Назад
На главную страницу

Взгляд в прошлое

ПОМРЯСКИНСКАЯ ВОЛОСТЬ

Карта 1797 г.

К югу от восточной части Старомайнской волости начиналась Помряскинская волость. Ныне мало кто знает о ее существовании, ибо после ее упразднения сменилось несколько поколений, живших уже при других административных делениях, потому из памяти прежняя волость полностью изжита, и лишь как свершившийся исторический факт заставляет возвращаться нас к прежнему административному образованию.

Помряскинская волость образовалась в 1861 году с центром в селе Ясашное Помряскино. Административно волость относилась к Ставропольскому уезду Самарской губернии. В волость входили селения: Новиковка, Ясашное Помряскино, Русское Урайкино, Горное Урайкино, Уразгильдино. По данным 1883 года в волости было 907 дворов и 5731 житель. Примечательно, что во владении крестьянских обществ было 10699 десятин земли, из них 9334 - пашни. Во владении частных лиц было 6159 десятин земли, из них 2646 - пашни, всего же с казенной и остаточной землей в волости было 17045 десятин земли, из них 12053 – пашни.

Интересно, что на этот период в Помряскинской волости было 118 извозчиков, 26 кирпичников, 3 кузнеца, 3 мельника, 15 пастухов, 10 печников, 10 пильщиков, 17 плотников, 19 портных, 43 пасечника, 13 сапожников, 11 торговцев, 58 человек уходили на отхожие работы, а 26 человексчитались нищими…

Помряскинская во-лость располагалась вдоль реки Красной, разделяющей здешний ландшафт на равнинное левобережье и горное, возвышенное пра-вобережье. Селения в волости располагались кучно, в две – три верс-ты друг от друга.

В советский период Помряскинская волость была упразднена и полностью вошла в Мало-кандалинскую волость Мелекесского уезда. С 1928 года селения бывшей Помряскинской волости вошли в Мелекесский район, а с 1935 года в Малокандалинский район. С 1956 года селения бывшей волости вошли в Старомайнский район. На 1999 год на территории бывшей Помрясинской волости образованы две сельских администрации: Новиковская и Татурайкинская.

Население в селениях бывшей волости значительно уменьшилось, если в 1930 году в границах бывшей волости в 1585 дворах проживало 7339 жителей, то в 1999 году в тех же пределах осталось 729 хозяйств и 1683 жителя. За годы советской власти деревни Татарское Урайкино и Уразгильдино объединились в одно селение - Татарское Урайкино, не стало и деревни Горное Урайкино.

Из значительных исторических достопримечательностей на территории бывшей Помряскинской волости оставалась лишь полуразрушенная церковь в селе Новиковка, построена новая мечеть в селении Татурайкино.

Помряскинская волость - родина известного сказочника Абрама Кузьмича Новопольцева и писателя Александра Сергеевича Неверова.

Село Новиковка

Село – центр сельской администрации, в 25 км к юго-востоку от Старой Майны. В селе средняя школа, клуб, полуразрушенная Покровская церковь, контора совхоза «Неверовский». Новиковка – родина известного советского писателя Александра Сергеевича Неверова. В 1999 году в селе 203 хозяйства и 516 жителей.

Из села Красная Река дорога резко уходит на юг, в сторону бывшей Помряскинской волости, и первое село на пути – это Новиковка…

Новиковка – красивое село, разбросанное по обоим берегам реки Красной. Правый берег гористый, потому издалека кажется, что избы по горе расставлены, словно по полочке. Но главная деталь Новиковской панорамы – это церковь. Она полуразрушена, но место для нее подобрано столь удачно, что убери ее совсем – и вид села потеряет свою неповторимость и привлекательность.

История образования и происхождение названия села не имеет четких убедительных версий, потому Новиковка остается селом неразгаданных тайн и вольных предположений. Для исследователей прошлого здесь нетронутый пласт прожитого. Из всех бытующих предположений я преднамеренно оставил и спорное, но интригующее предание о том, что название села произошло от двух слов – НОВ и КОВКА, то есть «новая ковка», или проще, по легенде, здесь перековывали кандалы на каторжанах. Эта версия легко увязывается с легендами соседних селений Большая и Малая Кандалы и тем предположительным существованием ссыльного тракта и засечной черты, создавая в комплексе интригующее восприятие прошлого.

Безусловно, что для существования села эта версия далека от истины, но она есть и вносит определенную привлекательность в прошлое села, согревает душу каждого селянина, скрашивая тем все невзгоды сельской жизни. К тому же в истории села возможен малоизученный период, в который вполне могло вписаться данное предание. Несомненно, что пройдя через несколько поколений, оно потеряло достоверность, вот с этим и предстоит разобраться следующему поколению исследователей.

Из других версий наиболее реальна фамильная основа. Так, к 1771 году в селе имела земли и крестьян майорша Екатерина Новикова, здесь же владения прапорщика Данилы Новикова. Эти факты невольно подсказывают, что возможно, их предки стояли у истоков основания села, потому и название Новиковка.

Село образовано во второй половине 17 века поселенцами, несшими охранную службу по уезду, за что они были наделены землей четвертями, позднее их называли однодворцами. Изначально селение располагалось на правом гористом берегу; позднее здесь приобретают земли помещики, расселяя своих крестьян из других вотчин по обоим берегам реки Красной. Из знатных родов здесь имел владение князь Гаврила Назаров.

В 1770 году в Новиковке на средства прихожан была построена каменная двухпрестольная церковь с главным престолом во имя Покрова Пресвятой Богородицы, а в приделе – во имя Святителя Чудотворца Николая.

С постройкой церкви село Новиковка получает и другое распространенное название – Покровское – по главному престольному празднику, но в 20 веке это название уже не употреблялось.

Сегодня взгляд невольно скользит по заброшенному храму, практически единственному грандиозному, в масштабах села, зданию. В мыслях пытаюсь восстановить его былое величие, его потребность, и если бы не архивные данные, я бы, несмотря на очевидную запущенность и его ветхость, сбросил бы ему сотню лет. А то, что ныне храм продолжает разрушаться, говорит не о его возрасте, а той пассивности и равнодушии к его судьбе, и о том, что селяне столкнулись не только с материальными трудностями, но еще и не восстановились духовно после затяжного падения нравов, занесенного неистовой волной атеизма, партийной идеологией и бесчисленных революционных преобразований…

К 1795 году в селе Покровское (Новиковка) было 895 жителей, а за селом числилось 7137 десятин земли. Здесь были владения капитана Александра Алексеевича Бабкина, прапорщика Федора Васильевича Ртищева, коллежской советницы Степаниды Андреевны Малаевой и других помещиков.

Дворянское право давало возможность помещикам продавать свои земли с крестьянами, потому состав помещиков постоянно обновлялся. Так к середине 19 века здесь числятся Андреевы, Голчины, Хованские, Скурихины, Слепцовы и другие. Одним из богатых помещиков здесь стал Александр Дмитриевич Лазарев – у него в селе 154 души мужского пола в 46 дворах, что составляло 66 барщинных тягл, на которые приходилось 396 десятин пашни.

Сегодня, сравнивая далекое прошлое с настоящим, невольно обращаешь внимание на возникшие демографические проблемы, когда рождаемость значительно уступает смертности, хотя именно сегодня, благодаря высокому уровню современной медицины, детская смертность сравнительно мала, а высокий показатель утрат держится за счет вымирания старшего поколения. В старые времена все было иначе, в основном умирали в детском возрасте, и наиболее уязвимая часть из них были дети в возрасте до 5 лет. Это был жесткий естественный отбор.

В годы распространения эпидемии возрастали потери людей всех возрастов. Например, в Новиковке в 1846 году умерло вдвое больше, чем родилось. Еще тяжелее был для новиковцев 1848 год, когда в селе родилось 40, а умерло 155 человек; и только за июнь – июль от холеры умерло 89 человек. Если учесть, что население Новиковки на начало года составляло 1026 человек, то за этот трагический год умер каждый седьмой житель!

За этим тяжелым для села годом были еще 1851, 1854, 1856 годы. Неудивительно, что население Новиковки, несмотря на положительный прирост других лет, даже уменьшилось. Так, по данным 1859 года, в селе Покровское (Новиковка) было 102 двора и 960 жителей.

После реформы 1861 года из более десятка небольших общин в селе были сформированы 7 земельных обществ. Например, первое общество объединило бывшие общины помещиков Назарова, Михайловых и Андреевых. По земельному обеспечению в лучшем положении оставалось седьмое общество бывших государственных крестьян, состоявшее из двух групп: первая – на четвертном праве (однодворцы), получившие по 10,5 десятины на ревизскую душу, вторая группа – общинники – получили по 7 десятин. Бывшие помещичьи крестьяне получили по 4 десятины, а второе общество, бывшее Бабкинское, получили лишь дарственный надел, равный десятине, но без выкупа. Тем не менее, крестьяне из подневольных рабов становились свободными. Помещик уже не мог их ни продавать, ни запретить крестьянину жениться, ни вмешиваться в жизнь семьи. Крестьяне получали право заключать договоры от своего имени, заниматься торговлей и промыслами, выступать в суде от своего имени, могли выйти из крестьянского сословия и приписаться в мещане или купцы.

Однако процесс освобождения крестьян от крепостного права в Новиковке проходил довольно сложно. Например, крестьяне дворян Назаровых из первого общества освободились лишь в 1881 году, то есть через 20 лет после начала реформы.

Значительная часть земель осталась у помещиков. Так, за Серафимом и Василием Андреевыми осталось 316 десятин, у Голчиных – 149 десятин, у Авдотьи Васильевны Михайловой - 160 десятин, у Сукрихиных – 211 десятин, у Лазарева с учетом земли в других местах – 3562 десятины. Впрочем, и другие помещики села имели земли и крестьян в других селениях и даже в других уездах, потому не удивляет их определенная связь между собой. Так, много земель здесь и в других местах осталось у братьев Бабкиных – Александра, Аркадия и Николая Африкантовичей. Интересно, что и ныне один из здешних участков леса называется Африкантов лес.

