Назад
На главную страницу

Взгляд в прошлое

ЮРТКУЛЬСКАЯ ВОЛОСТЬ

К северо-востоку от Жедяевской волости находилась Юрткульская волость. В эту часть Старомайнского района путь из райцентра лежит по маршруту Жедяевка – Матвеевка – Русский Юрткуль.

Волость образовалась в 1861 году с центром в селе Русский Юрткуль. Административно Юрткульская волость относилась к Спасскому уезду Казанской губернии. В волость входило 15 селений: Русский Юрткуль, Подлесно – Мордовский Юрткуль, Средне – Мордовский Юрткуль, Базарно – Мордовский Юрткуль, Васильевка, Приютное, Михайловка, Шингалеевка, Умовка, Грибовка, Бекетовка, Алашеевка, Татарские Средние Юркули, Татарские Степные Юркули, Подлесные Татарские Юркули.

К 1884 году в Юрткульской волости было 1110 дворов и 7229 жителей. Во владении крестьянских обществ было 12242 десятины земли, из них 11552 - пашни. Во владении частных лиц было 5806 десятин, из них 4021 - пашни. Вместе с казенной и остаточной землей за волостью было 18187 десятин земли, из них 15703 десятины пашни.

В Советский период Юрткульская волость была упразднена, большая часть бывшей волости при новом административном делении вошла в Матвеевскую волость Мелекесского уезда Самарской губернии. Три деревни бывшей волости - Татарские Степные Юркули, Татарские Средние Юркули и Подлесные Татарские Юркули отошли к Татарской АССР. С 1928 года бывшая Юрткульская волость вошла в Старомайнский район. После многочисленных поисков и экспериментов на территории бывшей Юрткульской волости к 1999 году образовались две сельские администрации: Русско-Юрткульская и Грибовская. Из селений бывшей волости, вошедших в Старомайнский район, исчезли Алашеевка, Михайловка, Приютное, Шингалеевка, Васильевка, Умовка, Мордовские Средние Юрткули.... Значительно сократилась численность населения. Если сравнить население волости без выбывших в Татарстан трех селений, то в 1930 год здесь было 1372 двора и 6376 жителей, а в 1999 году на этой же территории осталось 589 хозяйств и 1445 жителей.

Сегодня очень трудно вести рассказ о бывшей Юрткульской волости, ибо за противоречивый, трудный XX век здесь произошло много перемен, и многое уже забыто, потеряно и стерто из памяти настолько, что с трудом воспринимается новыми поколениями. Тем не менее, наш рассказ о прошлом здешних мест, возможно, поможет восстановить утерянное, заинтересовать и перенять эстафету памяти, чтобы что-то оставить для своих будущих потомков...

. Село Русский Юрткуль

Село – центр сельской администрации, расположено в северо-восточной части Старомайнского района в 50 км от Старой Майны. В селе средняя школа, лесничество, отделение связи, библиотека, ассоциация "Озерная". В 3 км к северо-западу от села – древний курган (бронзовый век), в окрестностях села еще четыре болгарских селища. В 1999 году в селе – 240 хозяйств и 550 жителей.

Март 1990 года... Николай Захарчев, корреспондент районной газеты, собирает материал для очерка о селе Русский Юрткуль. Я при нем – ходим, опрашиваем, делимся впечатлениями… В центре села, у озера, полуразрушенное каменное здание пятикупольной церкви. Деревянный барабан центрального большого купола покосился, подпорчены вандалами старые фрески на стенах, трещина в своде… Храм, словно после нашествия…

О прошлом села и о его настоящем нам бескорыстно рассказывал Михаил Петрович Пахо-мов, который бережливо сохранил в памяти лос-кутки старых воспоми-наний. Впрочем, очаро-вала и Е. С.Умнова – сухонькая старушка, ко-торой уже тогда было за девяносто, и на исходе жизни пребывала она больше в постели. Но, коснувшись прожитого, заволновалась, словно помолодев, быстро подтянулась жилистыми руками за специальный ремень вдоль койки, с трудом села. Тусклый взгляд ее радостно просветлел, словно говоря, что воспоминания об ее детстве и молодости - лучшее лекарство и отрада для души. Несказанно обрадовало ее и искреннее внимание к ее прожитой жизни…

Впрочем, почти у каждого старожила о прошлом в памяти сохранилось что-то свое сокровенное, что дополняет общую историю села, в которой многие страницы еще требуют скрупулезного исследования…

История старого села началась во второй половине XVII века. Интересно, что селение основали мордовские поселенцы, и изначально оно называлось Яркуль, то есть название состояло из сложения двух татарских слов – «Яр» (обрыв, круча) и «Куль» (озеро), что в сочетании значило «озеро с крутыми берегами».

Исследователь Среднего Поволжья профессор Перетяткович считал, что около деревни Яркуль была еще деревня Долгое Озеро, названная по озеру с тем же названием – Долгое. В 1698-99 годах по указу Петра и инородцы этих двух деревень были выселены, а на их земли и усадьбы были водворены польские шляхтичи из 27 рядовых, получившие здесь по 60 четвертей (30 десятин) в каждом из трех полей. Прежние же инородческие поселенцы – 23 двора получили землю здесь же, за шляхтой, на свободных местах, образовав Мордовские Юркули, другие были переселены на речку Шию.

С поселением шляхты прежнее название селения Яркуль трансформировалось в Юрткуль. В этом варианте название, дошедшее до нашего времени, состояло из сложения двух татарских слов – «Юрта» (жилище, владение) и «Куль» (озеро), что можно понимать как «жилище у озера», или «владение у озера»…

Вслед за польской шляхтой в этих местах приобретают земли русские помещики, переселяя сюда крепостных крестьян из других вотчин. Это привело к быстрому обрусению шляхтичей. Тем не менее, в селе и сегодня есть потомки польских переселенцев – Саховские, Быковские и другие.

Кроме помещичьих крестьян и однодворцев в селе к 1780 году было 104 души экономических крестьян, которые позже, как и однодворцы, считались государственными.

С постройкой в 1776 году деревянной церкви с престолом во имя Архистратига Божия Михаила село Русский Юрткуль получило и другое название – Архангельское, и более века селяне вольно делали выбор между двумя равными по значению названиями, пока не предпочли название Русский Юрткуль. Тем не менее, название Архангельское встречается на дореволюционных картах и в документах. Ныне название Архангельское не употребляется.

В 1795 году в селе Русский Юрткуль (Архангельское) – 973 жителя, а за селом числилось 8456 десятин земли. Наибольшим землевладельцем в селе на этот период был полковник Александр Игнатович Сахаров.

Надо отметить, что Русско-Юрткульские земли привлекали многих помещиков, поэтому состав их постоянно обновлялся. Например, к 1816 году в селе значились владения подполковника Василия Васильевича Аристова, титулярной советницы Татьяны Ильинишны Аблязовой, подпоручицы княгини Елены Васильевны Асановой, коллежской секретарши Анны Ильиничны Головачевой, статской советницы Татьяны Ивановны Михеевой, титулярного советника Александра Григорьевича Киселева и других.

Большинство из них заменились другими и стерлись из памяти местных жителей, хотя дворяне в большинстве своем были проводниками культуры и просвещения, и от их уровня знаний и жизненного опыта зависело материальное положение крестьян.

Обычно крестьянские общины имели названия по фамилиям своих владельцев, но в Русских Юрткулях была своеобразная трактовка названий, характерная только для этого села. Например, еще к середине XIX века южный конец села, который и ныне старожилы называют Михеевщиной, прежде назывался сельцо Михеевка, и хотя община перешла во владение действительной статской советницы Любови Александровне Пятницкой и официально могла называться Пятницкой, однако крестьянская община по-прежнему называлась сельцо Михеевка.

