что как первые основатели – шляхтичи, так и последующие за ними русские переселенцы были большей частью православные, возможно, этим объясняется их почтительное отношение к религии. В 1835 году в селе помещиком корнетом Михаилом Висленовым была построена новая Христорождественская церковь. В большой деревянной церкви было три престола: в главном - во имя Рождества Христова, а в приделах - Введения во храм Пресвятой Богородицы и во имя Александра Свирского. Уже в это время село Верхняя Майна было сравнительно большим, только удобной земли за селом было 9186 десятин, но часто получалось так, что земли однодворцев и крестьян были расположены чересполосно с помещичьими. Потому в 1839 году указом правительственного сената велено было прекратить чересполосное владение, а в 1841-44 годах последовало размежевание земель. Межевание проводилось с учетом, что часть селян получала возможность выселиться из села с поселением на новых местах, а группе удельных крестьян переселиться в село Малая Кандала.

Село, как принято повсеместно, делилось на концы и части с характерными для них названиями. Некоторые старые названия улиц бытуют и сегодня. Так в левобережной части села это Полянки, Паны (Табачный конец), Гусиха, Долина, Мазловка, Лутчина, Поповка, Низ; на правобережной части – Копыловка, Грачевка, Бутырки. Уже утеряно, забыто происхождение многих названий, первоначальный смысл и первопричина их появления. Так, например, соседние села Лесное Никольское и Старое Рождественное начинают-ся и заканчиваются концами (улицами) с анало-гичными названиями – Полянки. Ныне уже не знают в обоих селах, что эти названия улицы получили из-за того, что здешние крестьяне обоих сел, входившие в одну окружную межу, имели свои наделы против деревни Даниловки на даче (участке) под названием Полянки, отсюда и название концов.

Название Гусиха старожилы объясняют упрощенно: будто здесь было много гусей, но на самом деле эта часть села принадлежала князю Якову Николаевичу Болховскому, дворянину Казанской губернии, у которого были владения в селе Гусиха, и откуда была переселена группа крестьян в село Верхняя Майна, потому и улицу прозвали Гусихой... Паны (ляхи) - улица, где жили крестьяне, относившиеся к четвертному земледелию, в основном потомки польских поселенцев, потому и называли панами, хотя здесь это название приобрело и другой оттенок: пан - хозяин, сам себе господин. Действительно, паны были значительно лучше обеспечены землей, чем помещичьи крестьяне, и имели даже некоторые дворянские привилегии...

Лутчина (Луцчина) - здесь жила община крестьян помещика Луцкова, довольно известного древнего и благородного дворянского рода. Константин Дмитриевич Луцкий был в 1836-38 годах предводителем дворянства по Ставропольскому уезду. Большую известность получил и его сын, надворный советник Владимир Константинович (1818 -1887 г.), который был самым богатым помещиком в селе. Так в 1857 году у Владимира Константиновича в 47 дворах насчитывалось более 160 душ крепостных людей мужского пола и 1036 десятин земли, из них 632 десятины пахотной. Владимир был хорошо образован, он получил образование в Симбирской гимназии, а потом в Казанском университете, затем он 9 лет прослужил в Сумском гусарском полку и в чине штабс-ротмистра вышел в отставку. В 1849 году Владимир Константинович вступил на службу по удельному ведомству, а в 1861 году был назначен мировым посредником по Ставропольскому уезду. В этот период жизни проявляется разносторонность его дарований: он, следуя моде, с успехом берется за перо - пишет он в основном с натуры, из провинциальной уездной жизни в сложный переходный реформенный период, о взаимоотношениях крестьян с помещиками, об их нравах. Часть работ Луцкого была опубликована. В 1863 году Луцкий становится непременным членом губернского присутствия по делам крестьянства. В 1867 Владимир Константинович переезжает в Петербург, где в 1871 году был назначен вице-губернатором в город Екатеринослав (Днепропетровск).

Из других здешних людей того времени, менее известных, однако в своем селе приметных и чьи потомки ныне живут в селе, можно отметить помещиков Ольгу Дмитриевну Селифановскую, коллежского советника Павла Афанасьевича Горлова, подпоручика Якова Ивановича Саушкина, коллежского асессора Петра Кирилловича Сычугова, губернскую секретаршу Авдотью Даниловну Копылову, майора Степана Ивановича Патрежицкого, из однодворцев - подпоручика Федора Тимофеевича Грушевского и прапорщика Ивана Тимофеевича Грушевского...

Административно Верхняя Майна относилась к Ставропольскому уезду Самарской губернии. После отмены крепостного права село становится волостным. Интересно, что именно с созданием волости за селом официально закрепилось название Рождественное, видимо не последнюю роль в этом играло то, что волость удобнее было называть Рождественской, хотя за селом продолжительно встречалось название Верхняя Майна, особенно за правобережной частью села, ныне трансформированной в название Гора.

После реформы 1861 года бывшие помещичьи крестьяне по Ставропольскому уезду получили земли в среднем по 3,9 десятины на ревизскую душу. Например, 17 ревизских душ рождественского помещика Сычугова приняли надел только по 2 десятины, за что платили выкупных по 3 рубля 53 копейки с ревизской души. У самого же Сычугова осталось в собственности 77 десятин. Поскольку часть бывших помещичьих общин были малочисленны, то сразу после реформы они были объединены. В селе сформировалось 4 общества, в каждом из них был свой староста, свое стадо, своя сходка...

В лучшем положении были крестьяне с бывшим четвертным земледелием, зачисленные в разряд государственных и составлявших большую часть крестьян в селе. Они получили до 10,5 десятины земли на ревизскую душу, потому их хозяйства в большинстве были крепкими, да и село было относительно зажиточным, хотя при равном наделе крестьянские хозяйства довольно заметно отличались друг от друга, ибо мало было иметь одинаковые наделы или хорошо работать, надо было быть еще более толковым, удачливым и дальновидным.