В Новиковке еще бытует старое название улицы Глебовщина. Сегодня мало кто знает, что эта улица получила название по фамилии помещицы Дарьи Глебовой, имевшей здесь земли и крестьян. Еще одно старое название – Бекетовщина – дано по фамилии Платона Бекетова, который имел земли и крестьян в Новиковке и Дмитриево Помряскино. Платон Петрович Бекетов был известен как историк, библиограф и издатель. И хотя Бекетовых и Глебовых давно уже здесь нет, а вот названия сохранились…

В этих же двух селениях имели владения и Слепцовы, которые после 1871 года выделили своим временно-обязанным крестьянам обоих сел землю под поселок, который изначально назывался деревней Слепцовы выселки, но затем он под названием Выселки закрепился в составе Новиковки. Другое старое название улицы – Рязань – невольно связывается с деревней Старая Рязань из Самарской области.

Примечательно, что на время реформы стоимость десятины пахотной земли в зависимости от ее качества колебалась от 20 до 25 рублей, однако не у каждого крестьянина была возможность выкупить ее сразу, поэтому приходилось соглашаться на ее групповой общинный выкуп в течение 49 лет. К моменту совершения сделки цена десятины возросла от 28 до 32 рублей, а по окончании срока выплат за десятину уже давали от 90 до 100 рублей.

Исследователи в советский период, как правило, опасались анализировать положение крестьян при колхозном строе, зато усердно подмечали, что при царизме гнет крестьян постоянно возрастал, увеличивались подати, оброк, однако умалчивали, что параллельно росли и цены на производимую крестьянами продукцию. Так, например, если сравнить цены до отмены крепостного права и после, то они возросли почти вдвое, что позволяло им компенсировать возросшие расходы.

Часто историки отмечали, что цена на хлеб возрастала настолько, что крестьянин не мог его купить, забывая, что крестьяне сами были продавцами хлеба и имели от высоких цен доход.

Крестьянская семья обычно содержала самое необходимое: лошадь, корову, овец, возможно, свинью, лишний скот был не нужен, потому в течение года крестьянская семья могла продать подрощенного теленка, жеребенка или пару овец; остальной доход приносило полеводство. К примеру, в 1854 году пуд ржаной муки стоил 20 копеек, за четверть овса давали 1 рубль 30 копеек, за пуд пшена – 25 копеек. Фунт (400 г) коровьего масла стоил 13 копеек, пуд гречневой крупы – 26 копеек.

Интересно, что в 1867 году цены значительно повысились, и за пуд ржаной муки давали уже 60 копеек, за четверть овса – 2 рубля 50 копеек, фунт коровьего масла стоил 25 копеек, пуд пшена – 80 копеек, а пуд гречневой крупы – 60 копеек. Для сравнения: в 1930 году за пуд пшена просили 1 рубль 40 копеек, за пуд гречневой крупы – 1 рубль 60 копеек, а например, в октябре 1995 года за 1 килограмм гречневой крупы нужно было заплатить 2800 рублей…

Нетрудно заметить, что на разных исторических этапах покупательская способность рубля очень колебалась, потому очень трудно воспринимать реальный курс рубля в конкретный период времени, что часто давало возможность историкам манипулировать цифрами.

Исстари, в те годы, когда урожай был хуже, цена на хлеб возрастала, и за счет этого крестьяне компенсировали недород, и напротив, в урожайные годы цена на хлеб резко понижалась, и доход от его продажи был невелик, но появлялась возможность отложить часть урожая «на черный день». Конечно, в полный недород оставленные запасы не спасали, и часто в пищу шло все, что было можно. Правда, недород бывал только в определенной части России, в другой же, наоборот, оказывался хороший урожай, но отсутствие удобных путей сообщения ставило неурожайные местности в бедственное положение.

Административно село Покровское (Новиковка) относилось к Помряскинской волости (3 версты) Ставропольского уезда (127 верст) Самарской губернии (183 версты).

К 1884 году в селе 261 двор и 1368 жителей. Здесь 6 лавок, паровая мельница, базар по воскресеньям, кабак.

На этот период у здешних крестьян было 1893 десятины земли, из них 1759 – пашни. В крестьянских хозяйствах числилось 376 лошадей, 266 коров, 716 овец, а 12 хозяйств занимались пчеловодством. Нетрудно заметить, что село было довольно крепкое.

Новиковка располагалась у лесного массива, потому здесь прекрасные ягодные и грибные угодья, но основным занятием населения были земледелие и животноводство.

Вспоминая былое, надо отметить, что жители Новиковки были сплошь неграмотными, лишь в 1888 году в селе открылась церковно-приходская школа.

В советский период любили принижать дореволюционную школу, но вот парадокс: именно в скромной церковно-приходской сельской школе получил первые знания будущий известный писатель Александр Сергеевич Скобелев (псевдоним Неверов). Кроме цер-ковноприходской школы он закончил второклассную учительскую школу в селе Озерки. Потом он несколько лет работал учителем в небольших деревушках, одновременно занимаясь литературным творчеством. Затем переехал в Москву и перешел на литературную работу. Нетрудно заметить, что образование у Александра не ахти какое, посовременной оценке ниже среднего, однако трудолюбие, самообразование помогли раскрыться таланту и достигнуть творческих высот. В голодном 1921 году Неверов вместе с писателем Яровым ездил за хлебом в Ташкент и под впечатлением от этой поездки написал известную повесть «Ташкент – город хлебный».

Александр Сергеевич не терял связи с родным селом, в 1923 году он приезжал в Новиковку, чтобы познать жизнь своих односельчан после революции. Не исключено, что именно разочаровавшись от увиденного, в декабре того же 1923 года он неожиданно скончался от болезни сердца, оставив недописанный роман «Гуси-лебеди». Безусловно, Александр Сергеевич Неверов стал неувядаемой гордостью нашего края.

К 1897 году из всех новиковских дворян в селе остались только Слепцовы, имевшие здесь 358 десятин земли. Крупной землевладелицей здесь стала симбирская купчиха Конурина, у которой здесь было 1966 десятин земли, две водяные и одна паровая мельницы, здесь же у нее фруктовый сад.

Из воспоминаний Натальи Ивановны Бодряговой:

«Екатерина Матвеевна Конурина (в народе Конуриха) ведала хозяйством сама, ей помогал управляющий Иван Адамович Латыщ. В саду были водокачка, фонтан, цветники, людская; здесь же работали два садовника. Хозяйка была доброй, при падеже скота у крестьян помогала деньгами».

Н. И. Бодрягова вспоминает, как она подростком подрабатывала у Конурихи, получая за работу в поле по 15 – 20 копеек за день, для подростков это были хорошие деньги. Например, в городах, в дешевых столовых - «обжорках» на 5 копеек можно было плотно пообедать. Здесь же, в селе, подростки чаще копили на какую-то для себя обновку.

По данным 1910 года, в Новиковке 341 двор и 1879 жителей. По проводимой Столыпинской реформе, семь крестьянских обществ разделились на одиннадцать в тех пределах, что были при крепостном праве. Примечательно, что давно отменили крепостное право, в селе не было самих помещиков. А вот свободные крестьяне оставили привычные названия обществ по фамилиям своих бывших владельцев: Андреевское, Бабкинское, Голчинское, Педеньковское, Скурихинское, Гафидовское, Лазаревское, Михайловское, Слепцовское, Хованское и Государственное. Старые сложившиеся традиции не мешали мирно работать, а революционные бессмысленные ломки еще не будоражили сознание крестьян.

В 1911 году ввиду неурожая царское правительство предоставило возможность здешним крестьянам заработать, выделив 876 рублей на устройство запруды «Шиковка». Впрочем, помощь эта была сравнительно мала. Так, например, в 1912 году в селе было 8 пожаров, от которых сгорело 22 двора на сумму 4084 рубля – деньги по тем временам немалые.

Перед революцией все хозяйство Конуриной в селе приобрел мулловский промышленник Бахтеев. Интересно, что после революции с созданием в селе сельского Совета новая власть не могла найти достойного применения барской усадьбе. Наконец, в 1922 году она была отдана в аренду Эрнсту Карловичу Протцу. В усадьбе были двухэтажный деревянный дом 18х12 метров, крытый железом, еще дома, крытые тесом, конюшня, амбар, каретник, каменная кузница, фруктовый сад в 2,5 десятины, где было 300 яблонь, 200 вишен, 30 ранеток.

Барская усадьба была примечательностью села, однако в ночь с 30 октября 1925 года в 23 часа от неустановленных причин начался пожар, от которого сгорел барский дом и еще две постройки. После пожара в саду осталось 130 яблонь…

20 век для селян стал сложным и противоречивым. Из череды прошедших лет трудно выделить что-то примечательное. Было много идеологии, много экспериментов, много надежд и разочарований. В 1926 году в здешней школе, состоявшей из двух деревянных зданий, построенных еще в 1896 году, училось 92 ученика, учителем в школе был Ларьков Дмитрий Петрович; позже его сын, продолжив профессию отца, будет здесь директором школы.

В 1928 году в селе была создана сельхозартель имени Неверова. Эта небольшая артель была создана на добровольных началах, в нее вошло всего 10 хозяйств с 62 едоками. У артели было в пользовании 145 гектаров земли и 7 голов рабочего скота. Из десяти хозяйств девять были бедняцкие, и безусловно, эта артель не стала положительным примером, потому о ней никто не вспоминает.

Датой образования колхоза имени Неверова считают 1929 год, когда началась сплошная коллективизация, и в колхоз уже вступали в добровольно-принудительном порядке, когда грубо обобществлялся рабочий скот, инвентарь, семена.

В 1930 году Новиковка еще многолюдное село, где в 499 дворах было 2218 жителей, но уже в этом году с церкви сняли колокола.