Община Екатерины Владимировны Ростовской называлась сельцо Екатериновка. Община штабс-ротмистра Сахарова – деревней Сахаровкой, община штабс-ротмистра Пазухина – деревней Долгая Долина, община Николая Ивановича Осипова – деревня Малый Юрткуль, община титулярного советника Василия Васильевича Шишкина – сельцо Средний Юрткуль.

Обычно сельцо или деревня воспринимаются как отдельные селения, здесь же они входили в состав одного села. Впрочем, нетрудно догадаться, что если общину называли сельцом, то значит здесь же была и барская усадьба, а если община называлась деревней, то барской усадьбы у владельца этой общины здесь не было.

Со временем эти названия упростились и стали называться по общепринятому стандарту: Большая и Малая Сахаровщины, Михеевщина, Шишковщина, Сулацкая и т. д.

Примечательно, что с середины XIX века в основном при разделе помещичьего наследства из села стали выделять группы частновладельческих (крепостных) крестьян, образуя выселки. В самом же селе Русский Юрткуль (Архангельское) к 1859 году сложилось 11 крестьянских общин. Наибольшей была община государственных крестьян – Панов, состоявшая из 419 душ и имевшая 1206 десятин земли. Остальные общины были помещичьи. Так, у Николая Васильевича Аристова было 146 крестьян, у Любови Александровны Пятницкой – 176, у Екатерины Владимировны Ростовской – 25, у Василия Васильевича Шишкина – 97, у Ивана Павловича Умова – 288, у Марии Захаровны Тюленевой – 6, у Варвары Гавриловны Ховриной – 48, у Николая Ивановича Осипова – 206, а у Александра Игнатовича Сахарова – 193 крестьянских души, и из его 1411 десятин земли лишь 384 отводились на его крестьянскую общину.

Здесь же в селе была община подпоручицы Юлии Петровны Валовой и ее детей.

Отмена крепостного права была важным событием в истории нашего Отечества, но она оставила часть крестьян недовольными выкупом земли и переходным периодом, при котором до совершения выкупной сделки крестьяне считались временнообязанными и продолжали отрабатывать барщину. На этой почве в селе Бездна, что в том же Спасском уезде, произошло восстание крестьян, в котором приняли участие и крестьяне из Русских Юрткулей. Краеведы, вспоминая о восстании, приводят рапорт Спасского земского исправника Шишкина военному губернатору Козлянинову от 19 мая 1861 года, в котором упоминается об аресте в селе Русский Юрткуль Елизара Клотова, Терентия Агапова, Степана Савельева, которые, разъезжая по селу, «смущали крестьян».

После отмены крепостного права село Русский Юрткуль становится волостным и административно относится к Спасскому уезду (35 верст) Казанской губернии (120 верст).

В 1869 году по проекту архитектора Ф. Н. Малиновс-кого в селе на средства прихожан, построена каменная, теплая трехпрестольная церковь. Главный престол ее – во имя Архистратига Божия Михаила, правый придел - в честь Преображения Господня, левый – во имя Казанско Божьей Матери.

Многие прошедшие события из сельской жизни ныне остались легкими воспоминаниями, хотя в свое время они были насыщены важностью решений, хлопотами и волнениями. Так в 1871 году в селе было открыто одноклассное земское училище, которое помещалось в собственном доме. Это был скромный источник грамоты, новое, обнадеживающее изменение в привычной трудовой сельской жизни. Училище состояло из классной комнаты длиной 7,3 метра шириной 5,2 метра, имевшей пять окон. В училище имелось помещение для учительницы. Попечителем училища была помещица Варвара Александровна Умова, законоучителем - Василий Васильевич Зефиров. Учителем здесь был Фома Максимович Еремеев, окончивший курсы в Спасском городском училище. Из учителей известны Владимир Павлович Розов (1871 - 74 годы) и Никита Ананьевич Румянцев (с 1874 года), окончивший курс в Казанской духовной семинарии. Здесь же Елена Ивановна Евдокимова, которую позже перевели в деревню Грибовка.

Известно, что на тот период учитель в Юрткульском училище получал 200 рублей, а законоучитель 42 рубля в год. При училище с 1884 года были созданы воскресно-повторительные классы. Законоучитель и учителя также получали доплату – законоучитель 20 рублей, учитель 40 рублей в год. В училище все русские, к 1887 году здесь было 70 учеников, а в повторительных классах – 24.

В 1897 году в селе Русский Юрткуль 2124 жителя. Здесь земское училище, церковно-приходская школа, две лавки, солодовня, девять ветряных мельниц.

Большое значение для селян имел базар, который проходил по средам, где местным крестьянам было удобно сбыть свой товар или что-то приобрести. На базаре можно было купить практически все, что нужно крестьянину: мясо, сало, масло, мед, хлеб, деготь, лапти и конечно же, широкий выбор гончарных изделий, красный кирпич, тканину, шубы, валенки.

В 1908 году в селе 397 дворов и 2528 жителей. Здесь волостное управление, четыре крупорушки, четыре кузницы, казенная винная лавка и здесь же чайная Казанского общества трезвости.

Внешне село Русский Юрткуль очень красиво и привлекательно. В центре его, возле церкви, находится озеро Церковное, или как его еще называли – Сельское. Некоторые считают, что оно было вырыто в 1912 году. Но это не верно. Озеро (или пруд) было и раньше. Но 1911 год был неурожайным, и правительство повсеместно оказывало крестьянам трудовую помощь, в результате чего в 1911-12 годах здесь велись работы по расчистке озера и укреплению дамбы от вероятного сброса воды, что видимо, впоследствии и послужило поводом данной версии.

Надо отметить, что из местных помещиков лишь шестеро имели здесь свои усадьбы. Так, например, у Павла Александровича Сахарова в селе был двухэтажный каменный дом. Однако барские крепкие, добротные дома всегда вызывали откровенную зависть бедноты, и бесовские призывы революционеров, призывавших к дикому перераспределению, нашли отклик во многих крестьянских умах.

Вот характерное желание толпы – газета «Рабочий» № 24 от 16.06.1917 года: «Резолюция собрания крестьян Юрткульской волости с требованием отобрать деньги у монастырей и капиталистов. 1917 года, июня 1 дня, мы, крестьяне Юрткульской волости Спасского уезда, обсудив вопросы, постановили на общем собрании просить Совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов требовать от Временного правительства немедленно отобрать деньги у монастырей, а также у капиталистов, наживающихся во время войны посредством грабежа, в чем и подписываемся».

Наивные крестьяне не могли предугадать, что раздувая костер глобального передела, коварное пламя достанет и их хозяйства. Но это будет еще впереди….

В 1918 году в селе был создан сельский Совет. С первых же шагов новая власть с помощью комбедов стала попросту обирать крестьян, а жесткая продразверстка подвела селян к опасной черте, за которой вследствие засухи 1921 года начался небывалый голод.

Пережить зиму 1921–22 годов было невероятно трудно. Людские потери были очень большие. Вот кусочек трагедии лишь одной семьи: 3 января 1922 года в семье Матвея Бакшева от голода умерла 12-летняя дочь Наташа. 17 января еще двое: Коля, восьми лет и Мария, 20 лет. 24 января умирает от голода 16-летний Алеша…. В их молчаливом, обессиленном, предсмертном взгляде был упрек обществу, потерявшему нравственную основу, их вождям за то, что цепляясь за власть, они допустили такое национальное бедствие, когда вымирали в первую очередь хлеборобы и их подрастающая смена.