После реформы многое для крестьян стало меняться, так в 1863 году в селе открылась приходская школа. Правда, грамота не сразу воспринималась с пониманием. Потому дети, как правило, учились непродолжительно, часто не успевая освоить даже часть программы обучения. Старый сложившийся сельский уклад требовал учить детей умению выжить, что у старшего поколения крестьян ценилось больше, чем обучение грамоте. Сложность и непредсказуемость крестьянской жизни при примитивном инвентаре требовала от них повседневного, кропотливого труда, усвоения разнообразных навыков и крепкого здоровья. Материальное положение крестьян во многом зависело от погодных условий. Ибо в благоприятный год крестьянская семья даже с небольшим наделом была относительно обеспечена. Но каждый неурожайный год очень болезненно сказывался на материальном положении семьи, которой приходилось терпеливо изворачиваться, как правило, за счет резкого сокращения потребления и увеличения трудовых затрат. Но особенно разорительным бедствием для крестьян было время, когда неурожаи случались несколько лет подряд. Незавидные урожаи здесь отмечались в 1875 и 1876 и частью в 1877 годах, да и в следующих 1878 – 82 годах просо, например, на рождественских землях уродилось лишь один раз. Кроме непредвиденных погодных условий, большой бедой для крестьян были пожары, так с 1873 по 1883 год в селе сгорело 135 дворов. При всей сложности бытия любопытна статистика тех лет: в селе Рождественное было 348 дворов и 1946 жителей. У селян, не считая молодняка, было 550 лошадей, 422 коровы, около 2 тысяч овец, 76 крестьянских хозяйств занимались пчеловодством, имея в общей сложности 1050 ульев. У сельских крестьянских обществ оставалось 5069 десятин земли.

Отметим, что в селе Рождественное был лишь один кабак, и это на всю волость. И еще Рождественская волость оставалась с низким уровнем грамотности. В 1887 году приходская школа в селе была преобразована в церковно-приходскую с помещением в отдельном деревянном здании. В советский период довольно пренебрежительно вспоминали о становлении сельских школ, подчеркивая, что в прежних школах только и учили будто бы закону Божьему. Эта нелепица - признак незнания или преднамеренного искажения, ибо закон Божий как предмет нравственного воспитания был, безусловно, важен, но он не преобладал над другими предметами. В школе учили славянскому и русскому чтению, счислению, чистописанию, церковному пению. Надо отметить, что учебная программа в то время была рассчитана на определенный уровень развития, информационности и состояния сельского быта.

В начале 20 века село Рождественное достигает наибольшего известного числа жителей. По данным 1910 года в селе в 491 дворе проживало 3373 человека. Экономика села базировалась в основном на самообеспечении, но хорошим стимулом в деятельности сельчан были оживленные рождественские базары, которые проходили в селе по субботам. Здесь можно было продать свои излишки или приобрести необходимый товар, что привозили на базар крестьяне и ремесленники других сел и деревень, как своей Самарской губернии, так и соседней Казанской.

Кирпичных домов в селе Рождественное было сравнительно мало, в основном избы в селе были деревянные, с тесовой или соломенной крышами, что способствовало распространению пожара. Например, в 1912 году в селе произошло 8 пожаров, от которых сгорело 98 дворов на сумму 25060 рублей. Сумма по тем временам внушительная. Для сравнения: рабочую лошадь можно было купить за 40-60 рублей. В связи с ростом населения в селе кроме церковно-приходской школы была открыта земская школа, в которой, например, в 1913 году училось 62 мальчика и 3 девочки. Кстати сказать, девочки в основном учились в церковно-приходской школе.

Относительное материальное благополучие рождественских крестьян позволило им приступить к строительству новой каменной церкви. Селяне на свои средства успели возвести только стены нового храма, когда Октябрьская революция прервала строительство.

Великая Октябрьская… Трудно преодолеть барьер сложившихся аксиом, но я не нахожу величия революции, приведшей к такой гражданской войне и разрушениям. Людям с революционным настроем надо знать, что даже самая тихая революция неминуемо разделит общество, прибавит напряженности и противостояния. Октябрьская революция – печальный пример того, как одна часть общества захотела насильно навязать другой части свои идеи, свой диктат, свои интересы, не считаясь ни с чем. Это привело к потере более 13 миллионов жизней, к разрухе и духовному обнищанию. Естественно, что победившая сторона постаралась очиститься от совершенных действий, насилия, жестокости, безнравственности, свалив общий компромат на проигравших, а затем, продолжительно уничтожая каждого, кто мог засомневаться в верности, честности победителей или правильности выбранного пути.

Что же дала революция рождественцам? Трудно сказать. Те, кто пытается сравнить нынешнее положение рождественцев с тем, дореволюционным, вряд ли может объективно учесть, каких вершин могли они достичь при других путях развития. Нам же известен лишь социалистический путь, сложный, трудный, спорный, на определенных этапах с жесткой крепостной направленностью, с духовными и экономическими провалами. Тем не менее, это наше прошлое, наша история, которую не всегда приятно вспоминать, но знать необходимо, чтобы не повторять прошлых ошибок. Сами рождественцы с неохотой вспоминают комбеды, продразверстку, гражданскую войну с ее жертвами и раздорами, а также голод и эпидемии, потому остановлюсь лишь на некоторых эпизодах из советского периода жизни селян.

Из рассказа М. М. Старцевой: «22 мая 1921 года был праздник Николы. День стоял погожий, и рождественцы по традиции отправились в соседнее село Никольское в церковь на престольный молебен. После обедни селяне неторопливо возвращались в село, когда вдруг с табачного конца над селом появились черные клубы дыма. Усиливающийся ветер быстро расширял пожарище. Подсушенные весенним теплом деревянные избы воспламенялись одна за другой. Рождественцы бросились спасать свои жилища, а подоспевшие на помощь жители села Никольское стали спасать церковь. Пламя охватило макушку, и мужики, что по смелее, сумели сбросить горевшую часть, тем самым отстояв церковь. Купол после так и не был отремонтирован.