Среди активистов того времени старожилы называют Тимофея Стенина, Ивана Лучкина, Михаила Купчихина, Гранечку Русакову, Дикуева. Часто активисты, не задумываясь, переступали нравственные пределы. Так Анастасию Кузнецову активисты застали за ткацким станком, Гранечка бесцеремонно отрезала тканину по самый берд и унесла. Трудно объяснить, что толкало активистов к таким неодобрительным поступкам против своих земляков – зависть, рвение выслужиться, безнаказанность или слепая вера в новые идеалы.

Примечательно, что среди первых комсомольцев села был сын священника Александр Державин, который одно время работал учителем в селе Матвеевка. Что же чувствовал этот молодой парень, когда его отца, Державина Алексея Ивановича, в сентябре 1932 года репрессировала тройка ОГПУ, а потом обливали словесной грязью, что он был и пьяница, и дебошир… Впрочем, от слуг идеологического фронта досталось и его предшественнику – священнику Григорию Софоклову и всем верующим. Ругать священников и кулаков любили многие, кто не знал правды, кто не хотел трезво задуматься над происходящим, кто боялся и угодливо повторял идеологические аксиомы, а кто, ругая других, пытался возвысить или обелить себя.

Вот в таком подавленном настроении, с глубоким чувством разобщенности, униженности, внутреннего разочарования и необоснованных репрессий вступило Отечество в Великую Отечественную войну.

В отличие от довоенного периода, война отличалась пониманием и осмысленностью многочисленных людских и материальных потерь, хотя в душе остался непроходящий горький осадок за такую великую жертву, которую пришлось платить народу из-за ошибок и просчетов стоявших у власти. В районную «Книгу Памяти» занесены имена 91 новиковца, не вернувшегося с войны.

Из хроники последующих лет:

1953 год. Упразднен Новиковский сельский Совет, село переподчинено Тат. Урайкинскому сельскому Совету.

1958 год. Колхоз имени Неверова присоединен к колхозу им. Чапаева.

1959 год. В селе 981 житель, а Новиковка стала третьим отделением совхоза «Старомайнский».

1966 год. Образован совхоз «Неверовский», в который вошли Новиковка и Дмитриево Помряскино.

1976 год. Совхоз «Неверовский» становится самостоятельным хозяйством.

1977 год. В селе открыта новая двухэтажная школа на 330 мест.

1980 год. Вновь образован Новиковский сельский Совет.

В последующие годы в селе построены новые здания медпункта, магазина, конторы совхоза «Неверовский», две улицы новых домов с центральным отоплением, водопровод, зерноток, мастерская, гараж.

1989 год. В совхозе 350 коров, 41 трактор, 20 грузовых машин, 17 комбайнов. В селе работает детский сад на 50 мест.

Казалось, что жизнь в селе год от года будет улучшаться, но в последующее десятилетие в стране многое изменилось.

1999 год. У рубежа второго тысячелетия в совхозе 6208 га земли, из них 3891 га пашни; здесь 142 коровы, 23 трактора, 16 грузовых машин, 9 комбайнов.

Нетрудно заметить, что после демократических ельцинских реформ совхозные показатели значительно ухудшились. Не секрет, что мы живем в стране печальных повторений, надежды на революционные преобразования в очередной раз не оправдались. И все же селяне живут в ожидании положительных перемен.

Село Ясашное Помряскино

Бывшее волостное село, ныне село Новиковской сельской администрации, в 28 километрах к юго-востоку от Старой Майны. В селе школа, центральная усадьба колхоза им. Ленина. Село – родина русского сказочника Абрама Кузьмича Новопольцева (1830 – 1886 гг.).

В сего в трех верстах к югу от Новиковки, у реки Красной расположилось село Ясашное Помряскино. Сегодня, сворачивая с асфальтированной трассы в село, невольно находишься в ожидании чего-то необычного, трепетного, как от здешней, мелководной речушки Красной с ее неожиданными изгибами и омутами. Правда, пройдя по селу, можно разочароваться от его заурядности, но стоит встретить словоохотливую любознательную душу, и каждая изба, каждый двор в ее рассказе могут увлечь, удивить интригой прожитой жизни. Помогая восстановить каждое прошедшее событие, каждую забытую людскую судьбу.

Село Помряскино основано в 1698 году, когда на свободные земли служивых татар деревни Ураева (Урайкино) стали переселять матвеевских инородцев – новокрещенную мордву, которые вместе с русскими и основали деревню Ясашное Помряскино.

Название Помряскино, по мнению топонимистов, произошло от мордовского имени Помряско, а приставка Ясашное поясняла, что здешние крестьяне были ясачные, то есть не знали над собой помещиков, а за пользование землей платили ясак (подать). В дальнейшем они относились к разряду удельных крестьян. Интересно, что мордовский след в селе исчез, а вот мордовское название Помряскино сохранилось.

Современное село Помряскино раскинулось на левом берегу реки Красной, но вот в пожелтевших от времени страницах архивных материалов говорится, что по 5 ревизии (1795 г.) – это ближе к столетию основания села – Ясашное Помряскино располагалось по обе стороны реки Красной и нескольких оврагов. В селе 70 дворов и 601 житель, а за здешней общиной закреплено 3384 десятины земли.

Нетрудно заметить, что землей помряскинцы были наделены в достатке, что позволило им на свои средства еще в 1772 году построить в Помряскино деревянную, крытую железом церковь. Ныне трудно поверить, что на 70 дворов была построена церковь, хотя и холодная, но двухпрестольная с главным престолом во имя Пресвятой Богородицы, а в приделе – во имя Святителя и Чудотворца Николая. Надо отметить, что с постройкой церкви за селом продолжительно употреблялось и другое, вполне приемлимое название села - Покровское Помряскино, которое встречалось до конца 19 века, но ныне о нем в селе не вспоминают.

К 1859 году в селе Ясашное (Покровское) Помряскино было 94 двора и 948 жителей. Заметно, что семьи на этот период здесь большие, в среднем по 10 человек.

После реформы 1863 года здешняя крестьянская община как бывшая удельная получила 2019 десятин земли, из них 1503 – пашни, что меньше, чем было, и все же новое земельное обеспечение оставалось по тем временам довольно хорошим. Правда, здешние земли считались бедноватыми, потому, кроме хлебопашества, крестьяне села занимались выделкой поташа. Так, на 1861 год в селе 7 поташных заведений, принадлежавших крестьянам, на них производилось 582 пуда поташа на 819 рублей. Деньги по тому времени немалые: например, в то время килограмм говядины стоил не более 10 копеек.

Реформа 1861 года внесла значительные перемены в прежний статус села: из рядового села Помряскино становится волостным. Административно село относилось к Ставропольскому уезду (125 верст) Самарской губернии (180 верст).

В том же 1861 году в Помряскино как волостном селе по распоряжению удельного начальства было открыто училище грамоты, преобразованное в 1864 году в земскую школу.

Проводимые реформы невольно что-то меняли в старых традициях. Так, после реформы разделение семей стало происходить быстрее, потому число дворов на селе стало быстро увеличиваться, и к 1884 году в Ясашном Помряскино 220 дворов и 1219 жителей, что в среднем составляло уже чуть более 5 человек на семью. Обычно после раздела образовавшиеся семьи обеднялись, но среднестатистическое положение крестьянской общины оставалось благополучной. Так на 220 дворов здесь приходилось 299 лошадей, 250 коров, 884 овцы, 12 семей занимались пчеловодством, имея 137 ульев. Примечательно, что за 10 лет (1873 – 1883) в селе сгорело 75 дворов. Угроза пожаров заставляла селян строить кирпичные дома. Известно, что в селе было 5 небольших кирпичных заведений. Кирпичники делали кирпич обычно всей семьей или нанимали татар из Уразгильдино, платя 3 рубля за тысячу штук. Татары в свою очередь от себя принимали помощников – обычно сирот, подростков, платя им от 65 копеек до рубля за тысячу. Производством кирпича занимались 5 месяцев – с мая по октябрь включительно. Мастер только формировал кирпич, а помощник месил, подносил к формовкам и переносил сделанный кирпич на точок сарая для сушки. Продавался кирпич от 8 до 10 рублей за тысячу.

Интересно, что в Ясашном Помряскино родился и жил русский сказочник Абрам Кузьмич Новопольцев. Родился Абрам Кузьмич в крестьянской семье, но крестьянских навыков в полном объеме не освоил, потому подрабатывал: пас стадо, колол дрова. Но был у Абрама Кузьмича замечательный дар рассказчика. Абрам Кузьмич – шутник, выдумщик множества баек, потому его часто приглашали на свадьбы, на пиры в дворянские усадьбы или просто, расслабившись от выпитой чарки, слушали его в здешнем кабаке.

Известный собиратель и знаток русского фольклора поэт Дмитрий Николаевич Садовников записал со слов Новопольцева 72 текста, которые были опубликованы в книге «Сказки и предания Самарского края». Однако в своем селе оригинальный талант своего знаменитого земляка всерьез не воспринимали и недооценивали. Умер Абрам Кузьмич в нищете, а могила его со временем затерялась на сельском кладбище.

Впрочем, время – суровый распорядитель, и многие даже знатные дворянские роды со временем ушли в полное забвение, а вот простой, неграмотный мужик-лапотник самостоятельно вырос в большого мастера-сказителя и был признан и занесен в Большую советскую энциклопедию, а его творчество продолжают изучать и восхищаться многие поколения исследователей и просто читателей. Но в родном его селе и ныне довольно мало знают о своем выдающемся земляке, который своим необыкновенным даром прославил свое село.

Впрочем, помряскинцев можно понять, ибо в селе исстари ценились старательные, трудолюбивые, способные люди, плодотворный труд которых и составлял основную славу села. И еще – все, что было направлено на благо селян, было достойно уважения. К примеру, уместно вспомнить старания священника Петра Лебедева, при активном участии которого в селе открылась церковно-приходская школа.