Январь и февраль оказались черными для Саховских, Кузнецовых, Нагаевских и других… И только в марте до села дошла американская помощь. Об общих потерях селян от голода можно только догадываться. Так, если до голода в селе было более 2500 жителей, то по данным за 1926 год в селе осталось 1941 житель. Нетрудно заметить довольно значительные людские потери. Но эта страшная трагедия быстро ушла в забвение, ибо партийная идеология была не заинтересована раскрывать горькую правду о голодном море…

В период НЭПа село несколько оживилось. Люди, пережив голодный шок, потянулись к работе. Сад Булича, огороженный частоколом, а частью жердями, с 350 плодовыми деревьями в 1923 году на шесть лет в аренду взяли Василий Журавлев и Матвей Казаков. Другой сад – Умовой - был взят в аренду Чудиным из Умовки и Чединым из Жедяевки с торгов на шесть лет. В саду часть деревьев погибла, и из 706 деревьев осталось 643. Позже сад брал в аренду П. Я. Умнов.

Несмотря на трудности, в Русских Юрткулях в 1927 году была построена начальная школа, в которой училось 85 школьников. Учителями в ней были Елизавета Даниловна Лапшина и Зинаида Павловна Нечаева.

В период НЭПа в селе за счет крестьян был вырыт гидротехническими силами колодец глубиной 27 метров, из которого вода качалась ручным способом.

Безусловно, с годами в селе многое изменилось – значительно уменьшилось число дворов, потихоньку забываются многие события, человеческие судьбы… Сегодня мало кто помнит, что село разделялось на земельные общества, а названия обществ практически заменяли название улиц и были понятны каждому жителю. Коллективизация сломала прежние традиции, наложив свой обезличивающий слой восприятия сельской жизни, и лишь у старшего поколения еще проскальзывают старые названия – наше бесценное культурное наследие.

Чтобы сохранить в памяти былое, попытаюсь вернуть читателей в 1928 год. Этот год практически стал концом НЭПа, и село к этому году достигло наилучших показателей за трудный послереволюционный период. Поэтому, подводя итоги десяти-летия установления Советской власти, стоит вспомнить коротко каждое общество в отдельности…

Ростовское общество – здесь жили семьи Григория Лукина, Михаила Горского, Петра Горского, Ивана Горского, Федора Шумова, Александра Шумова, Тимофея Лукина – всего десять хозяйств с 53 едоками. По материальному положению девять хозяйств считались бедняцкими и лишь одно середняцким. Действительно, на десять хозяйств здесь было всего пять лошадей, пять коров и 18 овец.

Сахаровское общество располагалось на двух улицах: Большая и Малая Сахаровские. Здесь жили семьи Дмитрия Краснова, Александра Агапова, Павла Агапова, Михаила Наумова и других. Всего 60 хозяйств, из которых 32 – бедняцкие и 28 - середняцкие, всего 284 едока.

Осиповское общество располагалось около озера Сулак, потому и общину часто называли Сулацкой. Здесь жили семьи Александра Родионова, Михаила Родионова, Ивана Родионова, Федора Козлова, Ивана Козлова, Василия Уварова, Александра Уварова. Всего 40 хозяйств, из которых 25 считались бедняцкими, 13 – середняцкими и два – зажиточными. Всего 166 едоков. Общество имело 21 лошадь, 26 коров, 76 овец.

Аристовское общество - здесь жили семьи Михаила Клокова, Ивана Клокова, Федора Клокова, Петра Крайнова, Павла Крайнова, Андрея Крайнова, Ивана Журавлева, Василия Журавлева, Якова Борисова, Степана Борисова, всего 70 хозяйств, из которых 56 бедняцких, 14 середняцких, всего 317 едоков. Община имела 42 лошади, 55 коров, 83 овцы. Рассказывали, что здешние крестьяне кроме земледелия занимались распиловкой бревен на доски маховой пилой, гнали деготь.

Шишкинское общество – здесь жили семьи Григория Умнова, Ивана Умнова, Михаила Умнова, Петра Умнова, Николая Умнова, Кузьмы Умнова, Ивана Зеленовского. Всего 41 хозяйство и 154 едока. Общество имело 22 лошади, 20 коров, 61 овцу. По рассказам старожилов, здесь занимались гончарным ремеслом.

Тюленевское общество – здесь жили Иван Тюленев, Порфирий Тюленев, Николай Тюленев, Александр Тюленев, Петр Жеряков. Всего девять хозяйств и едоков – 31. Общество бедноватое, так как на все общество была лишь одна лошадь, пять коров и восемь овец.

Валовское общество - здесь жили семьи Степана Кузнецова, Алексея Кузнецова, Семена Кузнецова, Осипа Жабина, Михаила Жабина, Семена Пахомова, Павла Пахомова. Всего 15 хозяйств, едоков – 71. Восемь хозяйств считались бедняцкими, а семь середняцкими, хотя такие данные слова довольно сомнительные, ибо на все общество было пять лошадей, 8 коров и 21 овца.

Ховринское общество – здесь жили Михаил Вишнев, Иван Вишнев, Павел Панков, Алексей Панков, Илья Панков, Алексей Корнилов и другие, всего 25 хозяйств и 109 едоков. Из 25 хозяйств 10 считались бедняцкими, остальные середняцкие.

Пятницкое общество – здесь 38 хозяйств, из которых 27 бедняцкие, а 11 середняцкие. Надо отметить, что в Русских Юркулях норма земли на одного едока равнялась 2,2 гектара, но равенства не получилось…

Михеевское общество - здесь жили Андрей Сидоров, Иван Дубаев, Илья Никифоров и другие. Всего 13 хозяйств, из которых семь бедняцких, шесть середняцких. Всего 58 едоков. На все общество было девять лошадей и 10 коров.

Государственное общество – здесь жили Александр Дорофевнин, Иван Дорофевнин, Василий Дорофевнин, Михаил Дорофевнин, Степан Долговский, Иван Мартынов, Александр Мартынов, Николай Мартынов, Михаил Мартынов, Алексей Саховский, Михаил Саховский, Григорий Саховский, Николай Саховский, Петр Выжлов, Алексей Выжлов и другие. Всего 147 хозяйств. Из них 68 – бедняцких, 78 – середняцких и одно зажиточное. Всего 797 едоков. Общество имело 90 лошадей, 121 корову.

Красный колок – выселок из государственного общества. Здесь жили семьи Александра Саховского, Федора Саховского, Ивана Саховского, Дорофевнины. Всего 17 хозяйств и 82 едока.

Умовское общество - здесь было 53 хозяйства: 25 – бедняцкие, 27 – середняцкие.

Вольно проживающее общество – сюда, как правило, входили люди, прежде не занимавшиеся крестьянством, но при Советской власти наделенные землей. Здесь жили семьи Баринова, Гусева и другие. Всего четыре семьи.

Не трудно заметить, что на пороге сплошной коллективизации крестьянские хозяйства не успели полностью восстановиться после неразумной политики первых лет правления новой власти. После страшного голода в селе мало осталось рабочего скота, и практически не было кулаков. И все же село оставалось многолюдным. Так в 1930 году в Русских Юркулях было 495 хозяйств и 2243 жителя.

В январе этого года в селе был образован колхоз имени Степана Разина. Первым председателем колхоза стал Лушин, присланный райкомом партии, председателем сельского Совета в это время был Яков Дорофевнин. Старожилы вспоминают, что первыми в колхоз вступили Василий Пошвин, Степан Саврасов, Степан Филатов, Андрей Сидоров, Михаил и Семен Спиридоновы. К весне в колхозе было уже 62 крестьянских хозяйства, а на апрель здесь уже 99 хозяйств с 438 едоками и площадью 1061 гектар. В колхозе было 73 лошади, 15 коров, 130 овец, три свиньи.