Пожар опустошил значительную часть села, перекинувшись даже через реку. На тлеющем пепелище долго слышались плач и причитания»…

В том же году в Поволжье, ослабленном жесткой продразверсткой и непредвиденной засухой, начался невиданный голод. Тяжелое положение складывалось и в Рождественном. Селяне собрали очень скудный урожай и поэтому перебивались, мешая горсть муки с лебедой, коновником. За долгую трудную зиму в селе резко сократилось поголовье скота. В памяти селян до сих пор сохранились теплые воспоминания о своевременной помощи продуктами питания той загадочной, далекой Америки. В селе были образованы три столовые для детей, где кормили фасолевым супом, рисовой кашей, давали какао, хлеб.

При НЭПе крестьянство несколько успокоилось, ожил сельский базар. В привычный ритм жизни рождественцев новая власть постепенно внедряла свежие идеи. Так примечательна история Лазаревского хутора, который находился менее чем в 4 верстах к юго-западу от села. Старожилы утверждали, что хутор еще до революции от Лазаревых перешел во владение к Немировичу-Данченко, у которого здесь была мельница. В начале НЭПа этот хутор и мельницу брал в аренду Кузнецов, однако в 1924 году здесь образовали сельхозартель под названием «Роща», именно под этим названием хутор оставался в устной памяти. Председателем артели был Федор Иванович Пекарский. В народе сельхозартель называли коммуной. Артель объединила 13 хозяйств, из них 8 бедняцких и 5 середняцких. За артелью на 60 едоков было 180 десятин земли и 12 голов взрослого рабочего скота. Сельхозартель как пример ведения хозяйства по-новому не оправдала себя, потому в памяти селян о ней мало что осталось. Впоследствии крепкие деревянные постройки хутора были перевезены в уездный город Мелекесс.

В 1926 году в местной начальной школе училось 59 мальчиков и 14 девочек. Старожилы должны еще помнить учителей того времени Марию Федоровну Земскову и Евдокию Михайловну Камис.

Церковь в селе, из воспоминаний старожилов, закрыли в 1929 году, а в следующем сняли колокола. Вес большого колокола старожилы не помнят, хотя М. М. Старцева утверждала, что он весил 180 пудов. Часть вещей из церкви некоторое время хранились в сельском Совете в сундуке, дальнейшая их судьба неизвестна. Впрочем, в пору воинствующего разрушительного атеизма представители советской власти на селе довольно вольно распоряжались церковным имуществом: церковь Рождества Христова приспособили под склад, где хранили колхозный хлеб, а затем ее просто сломали на дрова. Ныне на месте церкви в Поповке остались лишь заросли сирени. На разные нужды разобрали и недостроенную каменную церковь, где ныне построен дом культуры. Партийные идеологи последовательно преследовали церковные обычаи, тем не менее, основные обряды и: церковные праздники втайне почитались всегда. Одним из светлых праздников был Духов день, когда селяне ходили под гору на святой ключ. В истоке ключа стояла деревянная часовенка. Согласно преданию, здесь когда-то явилась икона, которая далась простому пастуху, с тех пор сюда на Духов день большим потоком шел люд из Рождественного, Кандалы, Тиинска, Никольского и других селений. После службы пришедшие пили освященную, чистую, прохладную воду из ключа, брали с собой, наливая в припасенную для этого случая посуду... Часовенку, конечно, сломали, но люди продолжали ходить на ключ, и пока жива была Евдокия Емельянова, тропа на чудодейственный источник не зарастала. Теперь святого ключа нет, Бог словно забрал святой дар за иудство, за грехи людские. Прежде людная обширная котловина, втиснутая между рекой и изгибом горы, как-то поскучнела, большей частью заросла мелколесьем. Осиротели две рябинки, между которыми и был святой источник, а напротив, у горы, бывшие когда-то ориентиром две яблоньки высохли и разломились. Забытый ключ невольно заставляет задуматься над правильностью нашего жития, побуждает к покаянию, поиску путей и возрождению духовности.

Участливая к людским заботам, течет река Майна. За долгие годы она не раз вымывала себе новое русло, оставляя после себя не просыхающие следы – старицы. Река на большом протяжении мелководна, но есть и глубокие места, как например, Чертов омут. Последнее время реку запружают. Очень чувствительная гора, чье хилое песчаное тело слабо прикрыто небольшим слоем дерна. Люди, не задумываясь, прокладывают дороги, разбивая колеями склоны горы, глядишь, через два-три года на месте дорог образуются овражки, которые год от года становятся больше, вымывая песок в долину. Еще недавно в Ливкиной яме под горой ловили карасей, вьюнов. Глубину измеряли, связывая пару вожжей. Теперь же она напоминает не озеро, а несколько заросших мелких болотцев.

В советский период начались поиски оптимального административного деления, и Рождественская волость была упразднена, а село Рождественное стало относиться к Малокандалинской волости. В 1928 году при новом административном делении и упразднении волости село вошло в Мелекесский район.

Интересно, что нынешние старожилы села уже не помнят, когда село стало называться Старое Рождественное. Между тем за селом было еще промежуточное название. Так в 1928 году при очередном административном изменении в Мелекесском районе оказались села Рождественное и Новорождественное бывшей Хмелевской волости. Такое сочетание названий двух селений было не совсем удобно. Поэтому село Рождественное стали официально называть Большое Рождественное, однако это название не прижилось. И в начале 30-ых годов село получило нынешнее название – Старое Рождественное. Впрочем, оба названия по отношению к названию Новорождественное вполне приемлемы, но последнее более естественно.

В 1930 году в селе Большое Рождественное 495 дворов и 2230 жителей. Эти данные примечальны, так как в этом же году в селе началась коллективизация. Как и везде, с большими перегибами, со злоупотреблениями и репрессиями, что привело к последующему резкому сокращению числа жителей села.