Сегодня, оглядываясь в прошлое, трудно воспринимаются в полном объеме традиции, которые складывались десятилетиями. Даже тот факт, что подушная подать и оброк взимались, как и повсеместно, со всего общества в целом, а не с каждого отдельного двора, что невольно связывало всех «круговой порукой», когда за несостоятельного хозяина все расходы возмещало общество, потому все в селе были заинтересованы в благосостоянии каждого крестьянского двора. Можно спорить об этой старой системе, сдерживающей капиталистические преобразования в селе, хотя очевидно, она спасала самых неудачливых и неумелых членов общества.

Объединяли селян и непредвиденные обстоятельства, потому жили, как одна большая семья, а все сельские проблемы решали на сходах.

Нынешние сходы – это собрания людей, которые, в общем-то, ни за что не отвечают и часто склонны к необязывающей демагогии, а в ту пору сходы собирали только домохозяев или замещающих их членов семьи, потому на сходах было больше озабоченности, ответственности и деловитости. На сходах решались вопросы об уравнительных земельных переделах, распределении обязанностей, сборах средств на общие нужды, устройстве дорог или наведении элементарного порядка. Может, это способствовало тому, что дореволюционное Ясашное Помряскино считалось селом крепким и культурным.

Безусловно, нельзя говорить, что до революции в селе все складывалось гладко, ибо крестьянская деятельность всегда была рискованной, непредсказуемой: здесь частые неурожаи, пожары, эпидемии и другие непредвиденные обстоятельства, ставшие печальной нормой в жизни селян.

В истории села известны ряд неблагополучных лет, когда смертность превышала рождаемость. Так было в 1864, 1871, 1883, 1892, 1893, 1901 годах. Например, в 1892 году родилось 93, а умерло 139, 65 из них – дети в возрасте до 5 лет. Только в августе умерло 35 человек, из них 22 – от холеры. Это говорит о низком уровне медицинского обеспечения в селе.

Пройдя столь суровый естественный отбор, у людей была возможность дожить до глубокой старости. Так в 1890 году умер один из долгожителей села Фотий Петров в возрасте 115 лет от старости.

Несмотря на большую смертность, естественный прирост населения в селе был заметен. По данным за 1910 год в селе было 261 двор и 1744 жителя – это, пожалуй, наибольшее, известное число жителей в селе. Рост населения вынудил земство построить в селе в 1912 году новую одноклассную, деревянную, крытую железом школу площадью 60 квадратных метров. Безусловно, по нынешним меркам она была тесной, ибо уже в тот год в ней обучалось 57 учеников, а учительницей в школе была Никольская Анастасия Андреевна с окладом 480 рублей в год. Для сравнения: законоучитель в той же школе Хлебников Вячеслав Степанович получал всего 30 рублей в год. Примечательно, что уездное начальство рекомендовало для селян учить мальчиков в церковно-приходской школе.

Новую, к сожалению, не лучшую страницу в истории Ясашного Помряскино открыл Великий Октябрь. В 1918 году в селе был образован сельский Совет, но затем наступила пора непродуманного революционного вала преобразований. С началом бесчисленных экспериментов значение села стремительно падает. Помряскинская волость была упразднена, а село стало относиться к Малокандалинской волости. Казалось, что новая власть должна доказывать, что она лучше старой, и должна добиться, чтобы в каждой семье был достаток. Но в реальной жизни советская власть с первых своих шагов невзлюбила крепкие села, ибо революция совершалась для бедных и угнетенных, потому именно крепкие села были непосильно обложены жесткой продразверсткой, и именно такие села подвергались нашествию продотрядов, безжалостно опустошавших крестьянские сусеки, что в общем-то, усилило здесь трагедию засушливого 1921 года.

Голод день за днем ослаблял людей, потому способствовал распространению эпидемий, что резко увеличило число людских потерь. Сравнивая численность села до и после голода, можно только догадываться о тех огромных людских потерях, которые тяжелым грузом лежат на совести новой власти, практически бросившей в трудный час своих основных кормильцев. Новая власть из принципа не хотела закупать продовольствие за границей, ибо она считала, что нельзя давать возможности обогащения империалистам. Тем временем новая власть продолжала разграбление церквей под предлогом помощи голодающим.

К 1926 году число жителей в селе несколько восстановилось, но в 236 дворах было только 1102 жителя. В этом году в местной школе училось 63 ученика, а учителями в школе были Мария Яковлевна Рязанова и Василиса Фроловна Чуваева.

В 1928 году, когда практически заканчивался НЭП и повсеместно начались эксперименты объединения крестьянских хозяйств, в селе было образовано машинное товарищество «Свобода», в которое объединились 27 хозяйств, из них 22 бедняцких и 5 середняцких со 145-ю едоками. Товариществу отвели 150 десятин пашни, а на все товарищество было 10 голов рабочего скота. Агитаторы от новой власти уверяли, что даже простое сложение крестьянского инвентаря, рабочего скота обеспечит значительное повышение производительности труда и непременно улучшит их материальное благосостояние. Однако в действительности оказалось все сложнее, и товарищество не стало положительным примером, потому в 1930 году в селе был образован колхоз имени Ленина. Помряскино было еще достаточно многолюдно: в селе было 255 хозяйств и 1362 жителя, однако сельский Совет здесь был упразднен, а село стало относиться к Новиковскому сельскому Совету.

Очередное административное понижение, образование колхоза, снятие колоколов, закрытие церкви, шантаж, репрессии и разочарования стали основными причинами, из-за которых люди покидали родное село с горьким осадком обиды за унижения, за духовный гнет, лицемерие и откровенную эксплуатацию. Образованные колхозы стали казенными монополиями со средневековыми устоями принудительного и малопроизводительного труда. Это привело к отчуждению земледельцев от земли, к лишению чувства причастности к обобществленной собственности, к утрате личной заинтересованности в результатах производства, что в общем-то, и определило очевидную бесперспективность колхозного строя. В 1935 году в колхозе состояло 82 двора, а за колхозом числилось 3367 гектаров земли.

Повсеместные неудачи в колхозном хозяйстве подталкивали Сталинский режим искать виновных, находить врагов. Так в 1937 году в селе были репрессированы священник Григорий Солуянович Досов, отец четверых детей, крестьянин Александр Черкасов. Необоснованные репрессии сталинских опричников держали селян в страхе, покорности и беспрекословном повиновении.

Трудности сельской жизни усугубила война. В районную «Книгу Памяти» занесены имена 55 сельчан, не вернувшихся к родному очагу.

С 1953 года село стало относиться к Тат. Урайкинскому сельскому Совету. Трудности сельской жизни заставляли селян молчаливо покидать село. Если в 1959 году в Ясашном Помряскино было 415 жителей, то через двадцать лет осталось лишь 285.

Где-то в 1974 – 75 годах в селе были разобраны остатки церкви, последнего оплота веры и духовности. Двести лет она радовала взгляды селян, а теперь село как-то осиротело, потеряв единственную историческую достопримечательность, и на душе стало как-то тревожно за будущее села, за тех людей, которые своим участием в разрушении Божьего храма обрекли себя на вечный укор совести. Может, потеря веры и духовности и стали продолжением прозябания здешнего колхоза, который практически так и не смог высоко подняться.

Даже не верится, что крепкое село с высокими трудовыми традициями за два – три поколения в условиях хваленого, а по существу казарменного социализма растеряло былую славу. Из колхозной деятельности селяне с грустью вспоминают о своих скромных трудовых успехах. Так в 1989 году в колхозе имени Ленина было 330 коров, 733 свиньи. В этом году было продано 1523 центнера мяса, а от каждой фуражной коровы надоено 2343 литра молока. Показатели, вроде, неплохие, но себестоимость произведенной продукции очень высока. В колхозе было 37 тракторов, 14 грузовых автомашин, 16 комбайнов, однако при уборке урожая колхоз вынужден обращаться за помощью. Расхолаживало и то, что была принята областная программа, по которой колхозы, носившие имя Ленина, должны быть передовиками, и их стали подпитывать дотациями, но это пользы не принесло.

Задним числом анализируя прошлое, невольно догадываешься, почему захирели российские селения, ведь все поля засевались, сдавалось государству огромное количество мяса и других продуктов, а в сельских магазинах – пустые прилавки. Стыдно, но при случае селяне везли из города масло, колбасу и даже хлеб. Вот это неравноправие, ущемленность и подсказывали, что селяне вечно были обделены вниманием, и каждый в отдельности делал для себя вывод, как и где ему жить дальше.

Сегодня вполне обоснованно не стихает волна критики прежней партийной идеологии, хотя с годами ей был накоплен и положительный опыт, но общество устало от постоянного дефицита самого необходимого в повседневной жизни, от ограниченности мышления, от лжи и лицемерия, ставших нормой жизни. Помню, сколько прекрасных и нужных начинаний рождалось на партийных пленумах, но они, как правило, превращались в краткосрочную кампанию с всплеском инициатив, которые вскоре теряли свою актуальность и сводились к простой формальности. Это порождало разочарования и скептицизм.

Не удивительно, что на фоне экономических неудач и жизненных разочарований на вершину власти вознесся обиженный партиец Ельцин, ставший надеждой для многих россиян. Однако когда начались Ельцинские реформы, многие были в шоке: казалось, что страну вернули в тот смутный 1917 год, ибо противостояние мнений было на грани гражданской войны, повторялось далекое прожитое – разруха, растащиловка, падение нравственности, сомнения, тревоги.

С неизбежными демократическими преобразованиями политики новой волны неосмотрительно поспешили отказаться от накопленного позитивного опыта прошлых лет лишь потому, что он связан с КПСС, многие спешили откреститься от своей потерявшей власть партии. Практически, со сменой идеологии начался затяжной период развала сельского хозяйства, беднеют и разоряются колхозы, и с ними беднеют селения.