Коллективизация проходила сложно, практически насильно, отбирая у крестьян лошадей, коров, инвентарь, семена…

В селе усилилось репрессирование упрямых, крепких хозяйств и просто несогласных. Тройкой ОГПУ по статье 58 п. 10 были осуждены Дмитрий Выжленков, Василий Горбунов, Иван Журавлев, Валентин Трубецкой…

Список репрессированных довольно обширный, и он постоянно пополнялся. Впрочем, репрессии, как и голод, под пристальным оком идеологов выпали из истории села. Для такого беспредела нет оправдания. Если простого крестьянина из-за его упрямства и консерватизма всегда можно было приписать к кулакам и врагам народа, то вот примечательна судьба уроженца Русских Юрткулей Петра Андреевича Мартынова, который всю свою жизнь посвятил революции…

Молодым парнем попал Петр в город, где его увлекли революционные идеи. Он был участником исторического Кровавого воскресения в Петербурге 9 января 1905 года. У стен Зимнего он был ранен, а затем сослан к Белому морю. Вся его жизнь – это борьба за народное дело. Участник трех революций, член ЦИКа Петр Мартынов за свою революционную деятельность испытал на себе гнет царского режима – тюрьмы, каторгу, ссылки…

В Гражданскую войну Мартынов партизанил, а впоследствии занимал разные руководящие посты. Петр Андреевич Мартынов, выходец из простой крестьянской многодетной семьи, представитель старой ленинской гвардии, за свое независимое мнение был репрессирован Советской властью и отсидел в тюрьмах практически 19 лет…

Позже его восстановят в партии, но из сталинских застенков он вышел инвалидом, изувеченный пытками. Умер Петр Андреевич 16 октября 1962 года в Казани. Биографический очерк о его жизни (автор Николай Захарчев) был опубликован в районной газете «Ленинская искра» от 17 декабря 1991 года.

С коллективизацией в селе многое изменилось. Большому надругательству подверглась церковь. С ее колокольни были сняты колокола, в том числе и большой колокол, весивший, по воспоминаниям старожилов, 120 пудов.

Руководивший снятием колоколов уполномоченный из района, как чужеземный завоеватель, важно расточал свои указания направо и налево. Это по его указке святые церковные иконы рубили топорами и варварски сжигали…

Спустя годы власть встрепенулась, и каждую проданную за границу икону объявляли народным достоянием, а торговцев сурово наказывали. А вот в тридцатых годах это народное достояние просто бездумно сжигали, лишь бы уничтожить, растоптать, не считаясь с их настоящей ценностью, хотя каждая из них была приобретена на народные приходские деньги, а распоряжаться ими стал грубый и примитивный идеологический варвар…

Впрочем, бессмысленное уничтожение культурных и материальных ценностей было характерно для нового режима, который без стеснения разбазаривал их, продавая по бросовым ценам за границу.

Рискуя, часть церковных икон селяне смогли спасти, украдкой разобрав их по домам. Сохранили они и церковное распятие, которое ныне находиться в церкви села Кокрять. Сюда же позднее русскоюрткульцы снесли и часть уцелевших икон.

В народе пересказывают, что большой колокол никак не могли расколоть. Тогда вандалы обратились к церковному попечителю Якову Балабанову и спросили его, как бы он поступил на их месте. Яков, взяв на себя великий грех, посоветовал накалить колокол на костре и облить его холодной водой, что и было сделано. Колокол, разбитый на куски, увезли.

Из скромного краеведческого материала о селе, что прошел идеологическую цензуру, отмечалось лишь то, что в 1931 году в местном колхозе появился трактор «Фордзон», затем «Универсал». В 1933-34 годах появились трактора СТЗ и ХТЗ, а вот о трудном положении самих колхозников краеведы умалчивали. Между тем, жилось в то время очень трудно и тревожно. Например, только за первый квартал 1931 года было раскулачено 21 хозяйство. 24 человека по 61 статье за неявку на лесозаготовки были оштрафованы от 5 до 50 рублей. По той же статье за невыполнение хлебозаготовок у Степана Долгушевского изъята корова. За сокрытие девяти пудов зерна Ефим Родионов был оштрафован на 270 рублей, Трофим Козлов за 10 пудов зерна - на 300 рублей, Иван Козлов за 10 пудов - на 300 рублей. Кстати, Иван считался зажиточным, ибо у него был каменный дом. Его имущество было описано. В опись вошли деревянная конюшня, погребница, амбар, две лавки, семь икон, две подушки, пять ложек, ухватов и кочерег пять штук, балакирь, чугун. В общем-то, имущество самое необходимое и никаких излишеств, но тем не менее, хозяйство считалось зажиточным.

Было описано имущество и у его брата, Федора Козлова. То же у Михаила Никифорова, Сергея Вишнякова, Василия Назарова и многих других селян. За убой своих лошадей были оштрафованы шесть человек на сумму от 30 до 50 рублей, ибо распоряжаться даже своим имуществом было нельзя…

Это лишь данные одного рядового квартала из жизни селян, а впереди были голодные 1932 и 1933 годы, о которых даже вспоминать страшно…

В 1935 году колхоз имени Степана Разина разделился на два: имени Степана Разина, объединявшего 100 дворов и у которого было 2753 гектара земли, и колхоз «Память Кирова», объединявший 91 двор и имевший 2616 гектаров земли.

В 1937 году практически началась подготовка ложа будущего Куйбышевского водохранилища. В двух верстах к югу от села образовался поселок гидроузла, где было, по словам Пахомова, около 700 заключенных. Первое время заключенные жили под открытым небом, на соломе, а охрана в палатках. Только спустя десятки лет, для всех стало ясно, что большинство заключенных стали жертвой тотального сталинского режима, который с готовностью воспринимал любые наговоры, клевету с тем, чтобы иметь повод репрессировать человека, чтобы иметь дешевую рабочую силу, избавиться от самостоятельных, трезво мыслящих людей, часто списывая на них свои же просчеты, и с тем, чтобы держать остальных в постоянном страхе.

С первых же дней заключенные занимались лесозаготовками, впоследствии их заменили вольнонаемные рабочие.

К сожалению, в истории каждого селения непременно приходится считать потери, понесенные в Великой Отечественной войне. В районную Книгу Памяти из Русских Юрткулей занесены имена 121 селянина, не вернувшихся с войны.

Безусловно, время зарубцовывает раны, и ныне новое поколение, не пережив ту боль утрат, воспринимает многочисленные людские потери спокойно, без должного сострадания. А ведь главная роль памяти - учесть все пройденное, не повторить, избежать великих катаклизмов, ибо время от времени политические интриганы ради своих выгод пытаются втянуть массы людей в черные дыры смертоносных конфликтов…

Война опустошила село, даже гордость селян – сады вымерзли в холодную зиму сорок второго, когда в январе морозы подскочили до -48 градусов.

Впрочем, и после войны в селе жилось не сладко, обедневшие колхозы и колхозники должны были помогать восстанавливать то гигантское пепелище, что оставила Отечеству война через принудительные займы, обременительные налоги, через практически бесплатный труд.

Сегодня с трудом воспринимается то послевоенное нищенское положение колхозов и селян. Во время войны из колхозов выгребалась не только вся произведенная продукция, но для нужд фронта забирались все пригодные лошади, оставались лишь забракованные. В селе в то время лошадей обычно заменяли быками.