Этот сложный период характеризуется резким упадком материального и нравственного состояния селян. Наступили времена мрачного повального доносительства. Казалось, что период НЭПа подсказал, каким путем нужно идти, но реформаторы вернули крестьян к «крепостному праву» в худших его проявлениях. Для сравнения: при крепостном праве крестьянин за три дня барщины получал в пользование не менее 4-х десятин земли, имел свой скот, свою лошадь или две. При колхозном строе за полную рабочую неделю колхозник имел всего 30 соток земли, пустой трудодень, да и лошадь не мог держать. Ее просто отобрали на колхозный двор. Хуже было тем, кто не хотел идти в колхозную общину, у них отбирали все, что было можно, не считаясь ни с чем. Это наиболее черная страница нашей истории, потому что власть сознательно разбудила злобу и ненависть у извечно завистливых неудачников, лодырей и краснобаев, направив их на искоренение самых трудолюбивых, крепких, самостоятельных крестьян. Провоцировали на такие действия и газеты тех лет.

Несмотря на экономические трудности в селе, Сталинский режим вел очень жесткую политику в отношении крестьян. Приведу выдержку из протокола № 17 заседания президиума Мелекесского РИКа от 13 февраля 1931 года, направленную в село: «Обязать сельский Совет, под личную ответственность председателя и уполномоченного РИКа, развернуть бешеную работу по сбору крестьянских платежей». И здесь же: «…последний раз предложить сельскому Совету в 24 часа ликвидировать полностью задолженность…». Вот так решительна и крута была советская власть, а идеологи высшего звена беззастенчиво поучали уничтожать неугодных, непонятливых, «как бешеных собак». Можно догадываться о том, что же творилось на местах. Против неуплаты налогов или задержки их была в действительности довольно жесткая 61 статья в уголовном кодексе, по которой налог взимался в судебном порядке, и плюс штраф, достигавший десятикратной суммы налога. К тому же эта статья практически оставалась «черной меткой» о неблагонадежности на всю жизнь.

В последнее время стали обнародовать имена несправедливо репрессированных. Среди них Петр Алексеевич Грушевский, Василий Андреевич Волков. Усердие активистов с нравственной стороны трудно объяснимо, но и с классовых позиций не всегда понятно. Можно понять ненависть к имущим. Так у Якова Заграднова была прососушка и 60 ульев пчел, но вот что отобрали у «кулака» Ивана Тимофеевича Грушевского: дом с надворными постройками, оцененный в 150 рублей, муки 2 пуда на 1 рубль 60 копеек, картошки 30 пудов на 6 рублей, самовар – 5 рублей, банок 2 штуки на 2 рубля, кадушек 2 на 3 рубля, полушубок на 6 рублей, чапан - 7 рублей, теплых сапог две пары – 12 рублей, галоши на 1 рубль 50 копеек, пуховых подушек 3 штуки на 3 рубля, шаль теплая на 3 рубля. Вещи самые необходимые и не слишком шикарные, вот и все богатство рождественского кулака. Еще постыднее перечислять конфискованное добро Евдокии Матвеевны Грушевской: у нее с чулками, женскими кафтанами и детскими штанами забрали весь печеный хлеб.

Впрочем, у крестьян изымали не только испеченный хлеб или зерно, но и не обмолоченные снопы. Так у Алексея Волкова было изъято 250 снопов, у Петра Старикова – 700 снопов, Степана Пекарского – 600, Петра Толмачева –500… Такого откровенного притеснения, унижения землепашцу еще не приходилось испытывать. За лицемерной заботой в реальной жизни власть бесцеремонно распоряжалась всем, что производила крестьянская семья, не считаясь с ее нуждами.

Под давлением в селе были образованы 2 колхоза: в левобережной части колхоз имени партизана Львова, в честь Арсения Максимовича Львова, расстрелянного белыми в 1918 году. На правобережной части и оставшейся части левобережья – колхоз имени Крупской. В 1933 году в колхозах состояло 264 двора с 588 трудоспособными членами, из которых более 60 были в отходе.

С 1935 года село Рождественное административно стало относиться к Малокандалинскому району. Из довоенных лет ветераны колхоза выделяют лишь один год, когда на трудодень было выдано по 8 килограммов хлеба. При обычно тощем трудодне это был единственный случай, позволивший колхозникам сдать часть полученного хлеба в обмен на промтовары.

Ныне трудно вспоминать былое, ибо многое безвозратно ушло в прошлое и сегодня с трудом воспринимается. До 1950-ых годов практически повсеместно носили еще лапти, ступни, причем в дальнюю дорогу приходилось брать запасную пару, ибо лапти довольно быстро изнашивались. Затем в моду вошли кирзовые сапоги, которые в отсутствии сапожного крема смазывали дегтем, чтобы они были мягче и не промокали. Наконец сменилась зимняя обувь, и вместо привычных валенок в обиход вошли утепленные ботинки и сапожки.

Многое из жизни села могла рассказать Варвара Тихоновна Елизарова, женщина высокая, худая, по характеру любознательная, памятливая и словоохотливая. Жизнь у нее не сложилась. Вопреки родителям из мелкопоместного рода Неструевых, вышла замуж за бедняка. В 25 лет овдовела. Тогда-то ее голова и покрылась сединой, за что в селе прозвали Седоухой. В колхоз не пошла, за что часть селян с молчаливого согласия руководителей относилась к ней весьма недоброжелательно. Жила Седоуха в Грачевке в небольшом домике. Жила скромно, экономно. Была общительна и чистоплотна. К сожалению, мне не удалось послушать ее рассказов. При жизни к ней относились как-то легковесно, а не стало ее – село будто осиротело. Поди теперь, порасспрашивай старейших о былом. Невольно убедишься, что рассказать о прошлом не каждому по плечу.

В Великую Отечественную войну в село не вернулось 150 селян. В 1950 году колхозы села и деревень Сартоновка и Кологреевка обьединились в колхоз имени партизана Львова, с марта 1952 года – колхоз имени Кирова.

В 1959 году в селе было 870 жителей. Некогда людное богатое село продолжало уменьшаться. В селе была лишь начальная школа, семилетку ребятишкам приходилось заканчивать в селе Лесное Никольское, а десятилетку – в селе Малая Кандала.

Убогость быта, низкая оплата труда, разбитые дороги подталкивали людей покидать село. Из череды председателей здешнего колхоза, от которых во многом зависело положение рождественцев, стоит выделить Ивана Ильича Лямасова, который исподволь приступил к восстановлению села, построив школу, клуб. Однако приостановить отток людей не удалось. В 1978 году в селе оставалось 167 дворов и 484 жителя.