В 1998 году Помряскину исполнилось 300 лет, но каких-либо юбилейных торжеств не проводилось, тем не менее, можно подводить итоги всего исторического пути. В этом году в селе 107 хозяйств и 287 жителей, а в местной школе 22 ученика. С 1980 года село относится к Новиковскому сельскому Совету. Основное место работы селян – колхоз имени Ленина, в который входит еще деревня Русское Урайкино. Колхоз имеет 4606 гектаров земли, из них 2517 га – пашня. Практически колхоз находится в упадке. В юбилейном году он имел в наличии 66 коров и 44 свиньи – это все, что осталось после очередных правительственных реформ, к тому же показатели колхозной деятельности продолжают катастрофически снижаться.

Был момент, когда колхоз передавался в аренду заводу низковольтной аппаратуры «Контактор», но и этот вариант не помог. За свое почти 60-летнее существование в колхозе сменилось более 30 председателей, столько же было обещаний, надежд…

Нельзя сказать, что в селе нет способных да работящих, да разуверились, ибо колхозный строй разочаровал многих. Однако другой системы в стране просто нет, потому приходится поддерживать доставшуюся от сталинизма, эту скомпрометировавшую себя форму коллективного труда. Попытка заменить колхозы фермерскими хозяйствами широкого распространения не получила, ибо, новое внедрялось спонтанно, скороспешно, по обычной пропагандистской показушной схеме. В фермеры подались мечтатели, здесь же авантюристы, и лишь единицы – способных. Надо было предвидеть и то, что за свое существование колхозный строй отбил у земледельцев охоту на инициативу, на свободное мышление, на самостоятельность и расчет. Потому в селе, как и во всем Отечестве, назрел актуальный вопрос: как выйти из тупика, как вернуть людям веру в справедливость, разбудить, расшевелить желание работать без понуканий, с обоюдной выгодой для себя и Отечества.

Время красивых речей и обещаний прошло. Если селяне хотят жить лучше, то прежде надо изжить в себе зависть к успехам других, избавиться от инерции безучастия, безразличия, демагогии, а затем найти в себе силы и желание изменить образ жизни с тем, чтобы вернуть ему былую славу, чтобы село не заросло высоким бурьяном равнодушия…

Деревня Русское Урайкино

Чуть более версты к югу от Ясашного Помряскино, на левом берегу реки Красной расположилась деревня Русское Урайкино, от которой дальше к югу с полверсты расположена следующая деревня – Татарское Урайкино. Прежде эти деревни были значительно больше по размерам, и их разделял практически лишь овраг, потому для сторонних эти деревни, имеющие сходные названия, часто представлялись, как одно селение, разделенное на концы по национальному признаку. Но на деле это были и есть самостоятельные деревни.

Об основании деревень сведений нет, известно лишь, что в 1771 году деревня принадлежала графу Петру Ивановичу Панину, у которого здесь было 16 ревизских (мужского пола) душ. Затем деревня перешла во владение дворян Кудрявцевых и получила другое название – Кудрявщина. Впрочем, позже это название употреблялось лишь за частью деревни.

После Кудрявцевых деревней владели девица Анна Петровна Татищева и подполковник Григорий Александрович Быков.

В 1837 году деревню покупает жена коллежского советника Надежда Дмитриевна Половцева. Нетрудно заметить, что история Русского Урайкино (Кудрявщины) тесно переплетается с историей Кудрявской общины из Старой Майны. Те же владельцы: Кудрявцев, Татищева и вот Половцевы. Сам Михаил Андреевич Половцев пытается с женой, как в Старой Майне, так и в Русском Урайкино (Кудрявщине) что-то преобразовать, что-то улучшить. к 1848 году в Русском Урайкино у них в 11 дворах 48 душ мужского пола, имеющих 23 тягла (надела) и плативших оброку по 20 рублей 58 копеек с тягла. Нетрудно заметить, что на каждый двор в среднем приходилось по 2 тягла. Почвы здесь в то время считались превосходного качества, имевшие твердую глинистую подпочву с толстым слоем чернозема. Крестьяне здесь жили зажиточно, у них 306 десятин пашни, леса дровяного более 160 десятин, выгону 6 десятин, а всего с усадьбой, прудом и другими участками 496 десятин.

Владельцы имели от деревни неплохой доход; так от новой мельницы о двух поставах, построенной в 1843 году взамен старой, в год получалось 500 рублей, 23 тягла давали оброка 473 рубля 34 копейки серебром, а всего деревня в год давала 973 рубля 34 копейки дохода.

Половцевы задумали обычную трехпольную систему севооборота заменить на 6-польную, для чего наметили 100 десятин лучшего леса оставить заповедными, а остальные 60 расчистить под пашню. Из всей земли 91 десятину отвести на покос для крестьян и помещику (исполу), а оставшиеся 276 десятин разделить на две части и 138 из них отвести на крестьянские наделы, разделив их на 6 частей, что получалось по 23 десятины в каждом поле; и такое же количество оставалось у помещика, чтобы каждое тягло обрабатывало по одной крестьянской десятине и одной помещичьей. Нетрудно заметить, что на каждое тягло приходилось 6 десятин пашни и около 2 десятин покосов.

К 1850 году сюда барин намечал переселить часть крестьян из Старой Майны, для чего крестьянам на переселение добавлялось леса на 3 венца, а сараи и амбары крестьяне должны были перевезти прежние. В том же году намечалось расчистить часть лугов от кустарника и поднять нови в барских лугах. Безусловно, барин мог увеличить число тягл, при этом ничего не лишаясь, приобрести большее число рабочих рук, но обычно крестьяне относились к этому иначе. На каждое новое тягло им нужно было выделить землю из используемой ими с ущербом для себя. И хотя, работая на барщине, через умножение тягл работа для них облегчалась, на это они мало обращали внимания, ибо те члены семьи, которые тягла не несли и не пользовались землей, постоянно работали на себя или приобретали деньги на стороне в пользу своих домов. Потому, чем больше затягловых в семье, тем двор богаче, и наоборот, совсем без затягловых - двор никогда не разбогатеет.

Примечательно, что переход на 6-польную систему барин пытался перевести крестьян добровольно, но они отнеслись к новшеству настороженно, и потому задуманное не закрепилось.

К 1859 году в Кудрявщине (Русское Урайкино) 15 дворов и 153 жителя. Кроме Половецкой общины крестьян, в Русском Урайкино образовалось еще три общины: Лазаревская, Лаптевых и Петровская.

Русское Урайкино относилось к приходу Ясашнопомряскинской церкви, а административно – к Помряскинской волости Ставропольского уезда Самарской губернии.

После отмены крепостного права крестьяне Русского Урайкино продолжали жить зажиточно, у них на 4 общины приходилось 692 десятины земли, из них 656 десятин пашни. Интересно, что к 1884 году в деревне было 509 жителей, а на 99 дворов приходилось 128 лошадей, 86 коров, 320 овец. На всю деревню был один, считавшийся грамотным, но зато был кабак.

С годами в жизни деревни почти ничего не менялось. Были годы очень трудные, неурожайные, были и благоприятные. Материальное состояние крестьян во многом зависело от капризов погоды. По данным 1910 года, в Русском Урайкино 91 хозяйство и 610 жителей, в деревне работала церковно-приходская школа. Примечательно, что крестьяне третьего общества (Петровского) прикупили 105 десятин пашни, что говорит об их относительной зажиточности и о заботе о будущем.

После Октябрьской революции в деревне был образован сельский Совет, но в 1930 году он был упразднен, и деревня стала относиться к Татурайкинскому сельскому Совету. О голоде, эпидемиях воспоминаний не сохранилось, однако к 1926 году население в деревне сократилось до 425 жителей. В голодный год здесь была закрыта школа, открылась она вновь в 1927 году, в этот год в школе занималось 29 учеников, из которых 8 были из Горного Урайкино. Учительницей в школе была Хохлова Анна Дмитриевна.

Во время сплошной коллективизации в деревне был создан колхоз под названием «Красная Горка», в который входило и Горное Урайкино. к 1935 году колхоз объединял 78 дворов и имел 1719 гектаров земли. Коллективизация, репрессии и наконец, Отечественная война – это тяжелые страницы в истории деревни. Из деревенских в районную «Книгу Памяти» занесены имена 42 человек. В деревне преобладали фамилии Федосеевых, Кузьминых, Архиреевых, Фроловых.

В 1959 году в Русском Урайкино 219 жителей.

После ряда укрупнений и перераспределений земли бывшего колхоза «Красная Горка» вошли в колхоз имени Ленина (Ясашное Помряскино) в качестве второй бригады. В 1970 году здесь была закрыта начальная школа, что стало критерием бесперспективности деревни.

В 1979 году в деревне 103 жителя, с 1980 года деревня относится к Новиковскому сельскому Совету.

Продолжительно в деревне практически никакого жилья и соцкультбыта не строилось, но деревня еще держится. В 1999 году здесь 44 двора и 90 жителей. Правда, уже чувствуется какая-то опустошенность. Видимо, пережив длительный период разочарований, ее жители живут в неской депрессии, а деревня до неприличия заросла бурьяном, потеряв былую привлекательность.

От прежней старины старожилы еще помнят разделение деревни на концы, вспоминая Кудрявщину, Алевчину, Чураковщину, но уже не знают происхождения и значений этих названий. Сумеет ли устная память сохранить прошлое деревни или потеряв интерес, зарастет непролазным бурьяном, покажет время…

Деревня Горное Урайкино

Деревня Тат. Урайкинского сельского Совета. В 30 км от Старой Майны.

Само название Горное Урайкино говорит о том, что деревушка располагалась на горе, у подножия которой были деревни Русское и Татарское Урайкино. Вот это близкое соседство, видимо, и определило название деревушки. Впрочем, изначально употреблялось и другое название – Новое Урайкино, но оно не прижилось.

Деревня Горное Урайкино образовалась после 1863 года, когда группа бывших удельных крестьян из Ясашного Помряскино пожелала переселиться на дальние от села земли с тем, чтобы быть ближе к своим наделам. Деревня небольшая, крепкая, население все русское.