На 1 января 1948 года в колхозах села состояло 192 двора с 769 едоками. В колхозах числилось восемь лошадей, 41 бык, 15 коров, 85 овец, восемь свиней и еще 34 поросенка в возрасте до пяти месяцев. Это все колхозное поголовье…

У самих колхозников на 192 двора было 142 коровы и 224 овцы. На 67 дворов единоличников с 177 едоками были 21 корова и 26 овец. На 112 дворов рабочих и служащих с 464 едоками приходилось 76 коров и 135 овец. Свиней в частном секторе не числилось, но в действительности селяне хитрили и заводили поросят после январской описи и кололи их, не дожидаясь следующей. Чтобы избежать налогов, селяне прятали часть скотины (ягнят, телят) в погребах или еще где-нибудь. Кроме денежных налогов надо было сдавать поставку: шерсть, молоко, яйца, картофель…

Налог брали за бездетность с тех, у кого было менее трех детей. Только после смерти И. В. Сталина в жизни селян наступило облегчение – часть налогов были отменены.

В 1950 году колхозы села были объединены в один под названием «Память Кирова». От колхозной безысходности люди уходили работать на лесные кордоны, где велись лесозаготовки и сбор живицы.

Безусловно, труд здесь был тяжелым, но зато платили зарплату и выдавали продуктовые пайки. Например, на Красном кордоне к 1959 году было 72 человека, на кордоне в 62 квартале – 125, в 69 квартале – 46 человек. Кстати, оба поселка-кордона называли еще по реке Уткой. В поселке Пески, что был на реке Майна, было 86 человек. Отсюда лес сплавляли по реке Майна. Поселок Пески известен и по пионерскому лагерю, где были игровые площадки, летняя эстрада, качели.

В 1959 году в Русских Юрткулях 1047 жителей. Здесь восьмилетняя школа, библиотека, клуб… Это тот минимум на селе, который позволял идеологам говорить о культурной и зажиточной жизни селян. Но в реальной жизни оставалась тяжелая борьба за выживание. Не мудрено, что численность населения в Русских Юрткулях неуклонно снижалась.

В 1989 году в селе осталось 230 хозяйств и 535 жителей. Тем не менее, этот год был одним из лучших в колхозной жизни. За весь долгий, тернистый, вымученный путь колхозной деятельности хозяйство достигло относительно хороших результатов. В колхозе было 410 коров, 1562 свиньи, 2057 овец, имелась техника – 37 тракторов, 28 грузовых автомашин, 15 комбайнов.

Однако за последующие десять лет многое изменилось. Ельцинские реформы, с помощью которых демократы по-большевистски пытались что-то изменить в колхозном строе, как всегда в России, поспешно, непродуманно. Иллюзия быстрого замещения колхозов фермерскими хозяйствами в такой нестабильный и обвальный период быстро рассыпалась, а реконструирование самих колхозов свелось к очередному неудачному эксперименту да перемене вывески в названии.

Колхоз «Память Кирова» был одним из первых в Старомайнском районе преобразован в Ассоциацию под названием «Озерная». к 1999 году в «Озерной» - 5132 гектара земли, из которых 4125 – пашни. Ассоциация состояла из четырех малых предприятий: «Дубрава», «Надежда», «Ритм», «Сигнал». В каждом был свой директор, а во главе Ассоциации – Генеральный директор. Насколько эта модель хозяйствования эффективна, покажет время, а пока за бодрыми, хвалебными отчетами размноженного руководства наблюдалось, как ускоренно в Ассоциации переводилось животноводство, как развалили налаженный ранее производственный процесс.

Не удивлюсь, что у селян возможна ностальгия по социализму, ибо именно селяне в короткий срок потеряли многое из того, что с большим трудом приобреталось.

Ныне Отечество за счет распродажи нефти и газа еще не ощущает развала сельского хозяйства, но что будет завтра, послезавтра, если уже сегодня селяне не верят никому, а больше надеются на себя, на свое подсобное хозяйство, и в будущем идеологам власти будет трудно поднять разуверившегося сельского жителя на очередной надуманный эксперимент…

Деревня Подлесные Мордовские Юрткули

Деревня Русско-Юрткульской сельской администрации. Расположена в 55 км к северо-востоку от Старой Майны. Отделение колхоза имени Горького.

От Русских Юрткулей до Подлесных напрямую не более пяти верст, но даже в конце XX столетия в эту отдаленную глухую деревню водители предпочитают ездить окольным путем через Базарные Юрткули, ибо короткий путь по буеракам может оказаться для них большим испытанием. Тем не менее, продолжу свой рассказ о Юрткульской волости с Подлесных Мордовских Юрткулей.

По переписи 1795 года отмечалось, что деревня Подлеска, Средняя и Базарная мордва имела совместно 3764 десятин земли и общего населения 973 человека, все – приказная крещеная мордва (мокша).

Само название – Подлеска говорит о том, что селение было недалеко от леса. Старожилы утверждают, что прекрасная дубрава тянулась от деревни до Базарных Юрткулей. к 1859 году в деревне 269 жителей.

Примечательно, что в книге «Важнейшие селения Европейской части» за 1883 год все три мордовских селения назывались Юркулями, то есть название состояло из сложения двух слов «Юр» и «Куль», что означало на юру – на открытом месте у озера. Те же названия стоят на дореволюционных картах, однако в советский период эта тонкость в названии осталась без внимания и с чьей то легкой руки в название вклинилась характерная только для Русских Юрткулей магическая буква «Т» и все остальные Юркули стали писаться через «т» – Юрткули.

После реформы 1866 года здешние крестьяне как бывшие государственные получили 772 десятины земли, что считалось хорошим обеспечением, потому деревня по материальному положению для того времени считалась крепкой.

В 1908 году в деревне 81 двор и 498 жителей, Здесь земское училище, одна лавка, две ветряные мельницы, кузница…

Тяжелые времена наступили для мордовской деревни после революции. Не секрет, что именно крепкие деревни в большей степени пострадали от новой власти, именно в крепкие деревни направлялись продотряды, именно на крепкие хозяйства перекладывались все тяготы продразверстки, именно обобранные дочиста бывшие крепкие деревни в голодный 1921 год оказались в худшем положении, чем бедные, и понесли огромные людские потери. После голодного мора в Подлесных Юрткулях осталось менее половины жителей. Такой шок трудно пережить. Впрочем, и последующие поколения ее жителей продолжали жить бедновато, с призрачной надеждой на светлое будущее, которое обещала тотальная идеологическая пропаганда.

В 1926 году на оставшиеся 200 жителей в приспособленной деревянной, крытой тесом школе училось 30 учеников, восемь из них были из Средних Юрткулей. Учительницей была Анна Андреевна Саховская.

К 1929 году за деревней числилось 367 гектаров земли, что было даже меньше, чем до революции. На 56 дворов приходилось 24 лошади, 40 коров. Нетрудно заметить, что в деревне не хватало рабочих лошадей. Лошадям крестьяне всегда уделяли особое внимание. Исстари двухлетние жеребята ставились под борону, трехлетки под соху, а рабочей лошадью считались четырехлетки, потому после голодных лет поголовье рабочих лошадей восстанавливалось с большим трудом.

В коллективизацию в деревне был образован колхоз имени Максима Горького. к 1935 году колхоз объединял 34 двора из двух деревень – Подлесных и Средних Юрткулей и имел в пользовании 1902 гектара земли.

В Великую Отечественную войну из Подлесных Юрткулей не вернулся 21 человек.

В 1959 году в деревне 220 жителей. Изменения в деревне незначительные: здешний колхоз имени Максима Горького присоединили к колхозу имени Маленкова из Базарных Мордовских Юрткулей, который стал называться имени Горького.