Осенью этого года колхоз возглавил Ш.З.Сингатуллов. Новый председатель с большим энтузиаз-мом, оптимизмом Ш.З. Сингатуллов (второй слева в первом ряду) 1978 г.взялся за восстанов-ление села. Своим пламенным порывом он сумел убедить селян и районное руководство, и за счет кредитов село значительно обновили. Своими планами он увлекал селян, чувствовалось, что у них наконец-то появилось чувство собственного достоинства. Несколько семей вернулись в село, получив благоустроенные колхозные квартиры. При Сингатуллове были построены общественная баня, водопровод, здание колхозной конторы, магазин, детский комбинат, асфальтированы улицы…

К своему 60-летию здешний колхоз на 1 января 1990 года имел 300 коров, 489 свиней, 2291 овцу. Надой молока на одну фуражную корову за 1989 год в среднем составил 3143 килограммов – это один из лучших показателей в районе. Довольно широк был и машинно-тракторный парк, в котором было 38 тракторов, 31 грузовая машина, 20 комбайнов и другая техника. Сегодня у власти демократы, новые люди, новые идеи, очередные реформы, но повторяется пройденное: та же поспешность, та же непродуманность и безответственность. Заметно лишь большое желание экспериментировать по принципу – авось получится. Время покажет, сумеют ли селяне сохранить то, что создавалось несколькими поколениями, или разочаровавшись, не выдержат искушения все бросить, растащить, разломать, а пока селяне живут в тревожном ожидании за свое будущее…

Деревня Чащик

Деревня Старорождественского сельского Совета, располагалась в 54 км к востоку от Старой Майны.

Если подняться на Казанскую гору и идти на север от села Рождественное, то через 4 версты упретесь в большой овраг под названием Чащик. Трудно поверить, что здесь когда-то была деревенька, и несколько поколений людей обживали каждый клочок здешней земли...

Предыстория деревни началась, когда по межеванию 1841 года дворянке, малолетней девице Евлампии Алексеевне Чуфаровой отвели 134 десятины земли у небольшого ключа. Ключ, овраг и созданная позже на отведенной земле частновладельческая деревенька носили одно название - Чащик, названные по здешнему густому мелкому лесу.

После реформы 1861 года крестьяне Евлампии Чуфаровой оставались временно обязанными, и лишь с 1872 года они перешли в разряд собственников. За крестьянской общиной деревеньки осталось 56 десятин, а у барыни - 78. Интересно, что к тому времени барыня вышла замуж за Николая Евлапьевича Мельницкого и носила уже фамилию мужа, потому в народной памяти сохранилось и другое название деревни – Мельничина - по фамилии Мельницких.

Община здешних крестьян жила дружно. Например, здесь сложилась традиция косить траву сообща, группами, наряжая с каждых двух ревизских душ одну косу. Однодушники косили по очереди: один - до обеда, другой - после. Также для грабления и уборки сена в копны наряжали с двух душ одну женщину, для перевозки - с двух душ одну лошадь, и затем по жребию делили на две души воз...

Административно деревня Чащик относилась к Рождественской волости Ставропольского уезда Самарской губернии.

К 1884 года в деревне на 17 хозяйств и 93 жителя приходились 31 лошадь, 18 коров, 107 овец... Нетрудно заметить, что несмотря на небольшое количество надельной земли, хозяйства здесь справные, кроме того, в деревне занимались производством саней, дровней, полозьев, колес, бочек, а 4 хозяйства занимались пчеловодством.

По данным за 1910 год в деревне 18 хозяйств и 146 жителей. Мало что изменилось в деревне и при советской власти – только голод и тиф в 1921-22 годах резко сократили численность деревни. к 1926 году здесь 19 дворов и 88 жителей... В деревне жили семьи Егоровых, Дермугиных, Тихоновых и др.

При коллективизации деревня Чащик (Мельничина) распалась, ее жители переселились - кто в Лесное Никольское, кто - в Старое Рождественное. Сегодня, в конце столетия, на месте деревушки не осталось никаких следов и более того, мало кто в округе вспоминает о ее существовании...

Деревня Кологреевка

Деревня Старорождественской сельской администрации находится в 64 км к востоку от Старой Майны.

В 14 верстах севернее Рождественного расположилась деревня Кологреевка. Если кто интересовался дореволюционной картой Рождественской волости, то непременно обратил внимание на то, что земли Кологреевки и соседней с ней Сартоновки глубоко вдавались в территорию Казанской губернии и в плане напоминали форму перевернутого сосуда с узким горлышком. Такая странность землепользования накладывала особый отпечаток в жизни обоих селений.

Предыстория Кологреевки началась с того, что 31 августа 1844 года при межевании, согласно общему приговору однодворцев, группа однодворцев сел Никольское и Рождественное получили землю в одном месте в части дачи под названием Полянки. Здесь получили землю Петр Антонович Кологреев, Николай Иванович Кологреев, Ливан Петрович Кологреев, Матвей Гаврилович Москвитин и другие. А после аграрной реформы на этих землях, у ключа Черный исток, однодворцы основали деревню, названную Кологреевкой, ибо большинство жителей деревни имели фамилию Кологреевы. По вере кологреевцы сектанты - чашку свою не дадут, из своего колодца почерпнуть воды не позволят... Интересно, что фамилия Кологреевы состоит из слов «кол» и «греть», то есть «ударить колом». Сочетание такой фамилии с другой верой способствовали тому, что за деревней привязалась слава, что там живут неприветливые люди, способные и «колом огреть».

Кологреевцы как бывшие однодворцы причислялись к разряду государственных крестьян и после реформы 1866 года были хорошо обеспечены землей. к 1884 году в деревне 14 дворов и 99 жителей. За крестьянами числилась 271 десятина земли, из них 206 - пашни. На этот период в деревне на 14 хозяйств приходилось 34 лошади, 29 коров, 168 овец.

Пять хозяйств в деревне занимались пчеловодством, имея 176 ульев. Нетрудно заметить, что кологреевцы жили довольно зажиточно, что позволяло им строить кирпичные дома.