К 1884 году в деревне 28 дворов и 167 жителей, за крестьянской общиной 282 десятины земли, из них 188 – пашни. О материальном положении крестьян говорят и другие данные: в деревне на 28 дворов было 47 лошадей, 33 коровы, 203 овцы, два хозяйства занимались пчеловодством, имея 64 улья. Такое крепкое положение было, несмотря на то, что за последние 10 лет здесь сгорело 20 дворов.

Административно деревня относилась к Помряскинской волости Ставропольского уезда Самарской губернии.

К революции в трудовом ритме деревушки мало что изменилось, разве то, что крестьяне прикупили 5,8 десятины земли, что говорило о старании и трудолюбии ее жителей.

Революция резко изменила положение здешних крестьян. Работая на своей земле, крестьяне Горного Урайкино не замечали социальных неудобств: что в школу детям приходилось ходить в Русское Урайкино, не было медпункта, были трудности с водой, люди жили своими интересами и заботами. Но при коллективизации земля отошла в колхоз, люди потеряли ту вольность и свободу, из-за которой, собственно, и переселились сюда. С коллективизацией проживание здесь теряло смысл.

В 1930 году в деревне 44 хозяйства и 174 жителя, но с образованием колхоза деревня стала быстро хиреть, и к 1959 году в деревне осталось лишь 9 жителей, а вскоре ее не стало…

Деревня Татарское Урайкино

Деревня – центр сельской администрации, в 35 км кюго-востоку от Старой Майны. В деревне средняя, 2 мечети, усадьба колхоза «50 лет Октября». Родина кавалера трех орденов Славы Абдуллы Бильданова и деятелей культуры А. Г. Мазитова и С. К. Мавлютова.

Следуя старой традиции, Татарское Урайкино относится к статусу деревни, ибо статус села несет признак православия потому инородческое магометанское селение вне зависимости от численности, всегда называлось и должно называться деревней.

Первое, что бросается в глаза на пути к деревне, - это относительно высокая лысоватая гора, на фоне которой в обширной долине разбросала свои добротные деревянные избы татарская деревня.

Для меня инородческая деревня всегда была и остается загадкой, ибо здесь свои обычаи, своя культура, другая религия, потому постичь все тонкости жития ее жителей, не зная татарского языка и традиций, очень и очень сложно. О прошлом татарской деревни, безусловно, лучше знают ее старожилы и свои краеведы, которые глубже прочувствовали каждое событие, знают каждую судьбу, для них каждое деревце, каждый родничок хранит что-то заветное, родное, что может оставить без внимания посторонний взгляд. Тем не менее, мне трудно удержаться от желания поделиться своим восприятием прошлого старой деревни, потому пытаюсь самостоятельно рассказать о ее сложном историческом пути.

Из уже накопленного краеведческого материала известно лишь то, что деревню Урайкино основали в 1680-е годы инородцы – татары из Свияжского уезда, получившие здесь землю по челобитной за несение сторожевой службы. Дворяне братья Алка и Кондарка Ураевы из деревни Алмендяре Свияжского уезда получили здесь по 50 четвертей в каждом из трех полей. Нетрудно заметить, что поселение получило название по первым поселенцам, к которым присоединились выходцы из Алатырского уезда. к 1692 году в деревне Ураево было 30 поселенцев.

Интересно, что еще в советский период крестьяне деревни хранили старую грамоту – «креп земли» - узкую полоску в две ладони шириной и до пяти метров длиной. На ней, видимо, были указаны ориентиры границ закрепленной земли, которые со временем исчезли, потому было трудно разобрать, что там написано, что в общем-то, позволяло довольно вольно подбирать удобные версии к прошлому.

Первоначально около деревни оставалось много свободных земель, которыми отчасти пользовались здешние крестьяне, однако по мере освоения края эти Ураевы земли перешли к другим поселенцам. Так на Ураевых землях появилась русская деревня, которая называлась по земельному участку – Урайкино. Чтобы различить деревни, к ним пришлось добавить поясняющие приставки: русскую деревню назвали Русское Урайкино, а татарскую – Старой Урайкино, а затем Татарское Урайкино. За последней часто употребляется сокращенная форма – Тат. Урайкино.

Деревня Ураево (Урайкино), заселенная ясачными татарами, располагалась на левом берегу речушки Красной, а позднее на ее правом берегу появляется другая самостоятельная деревня – Уразгильдино; с тех пор Урайкино называли старой деревней, а Уразгильдино – новой.

Свой рассказ я веду об обеих деревнях одновременно, ибо в годы Советской власти деревни были объединены в одну, и постепенно к этому все привыкли, а название Уразгильдино сегодня употребляется только как часть деревни, однако историческая память заставляет возвращаться к прошлому более скрупулезно, вспоминая об их былой самостоятельности.

Интересно, что новая деревня Уразгильдино быстро увеличивалась, численно обгоняя старую деревню. к 1859 году в Тат. Урайкино 127 дворов и 1215 жителей; здесь же 2 мечети, училище. В то же время в соседней деревне Уразгильдино 207 дворов и 1894 жителя, здесь тоже 2 мечети.

С образованием волостей обе татарские деревни административно стали относиться к Помряскинской волости Ставропольского уезда Самарской губернии. При проведении аграрной реформы обе татарские деревни получили сравнительно хорошее земельное обеспечение, потому они считались крепкими. Однако в истории обеих деревень есть малоизвестные страницы, когда численность обеих деревень значительно уменьшилась. Причинами могли быть эпидемии и высокая детская смертность, что характерно для наших мест.

К 1884 году в Татарском Урайкино 202 двора и 1174 жителя. У здешней общины 3036 десятин земли, из них 2547 – пашня; у них же 283 лошади, 189 коров, 787 овец. В то же время в Уразгильдино 308 дворов и 1620 жителей; у бывшей государственной общины 2956 десятин земли, из них 2227 пашни; у них же 345 лошадей, 244 коровы и 810 овец. В Уразгильдино за последние 10 лет сгорело 69 дворов. Деревянные строения, соломенные крыши обычно способствовали быстрому распространению огня, потому пожары приносили большие разорения. Так, старожилы пересказывали, как в голодный 1891 год во время уборки урожая деревня Тат. Урайкино сгорела до тла, и власти вынуждены были оказать помощь погорельцам.

Если обратить внимание на обе татарские деревни, то нетрудно заметить, что население в Уразгильдино было больше, а земли меньше. Это обстоятельство подтолкнуло в Столыпинскую реформу часть крестьян из Уразгильдино переселиться на новые земли. В 1908 году 570 переселенцев образовали на реке Калмаюр деревню с тем же названием – Уразгильдино.

Но вернемся на реку Красную. 20 век оказался трудным для татарских деревень, неурожаи наблюдались в 1901, 1906 годах, а в 1911 году царское правительство вынуждено оказать трудовую помощь: в Уразгильдино было расчищено озеро на сумму 1270 рублей.

Несмотря на периодические трудности, обе татарские деревни оставались крепкими. Из известного дореволюционного источника – подворной переписи, изданной в 1915 году, заметно сложившееся расслоение населения на бедное и зажиточное. Так, в Татарском Урайкино было 1967 жителей и из 364 дворов лишь 11 были безлошадными, в большинстве в каждом дворе имелись лошадь и корова. Но, например, 92 двора имели по две лошади, а 13 дворов – по три и более лошадей. Кроме пашни, крестьянская община имела 230 десятин леса.

В соседней деревне Уразгильдино было 2257 жителей, а на 428 дворов лишь 9 были безлошадными. Здесь тоже в основном в каждом дворе имелась лошадь и корова, но например, 83 двора имели по две лошади, а 17 дворов – по три и более лошадей. Такое материальное положение после революции было просто недопустимо.

В советский период в угоду идеологам продолжительно старались очернить дореволюционное прошлое, подчеркивая нищету и убогость деревень, ибо новая власть сама довела крепкие деревни до нищеты, а потом гордилась каждым скромным достижением.

В 1918 году в Тат. Урайкино был образован сельский Совет, к которому относилась и деревня Уразгильдино. Вслед Советам здесь были образованы комбеды – только из бедноты. По замыслу властей, бедняки по своей извечной завистливости и порочности должны были стать наводчиками для продотрядов. Продолжительно комбедчики гордились тем, что помогли продотрядам собрать много хлеба, но умолчали, до чего этим довели своих земляков. Именно жесткая продразверстка и продотряды усилили трагедию засушливого 1921 года, когда от голода и холеры в татарских деревнях умирали десятки людей. Если обратить внимание на статистические данные, то к 1926 году население деревень сократилось, несмотря на естественный прирост других лет. Так, в 1926 году в Тат. Урайкино на 306 дворов было 1447 жителей, а в Уразгильдино на 306 дворов – 1454 жителя. Безусловно, о потерях голодного мора постарались быстро забыть, и ныне об этом мало кто помнит.

В 1926 году в Татурайкинской начальной деревянной школе, построенной в 1900 году, училось 102 ученика, из них 32 девочки. Учителями здесь были Габунов Хасан и Габунова Хайри. В Уразгильдинской деревянной школе училось 122 ученика, из них 55 девочек, а учителями здесь были Ахсякова Нагарт и Зайнуллина Хайри.

В 1930 году в деревне Тат. Урайкино был образован колхоз «Кызыл Су» (Красная вода); в этот год деревня была еще многолюдной, здесь на 398 дворов был 1841 житель. В Уразгильдино колхоз был образован, по воспоминаниям старожилов, в 1929 году под названием «Кызыл Кюч» (Красная сила); в деревне в 1930 году было на 389 хозяйств 1744 жителя.