В 1999 году в Подлесных Мордовских Юрткулях 35 хозяйств и 79 жителей. Безусловно, здесь и ныне живется очень трудно, и постепенно жители переселяются в село Базарные Юрткули или в другие места, поэтому деревня неотвратимо приближается к своему концу…

Деревня Средние Мордовские Юрткули

Всего в полутора верстах к северу от Подлесных Юрткулей, при запруженном озере, располагалась другая мордовская деревня - Средние Мордовские Юрткули (до 1918 года Юркули). Деревня исчезла в советский период как бесперспективная, и ее историю стали быстро забывать, хотя в душе остались горечь и обида за жизнь и труд предшествующих поколений ее жителей, кто неустанно осваивал каждый клочок здешней земли, радовался, мечтал, а главное – осмысленно работал с надеждой оставить что-то своим потомкам. И вот все оборвалось, потеряло значение…

Предположительно, деревня образовалась в конце XVII века, а к 1859 году в деревне было уже 665 жителей. После реформы 1866 года крестьяне получили как бывшие государственные 1077 десятин надельной земли.

Административно Средние Мордовские Юрткули относились к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии. Первоначально деревня относилась к приходу Русско-Юрткульской церкви, но с 1873 года она была переведена к престолу церкви села Базарных Мордовских Юркулей. По данным 1910 года в деревне 104 двора и 846 жителей. Это наибольшая известная численность деревни.

В советский период, с 1918 по 1930 год, в деревне был создан сельский Совет. Мордовская деревня сильно пострадала при новой власти. Деревня, считавшаяся крепкой и зажиточной, была практически обобрана продотрядами. Оставшись с пустыми сусеками, крестьяне в засушливый и голодный 1921 год пережили трагическую страницу в своей истории. Численность Средних Мордовских Юрткулей резко сократилась – осталось менее одной трети.

К 1926 году в деревне числилось 60 хозяйств и 259 жителей. Своей школы в деревне не было, поэтому учиться местные дети ходили за полтора километра в Подлесные Юрткули.

Восстановление деревни после трудных голодных лет проходило медленно, и короткого периода НЭПа ей явно не хватило. В 1929 году на 70 дворов и 314 жителей было 53 коровы, 28 лошадей, 324 овцы и 495 гектаров пашни. Нетрудно подсчитать, сколько в деревне было безлошадных крестьян. Но впереди была еще коллективизация, а это означало, что крестьяне деревни становились все безлошадными, а сами – батраками на бывшей собственной земле.

Созданный колхоз имени Максима Горького объединял две деревни: Средние Мордовские Юрткули и Подлесные Мордовские Юрткули. В 1935 году колхоз объединял 34 хозяйства и имел 1902 гектара земли.

К сожалению, в истории деревни есть малоизученные страницы. Так дополнительных исследований требует причастность к деревне судьба Героя Советского Союза Николая Гордеевича Максимова. В частности, не ясно, как Николай, молодой парень, при введенной в 1932 году паспортной системе смог выехать из Средних Мордовских Юрткулей в Казахстан, куда обычно высылали репрессированных. Тем не менее, он в 1933 году работает в Алма-Ате слесарем, электриком, откуда и был призван в армию. В грозные дни войны Николай Максимов был среди тех героев-панфиловцев, что намертво встали на пути врага в ноябре 1941 года у Волоколамского шоссе под Москвой. За этот подвиг красноармеец из мордовской деревни посмертно получил звание Героя Советского Союза.

Между тем, в деревне и после войны не стало лучше, к тому же для жителей деревни оставались проблемы с водой. Питьевая вода здесь была на большой глубине, потому колодцев не делали, а воду приходилось брать из запруженного озера-болота, к которому на водопой пригоняли еще и стадо.

Практически деревня разделялась на две части: восточную часть, за оврагом, в народе называли поселок Домбай. Еще в 1956 году в деревне Средние Мордовские Юрткули было 6 дворов, а ныне в этой деревушке разбирают на дрова последние брошенные строения, и об ее прошлом мало кто вспоминает…

Село Базарные Мордовские Юрткули

Проолжаем путь по Юрткульской волости. К северо-западу от Средних Юрткулей расположилось село Базарные Мордовские Юрткули. В селе имеется клуб, средняя школа, усадьба колхоза имени Горького. В 1999 году в селе 91 хозяйство и 271 житель.

Мне не удалось найти данных о возникновении села, хотя небольшая зацепка в качестве версии все же имеется. Так в конце 70-х годов XVII века мордовские поселенцы стали осваивать северо-восточную часть нынешнего Старомайнского района, образуя мордовские поселения.

В царствование Петра и мордву из части селений выселили на новые места или же уплотнили оставшиеся селения. Так, в 1698 году из Яркулей (ныне Русские Юрткули) были выселены 23 двора на близлежащие свободные земли, то есть в одно из трех мордовских поселений. Из этого следует, что при любом раскладе селение Базарные Мордовские Юрткули (до 1918 года Юркули) были образованы в последней четверти XVII века приказной крещеной мордвой.

Интересно, что к 1795 году селение имело нынешнее название - Базарные Мордовские Юркули, это название подсказывает то, что в селении издавна был базар и проходил он по пятницам. Селение располагалось у озера Базарное (ныне его часто называют Ерке, что означает просто «озеро») и речки Раткуль. Возможно, что в старину здесь и могла протекать речка, но в наше время почти повсеместно речкой также называли озера, овраги, через которые в сильные ливни, а чаще в полую воду текли ручьи-речки, и хотя летом в них нет воды или остаются лишь скромные болотцы, они все равно назывались речками. Вот такой речкой, а точнее огромным оврагом был Латкур, он же Раткуль, он же Нараткуль. По нему и речка называлась Латкуркой, Раткулькой или даже Нараткулькой, истоком которой еще двести лет тому назад было место около Подлесных Мордовских Юркулей…

В Базарных Мордовских Юркулях к 1859 году было 149 дворов и 1209 жителей. Даже по тем временам селение было довольно большое.

После реформы 1866 года крестьяне села как бывшие государственные получили 1809 десятин земли.

Административно Базарные Мордовские Юркули относились к Юрткульской волости (шесть верст) Спасского уезда (30 верст) Казанской губернии (120 верст).

Деревня относилась к Русско-Юрткульскому приходу, но в 1873 году из него выделяется приход в Базарные Мордовские Юркули, где была построена на средства прихожан деревянная однопрестольная церковь во имя Святой Троицы. Первым священником в селе был Федор Матвеевич Шеронов.

В феврале 1887 года в селе открылась школа Братства Святого Гурия. В ней обучалось 63 ученика, из которых 11 девочек, все местные, мордва. На содержание школы земство отпустило единовременное пособие на 1887 год в сумме 100 рублей. Законоучителем в школе был священник Порфирий Семенович Хрусталев, а учителем был местный псаломщик Александр Петрович Русаков, помогал ему Михаил Иванович Туркин из мордвы.

В 1908 году в селе 249 дворов и 1345 жителей. Здесь имеется четыре лавки, семь ветряных мельниц, крупорушка, шерстобойка, две кузницы. Дореволюционное село Базарные Мордовские Юрткули - крепкое, обеспеченное, со спокойным трудовым ритмом жизни.

Переломным моментом, причем, не в лучшую сторону, в привычной, налаженной жизни селян стал Великий Октябрь. Крестьянская земля была национализирована и стала даваться лишь во временное пользование с ежегодным переделом. Жесткая продразверстка и продотряды довели село до опасной черты, что стало для многих трагедией в засушливый 1921 год. Данных о количестве людских потерь от голода не сохранилось, но население села сократилось более чем в два раза.

К 1926 году в селе 152 хозяйства и 683 жителя. В местной приспособленной деревянной крытой тесом начальной школе училось 45 учеников, а учительницей была Модестова Вера Васильевна, дочь священника из села Кременки.