После революции в 1918 году в Кологреевке был образован сельский Совет. При новой власти для кологреевцев начались черные дни: насильственное изъятие всех излишков продовольствия, а затем жесткая продразверстка привели крепкую деревню к резкому обнищанию и голоду. Но даже после такого масштабного голодного потрясения власти после короткой НЭПовской передышки продолжали считать деревню зажиточной и независимой, потому здесь возобновилась борьба с кулачеством. В деревне бедняков были единицы, но именно от них исходила волна властных постановлений о выселении кулачества, об их политической ликвидации как класса...

Советская власть крепко ломала здешние обычаи, разобщала до того дружное население деревни, где все практически были родственниками.

В 1929 году были высланы в северный край братья Семен и Яков Кологреевы. В марте 1930-го тройкой ОГПУ были осуждены с конфискацией имущества Кологреев Иван Максимович, Кологреев Иван Степанович и его сын Степан Иванович, Матвеев Андрей Архипович. Этот трагический список достаточно велик, в нем много женщин, будто власть решила уничтожить деревню под корень. Естественно, для общественного мнения выносились обличительные приговоры, вспоминали, кто чего имел до революции, кто использовал наемный труд, кто-то арендовал земли, что разрешалось, кто-то продал несколько бревен и уже стал «лесопромышленником»... Главное было – за что уцепиться, обличить, выявить врага, наказать, отобрать, хотя отбирать иногда было уже нечего.

У владельца земли Матвеева (хотя вся земля давно была национализирована) конфисковали двух коров и 10 овец. У кулака Ивана Кологреева отобрали дом, оцененный на 80 рублей, железную кровать, оцененную в 2 рубля, суконные штаны ценою в три рубля... У кулака Андрея Матвеевича Кологреева имущества наскребли на 19 рублей, а у кулака Петра Алексеевича Кологреева - на 3 рубля 25 копеек... В конце 20 столетия эти факты иначе как позорными и смехотворными не назовешь. Но тогда, в неистовую пору ненависти, доносительства любая мелочь, даже неосторожное слово могли стать основанием для репрессий, трагедией для любой семьи...

В 1930 году в Кологреевке было 39 дворов и 186 жителей, в этом же году в деревне был упразднен сельский Совет, а деревня стала относиться к Старорождественскому сельскому Совету.

Несмотря на сопротивление кологреевцев, колхоз здесь был создан. Колхоз имени Ворошилова объединил две деревни - Кологреевку и Сартоновку. к 1935 году колхоз объединял 49 хозяйств и имел 1159 гектаров земли.

После Великой Отечественной войны из кологреевцев домой не вернулись 11 человек. Репрессии и война нанесли деревушке значительные людские потери, именно по самой работоспособной ее части. Возможно, потому объединение колхоза со Старорождественскими колхозами в 1950 году в один под названием партизана Львова выглядело логичным. Но на практике это стало замедленным приговором отдаленной деревушке, свидетельством ее бесперспективности...

В 1959 году в деревне было еще 107 жителей, а через 20 лет осталось 59.

В 1999 году в деревне 10 дворов и 21 житель. Основное население здесь - пенсионеры, люди, исчерпавшие свой трудовой ресурс. Впрочем, есть здесь и фермерское хозяйство Голубева, но кто поручится за то, что завтра обнадеживающий росток не начнут изводить, как это было уже в тридцатые годы, не возродится ли этот неугасающий революционный дух уравниловки и перераспределения...

Деревня Сартоновка

Деревня Старорождественской сельской администрации, находилась в 65 км восточнее Старой Майны. На северо-западе следы болгарского селища.

Не более 2 верст к северо-востоку от Кологреевки располагается другая однодворческая деревня - Сартоновка. История обеих деревень довольно сходная. С 31 августа 1844 года при новом межевании группа однодворцев села Рождественное получила полюбовно, согласно общему приговору однодворцев, землю в одном месте дачи под названием "Полянки", а начало отделения было произведено от границы Спасского уезда от дачи села Даниловка, участка помещика Сергеева. Вот от конца помещичьей земли и отвели землю будущим переселенцам. Егору Белеечеву к доставшимся по наследству жалованным 30 четвертям прибавили еще покупных на торгах 30 четвертей. Ивану Дубровскому отвели 25 четвертей, из них 15 покупных; Феофану Голубеву - 50 четвертей, из них 30 покупных; Ивану Высокинскому- 40 четвертей, Константину Высокинскому - 20 четвертей, Никите Стрункову - 18 четвертей, Якову Дубровскому - 15 четвертей... Во второй половине 1860-ых годов владельцы этих земель у ключа под названием речки Чельня образовали деревню Сартоновку. Место расположения деревушки было подобрано удачно: буквально за дворами начинался лес с богатейшими грибными и

ягодными угодьями. На новом месте переселенцы были рядом со своей землей, что было очень удобно: и меньше уходило время на дорогу, и поле было под присмотром.

К 1884 году в Сартоновке 25 дворов и 170 жителей. За деревней числилось 659 десятин земли, из них 501 - пашни. Сартоновцы жили довольно зажиточно: на 25 дворов здесь было 53 лошади, 42 коровы и 275 овец. Десять хозяйств занимались пчеловодством, имея 253 улья. В деревне из дореволюционных построек выделялся двухэтажный каменный дом Кочетковых, в котором при советской власти была школа. У Кочетковых были ветряная мельница, маслобойка, фруктовый сад. По рассказам старожилов, Кочетковы разбогатели на ростовщичестве, что позволяло им нанимать работников. Бытует легенда, будто один из молодых работников понравился дочери Кочеткова, от взаимной любви у них родился сын. Отец работника Сартон, узнав про рождении внука, пошел с поздравлениями к богатому свату. А тот, раздосадованный, велел убить бедного гостя. С тех пор деревня называется Сартоновой деревней, или Сартоновкой. Версия на первый взгляд простоватая, но отрицать ее было бы нецелесообразно, ибо как объяснить другое забытое название деревни – Бахтеевка?