Коллективизация принесла крестьянам обеих деревень нищету и бесправие, о которых нельзя было открыто говорить. С началом колхозно-крепостного строя в деревнях начались массовые репрессии. 18 сентября 1931 года тройкой ОГПУ были репрессированы председатель колхоза Ахметзянов Абдулла, отец двоих детей; кузнец Идеятуллов Насыб, отец троих детей; мулла Мухутдинов Мухтар; крестьянин Сафиуллов Гарей, отец четверых детей; крестьянин Юлдашев Хазиб, отец двоих детей. В следующем году 22 августа были репрессированы крестьянин Хайретдинов Нурулла, отец двоих детей, мулла Фахретдинов Галиулла, отец троих детей. Репрессии продолжались и дальше. Так в мрачном 1937 были репрессированы Шиганов Галей, отец пятерых детей, Имангуллов Хабибулла, Юлдашев Хасибулла, Яббаров Ислям, расстрелян Зайнетдинов Хайретдин. Впрочем, всех не перечислить.

Продолжительно хорошим тоном считалось ругать кулаков, зажиточных за вполне земное желание работать так, чтобы можно было хорошо жить. Но их за это изводили. И лишь спустя десятки лет, власть вынуждена была извиниться за содеянное, но сломанные судьбы уже не вернуть.

С апреля 1940 года деревни Татарское Урайкино и Уразгильдино были объединены в одну под общим названием Татарское Урайкино, и все дальнейшие данные будут приводиться по объединенной деревне, хотя колхозы еще некоторое время оставались разделенными. Например, в том же сороковом году в колхоз «Кызыл Су» входило 125 хозяйств, а за колхозом было 3560 гектаров земли; в то же время в колхозе «Кызыл Кюч» имелось 145 хозяйств и был 4001 гектар земли.

Была еще и война, долгая, крово-пролитная. В районную Книгу Памяти занесены имена 157 человек, не вернувшихся в родную деревню.

Гордостью жителей деревни стал Абдулла Бильданович Бильданов, который за свои ратные подвиги удостоен трех орденов Славы.

Кроме фронтовиков, в деревне принято вспоминать и тех, кто в тылу помогал своим трудом приблизить этот долгожданный конец кровопролитной войны. Впрочем, для татарской деревни нелегко было и после войны – им предстоял долгий путь к восстановлению опустошенного войной хозяйства.

С 1951 года колхозы деревни объединились в один, который стал называться имени Молотова.

Со временем от грубой революционной формы воздействия и массовых репрессий партийная идеология перешла к более гибким методам, уделяя очень много внимания подрастающему поколению. Практически молодое поколение было под постоянным присмотром и окружено тотальной идеологической пропагандой. Молодежьполучала только нужную информацию. Тем не менее, была наработана последовательная положительная система воспитания молодежи от октябрят, пионеров и комсомольцев, от которой, в общем-то, имели пользу и идеологи, и общество. Оставалось, безусловно, что-то спорное, критическое, но в основном все были удовлетворены, и все из нас прошли эту школу воспитания, и многое вспоминается с теплотой.

Из последующей деревенской хроники:

1957 год. Здешний колхоз переименован в колхоз «Кызыл Су».

1959 год. В деревне Татарское Урайкино 2210 жителей. В колхозе было 14 тракторов, 10 комбайнов, 6 грузовых автомобилей, в этом же году собрано в среднем 11 центнеров зерновых с гектара.

1961 год. Колхоз «Кызыл Су» объединился с Помряскинским колхозом и стал называться имени Ленина.

1967 год. 17 февраля колхоз имени Ленина разукрупнили, и вновь образованный Татурайкинский колхоз стал называться «50 лет Октября», ибо в этом году отмечалось 50-летие Советской власти.

1970 год. Построен Дом культуры на 300 мест.

1974 год. Построена новая средняя школа на 640 ученических мест.

1979 год. В Татарском Урайкино 1537 жителей.

1988 год. В деревне сгорела единственная из оставшихся мечетей.

1989 год. Построена новая кирпичная мечеть. В этом году в колхозе «50 лет Октября» было 600 коров, 3121 овца, 77 тракторов, 21 грузовая машина, 23 комбайна.

1999 год. За последнее десятилетие в жизни всего Отечества произошли резкие изменения демократической направленности, но в пылу ликования и проводимых непродуманных реформ демократы многое упустили, и сельское хозяйство оказалось на грани разорения. В здешнем колхозе осталось 240 коров, перевели овцеводство, сократился машинно-тракторный парк.

В этом же году в деревне 375 хозяйств и 790 жителей, а в местной школе 99 учеников.

К сожалению, молодежь мало остается в деревне, потому, перебирая деревенскую хронику, невольно гнетет какая-то необъяснимая грусть – видимо, не дает покоя непредсказуемость будущего или невозвратимость прошлого и то, что из многих важных, выстраданных старшими поколениями событий потомки отберут лишь малую толику, а остальное, потеряв актуальность, уйдет в забвение. А пока, разделяя деревню, молчаливо течет здешняя, мелководная речушка, с грустью унося свои тихие воды в какую-то неведомую даль. Может, в великом водном круговороте капельками дождя им придется вернуться к своим истокам, чтобы вновь порадовать ясными водами новое поколение жителей деревни, пытаясь поведать о великой тайне жизни их предков…

Село Бряндино

За Помряскинской волостью не более 8 верст по более короткой грунтовой дороге к юго-востоку от Тат. Урайкино расположено село Бряндино, которое с 1956 по 1963 год относилось к Старомайнскому району, потому невольно приходится коснуться истории этого старого села.

По версии исследователей, село Бряндино было основано во второй половине 17 века. Известный топонимист В. Ф. Барашков предполагал, что название села произошло от мордовского имени Брянка, что невольно наталкивает на предположение, что изначально здесь поселились мордовские поселенцы. Впрочем, в народе бытуют и другие версии. Так, по одной из них, происхождение названия связывают со словом «брянцать» - так брянчели (звенели) своими кандалами проходившие здесь арестанты. Версия проста и в какой-то степени отражает происходившие здесь события, которые отложились в народной памяти, но со временем они потеряли точность, последовательность, обрастая довольно вольными толкованиями. Сегодня, собирая крупицы расплывчатых воспоминаний и разрозненных фактов, сложно безошибочно воспроизвести всю целостность истории старого села.

Известно, что Бряндино было заселено ясачными крестьянами, которые за пользование землей платили ясак; здесь же были и удельные крестьяне. Так, в 1795 году в селе было 64 двора ясачных и 37 дворов удельных, всего 101 двор и 616 жителей. В дальнейшем все они относились к разряду удельных крестьян.

Старожилы села уверены, что Бряндино изначально располагалось у края лесного массива, а у села протекала небольшая речушка, которая была истоком или притоком реки Красной, но после вырубки лесов речка обмелела, затянулась песком, и у села лишь в полую воду оживала так называемая Попова речка.

В подтверждение старожилам, за сельской крестьянской общиной в 1806 году по шестой ревизской сказке числилось 680 десятин хвойного леса, 1146 десятин пашни, а всего 2019 десятин удобий, 496 – неудобий, а у села в то время отмечалась речка Красная. Но после вырубки части леса речка заиливалась и год за годом удалялась от села. Через 70 лет у общины оставалось 229 десятин леса.

В Бряндино была однопрестольная деревянная церковь во имя Великомученицы Параскевы, нареченной Пятницей, потому село имело и другое название – Пятницкое.

С устройством Оренбургского тракта в селе была построена этапная тюрьма, здесь же почтовая станция, базар по воскресеньям.

Интересно, что в Пятницком (Бряндино) уже в 1841 году, намного раньше, чем в других селениях, открылось удельное училище грамоты, впоследствии преобразованное в земскую школу. Кстати, первоначально дети учились круглый год, и только с 1849 года были введены каникулы с 1 июля по 1 сентября.

Примечательно, что нынешнее поколение селян, несмотря на относительную грамотность, эрудированность, находится в каком-то оцепенении, безразличии, заложенном еще Сталинским режимом, его грубым воинствующим атеизмом и прислуживающей режиму партийной идеологией, потому и растеряло ту глубину духовности, душевности, сопереживания – то есть те добрые качества, что были у их предков. Сегодня и в голову никому не придет, что для души, кроме современных атрибутов цивилизации, нужен Божий храм, и уровень жизни здесь ни при чем. И прежде люди жили не настолько богато, но они годами собирали по копеечке, чтобы построить для себя и для своих потомков оплот духовности – Божий храм. Невольно в памяти всплывает случай из прошлого села. 6 августа 1848 года в 11 часов утра в селе случился пожар, который до основания истребил несколько крестьянских дворов. Сильный ветер гнал неудержимо пламя пожара в сторону деревянной церкви, спасти ее не было возможности. Люди, забыв о личной безопасности, торопливо спасали, что было можно: церковную утварь, документы, книги, святые иконы. Все это потом снесли на хранение в удельное училище. Были сняты и колокола, самый большой из них был на 40 с четвертью пудов, второй – на 15 и третий – на 5 пудов 18 фунтов; другие были еще меньше.

В течение 6 лет люди по всей округе собирали деньги на восстановление Бряндинского храма, и к сентябрю 1854 года в Бряндино была построена новая деревянная на каменном фундаменте однопрестольная церковь с тем же престолом. Селяне чувствовали себя победителями над стихией и радовались, как дети, и неспроста, ибо этот случай еще более сплотил, объединил их перед неопределенностью судьбы, и не было тогда той злой черной силы разобщения, что позже занесли в село революционные ветры…

К 1859 году в Пятницком (Бряндино) было 138 дворов и 1461 житель. После административной реформы 1861 года село Бряндино стало волостным. Примечательно, что с образованием волости второе название – Пятницкое – стало встречаться реже, постепенно выходя из употребления. Административно село относилось к Ставропольскому уезду (117 верст) Самарской губернии (183 версты).

Если обратить внимание на местный ландшафт, бросается в глаза то, что местность вокруг села изрезана глубокими оврагами, которые продолжают образовываться. Село же расположено в долине, а с севера, за большим широким оврагом, на большом протяжении тянется гора с осыпающимся, изрезанным ветками оврагов краем. Здесь, на горе, против села находится сельское кладбище, которое из села хорошо просматривается. В 1882 году в память о мученической смерти государя императора Александра II на кладбище была построена каменная часовня, в которую обычно заносили усопших. С западной стороны, за штакетной кладбищенской изгородью скромно ютится небольшой погост сектантов.