Последствия голодного года были столь тяжелыми, что даже после благоприятного периода НЭПа село полностью не смогло восстановиться. Так, в 1929 году здесь на 176 хозяйств и 807 жителей было 128 коров, 72 лошади, 39 свиней, 422 овцы и 1415 гектаров пашни. Но и это небольшое состояние крестьян в коллективизацию было большей частью обобществлено или попросту отобрано. В коллективизацию в селе был образован колхоз «Од-Ки» («Новый путь»). Коллективизация сопровождалась репрессиями. Например, 27 декабря 1930 года были репрессированы Иван Андреевич Каменщиков и Яков Андреевич Каменщиков, который был расстрелян. В 1936 году был репрессирован Иван Романов, служитель религиозного культа. Церковь была закрыта, и с 6 мая 1937 года храм решением райисполкома был передан под школу.

Из хроники села:

1941-1945 годы. Более 30 жителей села, чьи имена занесены в районную Книгу Памяти, не вернулись с фронтов Великой Отечественной войны.

1950 г. Колхоз «Од-Ки» объединял 38 дворов и имел 2345 гектаров.

1953 г. Базарно Мордовский Юрткульский сельский Совет упразднен. Село административно стало относиться к Русско-Юрткульскому сельскому Совету.

1954 г. Колхоз «Од-Ки», переименованный в колхоз имени Маленкова, объединял 72 двора и имел 4250 гектаров земли.

1959 г. В селе 214 жителей. К этому времени колхоз имени Маленкова объединился с колхозом имени Горького (Подлесные Мордовские Юркули) и стал называться имени Горького с центральной усадьбой в селе Базарные Мордовские Юрткули.

1987 г. Построено новое здание школы.

1989 г. В колхозе имени Горького 1205 свиней, 1180 овец, 1192 головы крупнорогатого скота из них 310 коров. Здесь же 41 трактор, 25 грузовых автомобилей, 15 комбайнов. Пожалуй, это лучшие показатели колхоза за всю его историю. Дальше наступили обвальные ельцинские реформы, и от достигнутого мало что осталось.

1999 г. В колхозе осталось 90 коров и 314 свиней. И поголовье скота

продолжает катастрофически уменьшаться, и это при том, что колхоз

имеет 3903 гектара земли, из которых 2926 – пашни.

Деревня Васильевка

В пяти верстах северо-западнее Базарных Юрткулей располагалось сельцо Васильевка (Аристовский выселок), которое возникло в первой половине XIX века при озере в 28 верстах от Спасска.

Название Васильевка сельцо получило по имени его основателя – Русскоюркульского помещика Василия Аристова, а второе название –Аристовский выселок происходило от его фамилии.

Позже по наследству от подполковника Василия Васильевича Аристова сельцо досталось его дочери Юлии Булич.

По данным 1859 года в сельце имелось 14 дворов и 165 жителей. Нетрудно заметить, что семьи здесь жили большие – в среднем 12 человек на семью.

Сельцо было бедным из-за малоземелья, ибо из 444 десятин барской земли Юлии Васильевны на крестьянские наделы отводилось всего 58 десятин. Впрочем, и после отмены крепостного права, вплоть до революции, надельный клин увеличился лишь до 67 десятин, что в отсутствии других ремесел было, безусловно, мало.

Сельцо Васильевка относилось к приходу Русско-Юрткульской церкви (восемь верст), а административно – к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Дореволюционная Васильевка – бедноватое, тихое сельцо, без каких либо природных преимуществ. В 1908 году в Васильевке 26 крестьянских хозяйств плюс восемь частных хозяйств и 176 жителей.

После Октябрьской революции сельцо по своему статусу стало деревней. Казалось, что при новой власти местные крестьяне заживут достойно, ибо получили земли во временное пользование значительно больше. Но грабительская продразверстка, голод и эпидемии нанесли деревне большой материальный урон. Велики были и людские потери, которые спустя десятки лет невозможно сосчитать. Все переживания, горечь утрат со временем ушли в глубокое забвение, и ныне трудно найти даже небольшие обрывки воспоминаний о том тяжелом периоде…

К 1929 году, после ряда трудных лет, в Васильевке на 37 хозяйств и 194 жителя приходилось 320 гектаров пашни. В деревне было 39 коров, 39 лошадей, 40 свиней, 184 овцы, 225 голов птицы, а из инвентаря – 12 однолемешных плугов, 10 двухлемешных, 37 деревянных борон, 15 железных, одна молотилка. Вот в расчете на часть этого скромного личного имущества крестьян и был создан в 1931 году колхоз имени Дзержинского.

Сегодня, спустя десятки лет, никому и в голову не придет, что вступая в колхоз, нужно было обобществить, то есть отдать в него часть своей собственности. Да ни один рабочий в городе никогда за свое рабочее место из дома ничего не приносил, кроме своих рук и знаний. И только крестьянин во времена сплошной коллективизации обязан был отдать свою землю, инвентарь и свою помошницу-лошадь. Отдать без возврата, про

просто так и никогда от этого не иметь ни выгод, ни компенсаций. Именно поэтому такое обобществление сравнимо с элементарным разбоем. По всей России вольный крестьянин с его высоким предназначением хлебороба-кормильца был закабален до рабского положения, когда каждый его шаг планировался, а мысли контролировались бдительными партийными идеологами.

К 1935 году колхоз имени Дзержинского объединял 26 хозяйств и имел 560 гектаров земли. Школы в Васильевке не было, и ребятам приходилось ходить учиться в соседнюю деревню Приютное.

Административно Васильевка так же относилась к Приютинскому сельскому Совету. В Васильевке жили семьи Малафеевых, Кузьминых, Глуховых, Дерябиных и другие. В годы Великой Отечественной войны погибло восемь жителей села.

После войны существенных изменений в колхозной жизни не наступило, и люди искали всякий повод, чтобы уехать из деревни от рабского колхозного труда. В 1950 году Васильевский колхоз имени Дзержинского влился в колхоз имени Ворошилова (Приютное), что окончательно решило судьбу деревушки.

В 1959 году в деревне было еще 84 жителя, но в 60-ые годы Васильевки не стало…

Сегодня уже никто не спорит о том, что затратно к каждой небольшой деревушке вести асфальт, линию электропередач, содержать школу, медпункт и другую социальную сферу. Проще было свезти бесперспективные деревни в одну центральную усадьбу, что и было сделано. Однако люди, получив на новом месте даже лучшие условия для жизни, почему-то всегда с грустью вспоминали свою деревню, где остались прикосновения их предков и то пережитое, в основе которого всегда была борьба за существование, за скудный кусок хлеба. Потому и не стоит васильевцам сожалеть, что однажды они решились переступить порог великого терпения и начали поиск новых путей к достойной жизни.

Деревня Приютное

Менее версты к западу от Васильевки располагалось сельцо Приютное (Сулацкий выселок), образованное в первой половине XIX века при озере Красном (Круглом) и реке Латкурке (которая текла по оврагу лишь в полую воду).

Название сельца – Приютное – объяснений не требует. Просто объясняется и второе название – Сулацкий выселок, ибо здесь обосновались переселенцы, жившие до этого на берегу озера Сулак в селе Русский Юрткуль. По местной традиции сельцо могло получить и другое название – Осиповский выселок, так как сельцо было образовано при разделе наследства дворян Осиповых из села Русский Юрткуль. Николай Иванович Осипов остался жить в селе, а его брат Павел Иванович выделился, переведя доставшихся ему крестьян, на свою долю земли.

К 1859 году в сельце Приютное было 16 дворов и 160 жителей, из 409 десятин помещичьих земель 158 десятин отводилось под крестьянские наделы. Это количество земли сохранилось за крестьянской общиной вплоть до Октябрьской революции.

Несложно заметить, что изначально семьи в Приютном были многолюдные, в среднем по 10 человек. Но впоследствии происходит более ранний раздел семей, взрослые дети предпочитали жить отдельно, и к 1908 году здесь имелось 42 двора и 180 жителей. Сельцо относилось к приходу Русско-Юрткульской церкви, а администра-тивно к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии.