Кстати, бытует версия, по которой Кочетковы - это лишь уличное прозвище. Сегодня за давностью лет об этом трудно спорить, тем не менее, есть надежда, что последующие поколения исследователей сумеют разгадать старую деревенскую тайну.

Административно Сартоновка относилась к Рождественской волости Ставропольского уезда Самарской губернии.

Перебирая статистку разных лет, стоит остановиться на данных 1910 года, к огда в Сартоновке в 36 дворах было 273 жителя. Безусловно, дореволюционная Сартоновка - деревня довольно зажиточная.

После революции в 1918 году в деревне был образован сельский Совет. В гражданскую войну деревню занимали белочехи. Несколько сартоновских крестьян были отправлены в Мелекесс, там был расстрелян Иван Михайлович Белейчев, а вот Ивану Высокинскому, крепко избитому, удалось по дороге развязать зубами веревки и сбежать.

Разброд мнений, жесткая продразверстка, голод, эпидемии резко ухудшили материальное положение сартоновцев, но несмотря на трудности, сартоновцы не разбежались. к 1926 году в Сартоновке 51 двор и 256 жителей. В здешней школе занималось 33 ученика, правда, местных всего 19.

В 1930 году сельский Совет в деревне был упразднен, а деревня стала относиться к Старорождественскому сельскому Совету. В том же году в деревне был образован колхоз имени Ворошилова, в него же вошли крестьяне из деревни Кологреевка.

Сартоновцы с неохотой шли в колхоз, и потому подверглись жесткому раскулачиванию. Вот, например, опись имущества кулака Андрея Никитича Дубровского, 1882 года рождения: подушки - 4 штуки, перина - 1, разного белья - 15 штук, дерюга - одна, ватола - одна, одеяло теплое - два, ведра - два, ухватов - два, пиджак - один, чапан - один, чугунов - три, кочерга - одна, хлеба печеного - 8 караваев, сухарей полпуда, пшеницы три пуда, муки 3,3 пуда, денег - 34 рубля.... Имущество некогда самого богатого крестьянина при Советской власти стало более чем скромное, даже если приплюсовать последний ржавый гвоздь, все равно на кулацкое явно не тянуло. Примечательно, что Советской власти в селе более 12 лет, и казалось, что в ее интересах крестьянин должен жить лучше, но власть держала крестьян в "черном теле" и оказалась такой мелочной, что описала у неугодного для нее крестьянина последнюю прогоревшую кочергу. Правда, на этом дело не закончилось, в 1931 году у Андрея Дубровского был изъят дом, кладовая, конюшня, сарай. Не простила Советская власть и другим, кто до революции крепко жил. 12 лет власть молчала и вдруг вспомнила, что Григорий Белейчев до революции имел 70 десятин земли, применял наемный труд, а при Советской власти кроме положенного надела брал (что было разрешено) еще дополнительно в аренду 10 десятин. У него был изъяты дом, конюшня, кладовая и два амбара. У Белейчева Якова Степановича изъяты дом, конюшня, двор, амбар. У Голубева Егора - дом, конюшня. Те, кто рвался работать, не жалел ни себя, ни членов своей семьи для того, чтобы иметь возможность жить в достатке, становился объектом зависти неспособных и лодырей, переходящей в откровенную ненависть.

Читаем строки из учебника истории за 1965 год (стр. 191): «…колхозный строй уничтожил классовое расслоение среди крестьян, ликвидировал нищету и бедность. Вступив в колхоз, крестьянская беднота и малоимущие середняки получили возможность подняться до положения людей обеспеченных, приобрели уверенность в завтрашнем дне. Их материальное благополучие зависело теперь от количества и качества их труда». Это лишь красивое лицемерие ораторов, ибо в реальной жизни колхозников жили, как после тотального грабежа, у них отобрали землю, лошадей, семена, инвентарь, то есть все производственное имущество крестьянского двора, а колхозник практически превратился не в хозяина всего обобществленного, а в подневольного батрака. Нетрудно сообразить, что учебник истории бессовестно лукавил.

Еще один важный момент из жизни деревни: 7 августа 1932 года ВЦИК и Совнарком СССР приняли закон об охране социалистической собственности, в народе его окрестили «законом о пяти колосках», ибо теперь за пять колосков, подобранных на убранном поле, могли дать расстрел или минимум 10 лет с конфискацией имущества. Этот закон открыл неограниченные возможности для продолжения проведения неоправданно жестоких наказаний. Неудачи в сельском хозяйстве власти списали на происки врагов, на расхитителей. Так было проще, и многие с этим согласились. В неурожайный 1933 год люди пухли от голода, в то же время государство вывозило хлеб за границу, практически бросив свое крестьянство в трудную минуту.

В маленькой Сартоновке на собрании колхозников председатель колхоза резко выступал за то, чтобы исключить из колхоза Алексея Платонова за хищение 450 граммов зерна без оплаты трудодней и отдать его под суд; Дубровского Ивана за 80 граммов исключить и отдать под суд... Странно, что власть боролась не с голодом, а сурово расправлялась с голодающими, которых обстоятельства подталкивали на то, чтобы украдкой накормить своих детей. Вот так закончилось всеобщее обобществление - отобрали землю, скот, инвентарь и никакой доли от колхозного дохода не получили, только мизерный трудодень за тяжелую работу, за унижения...

Впрочем, та власть, у которой ничего не получается, непременно становится тоталитарной, то есть правящей за счет грубой силы, шантажа и репрессий. Она исключает всякую критику в свой адрес, всякое недовольство.

За притеснениями 30-х годов пришли грозные сороковые с Великой Отечественной войной. На войне сартоновцы потеряли 15 человек. Маленькая деревня обезлюдела. Род Дубровских потерял 6 человек, столько же потеряли Белейчевы. В 1950 году колхоз имени Ворошилова влился в Старорождественский колхоз имени партизана Львова (с 1952 года - имени Кирова).