К 1884 году в селе Бряндино 317 дворов и 1815 жителей. Бывшая удельная община имела 3571 десятину земли, из них 2686 – пашни. У крестьян было 504 лошади, 347 коров и 1503 овцы, не считая молодняка. Основными побочными промыслами в селе были пчеловодство, изготовление колес, полозьев, а также извоз.

При относительной зажиточности здешних крестьян избы у них были сплошь деревянные, крытые соломой, как и дворы, что способствовало распространению пожаров. За 10 лет, с 1873 по 1883 годы в селе сгорело 229 дворов. Частые пожары вынуждали селян строить каменные (кирпичные) дома или амбары. Класть кирпичные дома нанимали мастеров со стороны, а кирпич делали за селом.

Сложившийся с годами сельский уклад жизни был суров и требовал хорошей трудовой выучки. Возможно, оттого здесь с трудом воспринимали грамоту. Несмотря на то, что в селе в одном из первых в уезде появилась возможность учиться, грамотных в нем было немного. В 1884 году в здешней школе училось 37 мальчиков и лишь 4 девочки, но из них лишь немногие заканчивали школьную программу, ибо часто учащиеся бросали учебу, не закрепив полученных знаний. Тем не менее, в 1884 году в собственном церковном здании была открыта для детей церковно-приходская школа, а в 1905 году в селе было построено новое деревянное здание земской школы.

По данным за 1910 год, в Бряндино 389 дворов и 2371 житель. В селе 7 ветряных мельниц, 3 маслобойки, волостное управление, заведение конского учета.

Примечательно, что в тяжелые для крестьян годы царское правительство не оставалось в стороне. Так, в 1911 неурожайном году правительство было вынуждено оказать крестьянам трудовую помощь, то есть найти для них работу, чтобы как-то материально их поддержать. В селе был расчищен пруд, на что было выделено 3724 рубля.

Несмотря на временные трудности, селяне продолжали строить новую каменную церковь, закончив ее строительство перед первой мировой войной.

Старожил села Виктор Николаевич Климанов вспоминал, что его отец, 1897 года рождения, таскал кирпич по лесам на колокольню, когда ему было 16 лет. Бряндинцы очень гордились новой церковью, для них она была самая-самая красивая.

Село по обычаю разделялось на «концы». К сожалению, прежние названия «концов» ныне знают лишь немногие. Центральной в селе была Большая улица. После коллективизации ее называли Второй бригадой, причем восточный ее конец называли еще и Русским Мелекессом – видимо, потому, что дорога отсюда уходила в село Русский Мелекесс. Западный же конец Большой улицы за бывшим прудом, ныне за оврагом, называли Кобелевкой из-за того, что парней – кобелей - здесь было много, а девок мало; позже этот конец называли Третьей бригадой.

Старожилы вспоминали, что Большая улица соответствовала своему названию и была большой по протяженности. Именно здесь, на Большой улице прежде стояла церковь, но после пожара ее поставили на новом месте, а на прежнем в память о сгоревшей церкви продолжительно стоял многогранный деревянный столб.

Южнее и параллельно Большой улице были Загумки, при колхозном строе – Первая бригада. Причем, западная ее часть за оврагом называлась прежде Мишиной улицей (позже Четвертая бригада). Самой же южной частью села была Заглядовка. В Заглядовке было волостное управление, куда, бывало, съезжались по надобности люди со всей волости, заставляя улицу повозками, потому селяне из-за любопытства, да и по всякой надобности заходили, то есть заглядывали сюда, от того и название.

Здесь в волостном дворе был кирпичный амбар – клоповка, в который сажали за разные провинности. Ныне от Заглядовки почти ничего не осталось.

Интересно, что в советский период улицы имели и другие названия: Советская, Мельничная, Сталинская; ныне и эти названия не употребляются.

Прежде все село было огорожено с тем, чтобы скотина не выходила на поля. У выходных ворот стояла изба-сторожка, сторож-окольник следил, чтобы ворота вовремя закрывались. За околицей зеленой стеной возвышались конопляники. Воду для питья селяне брали из колодцев, которые частью были под запором. Местами глубина колодцев была до 12 метров. И хотя их в селе было достаточно, тем не менее, селяне предпочитали брать воду из Якова колодца, что был за селом и считался сельским (мирским). Вода в нем чистая, холодная и с прекрасными вкусовыми качествами.

Вспоминая прежнее дореволюционное село, нельзя умолчать о Бряндинском базаре, имевшем важное значение в жизни селян. В Бряндино базар был по воскресеньям. Старожилы с гордостью вспоминали о разнообразии местного базара, куда съезжались крестьяне и торговцы с соседних селений. К сожалению, все хорошее, что было в селе до Октябрьской революции, было впоследствии преднамеренно извращено с тем, чтобы очередной раз подчеркнуть значение революции, и с тем, чтобы при надвигающейся бедности, изловчившись, можно было с бодростью говорить об очередных успехах и достижениях.

В действительности советский период в жизни селян очень сложный и сегодня требует правдивого переосмысления. Уж слишком дорогой ценой пришлось заплатить селянам за поспешные и не всегда продуманные нововведения Советской власти.

Комбеды, продотряды, грабительская продразверстка породили небывалый голод в засушливый 1921 год и большие людские потери.

Газета «Ленинская искра» за 1960 год писала о Петре Семине, активисте Советской власти, лютом враге кулачества. Только за 1919 год, благодаря его стараниям, волость отправила рабочим Петрограда и Москвы свыше 40 тысяч пудов хлеба. Правда, такое чрезмерное усердие довело до голодного мора своих земляков. Он же был активным организатором колхозного движения. За свою активность и рвение он был в большом почете. Но вот спустя десятки лет, невольно задумываешься над тем, к чему привела наше Отечество эта безоглядная, неистовая борьба со своим крестьянством.

Коллективизация в селе сопровождалась жестоким раскулачиванием неугодных, здравомыслящих и тех, кто не хотел или колебался идти в колхоз. У них бесцеремонно отбирались нажитые трудом хлеб, скот, инвентарь, одежда…

Созданная в селе в конце 1929 года сельхозартель «Красный Колос» в 1930-ом была переименована в колхоз «12 лет РККА». Село в этот год было еще большим, несмотря на то, что часть селян переселилась в другие селения. В Бряндино было 413 хозяйств и 1866 жителей. В последующие годы разоренные крестьяне стали покидать село, уходя от унижения, бесправия, от пустого трудодня, нищеты и неустроенности.

Помнят старожилы и пору воинствующего атеизма, когда повсеместно, вопреки желанию народа, закрывались и разрушались храмы, разграблялось церковное имущество. В тридцатые годы повсеместно начали снимать колокола. В Бряндино взволнованные селяне непредсказуемо возмутились, и каждая женщина готова была принести свой амбарный замок. Однако, выждав, когда гнев селян несколько остыл, в село приехали рабочие с завода имени Володарского на тракторе «Пилар». Прибывшие выломали часть верхнего окна в звоннице, подложили под колокол толстые брусья, концы которых просунули в противоположное окно с тем, чтобы у брусьев получился наклон. После отсоединения креплений колокол под своим весом стал съезжать в расширенный оконный проем, упал на твердую площадку перед колокольней и треснул. Рабочие секачами и кувалдами разбили его на куски и увезли.

Хранитель былого В. Н. Климанов отмечал, что большой колокол, на который народ собирал деньги со всего прихода, весил 261 пуд 18 фунтов. Второй колокол весом 21 пуд тоже увезли рабочие. В селе на пожарке оставили девятипудовый колокол, которого сегодня в селе тоже нет.

В 1936 году снесли купол и начали ломать практически новую церковь. О параметрах храма говорит то, что фундамент его был заглублен на 2 метра, и ширина его была тоже 2 метра. Когда ломали алтарную часть, Василий Сухарин обнаружил деревянный крест с какой-то надписью. С виду крест был почти новый, однако на глазах селян он начал разваливаться. Может, это было какое-то знамение – знак грядущих испытаний…

В этом же году, по воспоминаниям старожилов, в селе была образована Бряндинская МТС, а начальную школу преобразовали в семилетку.

В 1937–38 годах сломали каменную часовню на кладбище. Впрочем, ломали, рушили в советское время довольно много. Ломали кирпичные дома на всякие нужды, разрушали ветряки; сгорела бывшая Трофимовичева паровая мельница. Еще недано крепкое зажиточное село при новой власти заметно обнищало. От церкви ничего не осталось, на ее месте был разбит парк, здесь же построен клуб.

О Великой Отечественной войне напоминает стоящая на пьедестале фигура воина с автоматом, а рядом, на обелисках, фамилии погибших селян.

Со временем за повседневными заботами и хлопотами зарубцовываются душевные раны, разочарования, но память, как степень человеческой духовности, как сокровищница всего пережитого, не иссякает, какой бы она горькой ни была.

В 1959 году к Бряндинскому колхозу «12 лет РККА» присоединились соседние колхозы Сухого Дола и Борисовки, после чего колхоз получил название «Победа».

За советский период истории село Бряндино административно относилось с 1928 года к Мелекесскому району Средневолжской области, с 1935 года – к Малокандалинскому району, с 1956 года – к Старомайнскому району и наконец, с 1963 года – к Чердаклинскому району, после чего колхоз «Победа» был переименован, теперь он называется «Заря».

Постепенно запущенное, обезлюдевшее село стало возрождаться. Ныне оно электрифицировано, построен водопровод, есть детский сад, клуб, новая улица, мимо села проложена асфальтированная дорога, с юго-восточной стороны запружен большой пруд. Но многое уже не вернуть, потому здесь много приезжих.

В 1990 году в селе 150 хозяйств и 417 жителей.

Хочется быть оптимистом и верить, что дальнейшая судьба старого села в пору новой волны преобразований будет более благосклонной, и это зависит не только от бряндинцев, но и от дальнейшей государственной политики в отношении села.