В 1959 году в Сартоновке 133 жителя. Тихим несогласием с колхозным строем объясняется то, что сартоновцы покидали глухую деревушку, находя для себя более приемлемые места. к 1979 году в деревне оставалось 60 жителей, но в последующие годы обезлюживание деревушки ускорилось. В 1995 году в деревне 5 дворов и 9 жителей, по данным 1999 года, на 1 января население не числится. Крестьянская мечта быть ближе к земле, самостоятельно распоряжаться результатами своего труда, жить достойно не состоялась, потому и деревня, как и несостоявшаяся мечта, распалась.

Деревня Большая Ивановка

В 8 верстах к югу от Рождественного располагалась деревня Большая Ивановка.

К созданию деревни побудила отдаленность части земель от села. После межевания 1844 года рождественский помещик, чиновник 9 класса Артамон Семенович Иванов и его жена Александра Петровна получили земли по магистральной линии у грани Малокандалинских земель. По Российскому законодательству, если место работы у работников было удалено от места жительства более 6 верст, то на переход туда и обратно каждой следующей версты полагалось сбрасывать полчаса зачетного времени и соизмеримо уменьшать норму дневного задания. Чтобы каждый раз не терять час рабочего времени, с западной стороны оврага Суходол был образован выселок из села Рождественное - деревня Ивановка. Нетрудно заметить, что свое название деревня получила по фамилии помещика.

К 1884 году в бывшей помещичьей деревне было 59 дворов и 405 жителей. У здешней крестьянской общины числилось 335 десятин пашни, 78 лошадей, 55 коров, 250 овец, а 4 двора занимались пчеловодством, имея 55 ульев. За последние 10 лет в деревне сгорело 25 дворов...

Административно Ивановка относилась к Рождественской волости Ставропольского уезда Самарской губернии. К концу 19 века в деревне была ветряная мельница, воду для своих нужд жители брали из колодцев, с юго-востока у деревни был пруд.

До революции крестьяне Ивановки жили довольно зажиточно, потому приобрели 1234 десятины купчей земли, из них 640 десятин пашни...

В истории деревни есть малоисследованная страничка. Так по переписи 1897 года число жителей в деревне значительно уменьшилось, и в 47 дворах осталось 293 жителя... В то же время обращает внимание, что в соседней Хмелевской волости, всего в 3 верстах к востоку от Рождественного, в устье реки Тинарки при впадении ее в реку Майну образовалась небольшая деревня с тем же названием - Ивановка. Можно предположить, что именно здесь расторопные ивановцы прикупили земли, и часть ивановцев добровольно переселилась на новые земли, назвав свое новое селение так же - Ивановка, но оно уже находилось в другой волости.

Вернемся к оврагу Суходол. В неурожайном 1911 году царское правительство оказало ивановцам трудовую помощь, выделив на расчистку пруда близ деревни 484 рубля. Здесь в деревне была и школа, в которой преподавала Варвара Степановна Вавилова с окладом 540 рублей в год, а законоучителем был Сорокин с окладом 30 рублей. Интересно, что обе Ивановки по церковному приходу относились к церкви села Тинарка. Церковь здесь была построена в 1787 году, а в 1853 году она была реставрирована. Церковь двухпрестольная, главный - во имя Алексея, а в теплом приделе - во имя чудотворца Сергия Радонежского.

Примечательно, что село Тинарка имело другое название – Алексеевка - по главному церковному престолу, но ныне это название забыто. В 1897 году в Тинарке 233 двора и 1297 жителей, здесь есть земская школа, 3 ветряных мельницы. У крестьянской общины как бывшей удельной было 2033 десятины земли.

В Советский период в Тинарке многое изменилось, не стало церкви, а в коллективизацию здесь был образован колхоз "Верный путь", за которым числилось 4506 гектаров земли. Как и повсеместно, село постепенно обезлюживалось. Для сравнения: в 1930 году в Тинарке 220 дворов и 1078 жителей, а в 1996 году в селе осталось 332 жителя.

Впрочем, жители Малой Ивановки имели возможность посещать и Хмелевскую церковь, до которой было не более 4 верст. Интересно, что Хмелевка была образована в 1699 году, когда на реку Хмелевку были переселены крестьяне из знакомых нам селений Кременки и Грязнуха. В 1832 году здесь была построена церковь, но в 1850 году она сгорела, а в 1860-ом на средства прихожан здесь была построена новая, каменная трехпрестольная церковь с главным престолом в честь Архангела Михаила. Потому село иногда называли Архангельским. Сегодня это название уже не встречается. По данным 1859 года в Хмелевке 257 дворов и 2930 жителей. С 1861 года Хмелевка волостное село, а в 1863 году здесь открыта школа. Интересно, что к своему 200-летию в Хмелевке было 774 двора и более 4 тысяч жителей. Здесь была земская школа, базар по вторникам, 4 водяные и 12 ветряных мельница, у бывшей крестьянской общины числилось 6416 десятин надельной земли. В советский период в Хмелевке многое изменилось: здесь был образован колхоз имени Кирова, не стало церкви, население уменьшилось. В 1996 году здесь 1263 жителя, ныне село называется Лесная Хмелевка. Но продолжу свой рассказ о прошлом Ивановок.

При советской власти с укрупнением волостей обе Ивановки оказались в Малокандалинской волости, потому к их названиям была добавлена поясняющая добавка: старая Ивановка, что при овраге, стала называться Большой Ивановкой, а та, что при речке Тинарке, Малой Ивановкой, а в народе просто Ивановочкой… Лес у этой деревушки назывался так же - Ивановский...

В 1918 году в Большой Ивановке был образован сельский Совет, но в 1930-м он был упразднен. В 1930 году в Большой Ивановке было 64 двора и 292 жителя, а в Малой Ивановке - 33 двора и 164 жителя. При коллективизации крестьяне обеих деревень вошли в один колхоз "Третий год пятилетки".

Административно обе деревни с 1930 года относились к Мелекесскому району, с 1935 года - к Малокандалинскому району, а с созданием в 1944 году Тиинского района обе деревни административно стали относится к Тиинску. Ныне обеих деревень нет, из Ивановок дольше продержалась Малая Ивановка, где был приличный магазинчик, в который частенько ходили жители села Рождественное.