В Приютном была школа грамоты, преобразованная затем в церковноприходскую. В сельце три ветряные мельницы, две крупо-рушки, лавка, кузница. Здесь имелось доста-точное количество колодцев, в которых довольно высокий уровень грунтовых вод, кроме того, было три озера, расположенных в восточном направлении от сельца.

Озеро Круглое в 200 метрах от сельца вполне обеспечивало скот водопоем. В нем так же купали лошадей. В озере водились караси.

В полутора верстах от сельца – озеро Конопляное, которое по своим размерам не уступало Круглому, но вода в нем все же была лучшего качества.

Озеро Карасево находилось в 2,5 верстах. Его водой пользовались меньше. Кроме этих озер были еще маленькие озера. Рельеф местности у деревни равнинный, но имел незначительные впадины и возвышенности, которые не нарушали общего равнинного расположения. Почвы здесь разнообразны: чернозем, суглинок, супесь, песок. Выгон имелся возле деревни.

После Октябрьской революции в деревне был создан сельский Совет. Воспоминаний местных жителей о революции, комбедах, голоде и НЭПе не сохранилось.

В 1926 году в местной деревянной крытой железом школе училось 55 учеников, часть из которых была из соседних деревень – Михайловки, Васильевки и Шингалеевки. Учительницей была Надежда Дмитриевна Денисова.

В 1929 году в Приютном 67 хозяйств и 331 житель. В деревне 67 коров, 47 лошадей и 506 десятин пашни. Из-за нехватки лошадей нагрузка на них была очень высокой. Довольно скромен был и инвентарь – 22 однолемешных плуга, 18 двухлемешных, 45 деревянных борон, 30 железных, четыре молотилки и одна веялка.

В 1931 году в Приютном был образован колхоз имени Ворошилова, в котором в 1935 году состояло 49 дворов. В колхозе было 1008 гектаров земли.

Тихая и трудолюбивая деревня не избежала репрессий. В 1931 году по 58 статье обвинялся председатель колхоза Павел Зеленовский, в 1933 году были репрессированы Никифор Горбунов и Иван Капитонов, а в 1937 году – Федор Зеленовский.

Сегодня, задним числом, можно с уверенностью сказать, что сталинский режим с его массовыми репрессиями, шантажом и уничтожением неугодных значительно подорвал военную и политическую мощь Советского государства и стал основной причиной столь катастрофических поражений в годы войны, и всякая победа приходила за счет огромных людских потерь…

За годы войны приютнинцы потеряли на фронтах 35 человек, не считая раненых, искалеченных душой и телом…

Трудно было и после войны. Не секрет, что страна восстанавливалась за счет жуткой эксплуатации, правда, в отличие от черных тридцатых народ понимал всю серьезность и масштабность последствий войны.

В 1950 году к местному колхозу имени Ворошилова присоединились колхозы Михайловки и Васильевки. Однако слияние колхозов не спасало эти деревни, ибо без достойной оплаты труда, без нормальных условий жизни, без должного внимания деревни обезлюживались.

В 1953 году в Приютном упразднили сельский Совет, после чего деревня вошла в состав Грибовского сельского Совета.

В 1959 году в деревне 113 жителей, а в 1988 году в обреченной деревне осталось всего одно хозяйство и четыре жителя. Это был последний миг жизни деревушки, которая как бесперспективная была ликвидирована…

Деревня Шингалеевка

Чуть более полверсты к северу от Приютного находилась Шингалеевка, одна из многих забытых ныне деревушек. Сегодня о ней помнят единицы, даже точного названия никто не знает, ибо в документах встречалась и Шигалеевка…

Об образовании деревни сведений нет, хотя упоминается, что в 1770-х годах часть деревни принадлежала Ивану Александровичу Бутлерову, у которого было 11 душ мужского пола, а другая часть была во владении прапорщика Саввы Даниловича Данилова, у которого здесь было 18 душ.

Однако более известный период в истории деревни начинается с середины XIX века, когда деревня была во владении Юлии Васильевны Булич. Здесь у помещицы было 248 десятин земли, из которых лишь 35 отводились на крестьянские наделы. к 1859 году в Шингалеевке восемь дворов и 72 жителя.

Примечательно, что Шингалеевка относилась к приходу села Никольское (Татарстан). Здешнюю церковь построил в 1795 году Христофор Львович Молоствов. Церковь каменная, трехпрестольная с главным престолом во имя Казанской Божьей Матери. Примечательно и то, что местная икона Казанской Божьей Матери, очень чтимая, по легенде была явленной.

После отмены крепостного права у шингалеевской общины остались те же 35 десятин.

Административно деревня относилась к Юрткульской волости (восемь верст) Спасского уезда (26 верст) Казанской губернии.

Численно деревушка на протяжении многих лет почти не менялась. В 1910 году здесь было 10 дворов и 83 жителя.

После революции шингалеевцы получили до 150 десятин земли, но в голодный 1921 год население деревушки значительно сократилось. к 1926 году здесь остался всего 31 житель.

Деревня бедная, к тому же находилась в незавидном месте. Выгон у шингалеевцев был небольшой, и поэтому свой скот им приходилось пасти в стаде деревни Михайловка. Лугов здесь тоже не было, как и открытых водоемов, поэтому воду для своих нужд шингалеевцы брали из колодцев.

Через все пользование шингалеевцев проходил овраг Ладкур, в полую воду по оврагу текли довольно бурные мутные потоки, превращаясь в речку Ладкурку, которая ежегодно наносила громадное количество песка, постепенно засоряя пахотные земли, превращая их в песчаную почву.

Рельеф местности у деревушки равнинный, но само поселение находилось в низменном месте, поэтому часто заливалось весенними водами.

Считается, что Шингалеевка была ликвидирована во время коллективизации.

Деревня Михайловка

Рядом с Шингалеевкой была другая деревня – Михайловка. Эти деревни разделял лишь овраг. Михайловка - деревня Приютинского сельского Совета, располагались в северно-восточной части района, в 58 км от Старой Майны, хотя прежде, по старой дороге, этот путь составлял всего лишь 32 км.

Деревня Михайловка, или Жедринский выселок, образована в середине XIX века. Оба названия указывают на принадлежность выселка к дворянскому роду Жедринских. Название Михайловка выселок получил по имени помещика, второе название – от его фамилии. Михаил Жедринский получил дворянство по военной службе. Жедринские всегда служили Отечеству, а истоки их род-словной относятся к древнему благородному дворянскому роду.

В середине XIX века Жедринские имели владения в Волостниковке, Жедяевке, Русских Юрткулях, Шмелевке. В их владения входили деревни Михайловка, Жедринка, что у села Кузнечиха (ныне – Республика Татарстан). Позже владения Жедринских ограничились только Волостниковским имением, а образованный выселок Михайловка (Жедринский выселок) перешел в пользование дворян Ляпуновых.

К 1859 году в деревне Михайловке (Жедринский выселок) у Марфы Ивановны Ляпуновой было 12 дворов и 154 жителя. Бросается в глаза многолюдность здешних семей – в среднем Михайловская семья состояла из 13 человек. Из 493 десятин помещичьей земли лишь 64 отводились под крестьянские наделы. Этот, безусловно, малый размер земли оставался вплоть до Октябрьской революции.

Природа Михайловки не отличалась привлекательностью – равнинный рельеф с разнообразными почвами: чернозем, суглинок, супесь. В западной части участка находились луга под названием Ржавцы. Усадебная земля располагалась в восточной части землепользования и кстати, весьма не удачно – по весне Михайловку часто подтопляло.

С юга к землям Михайловки примыкали земли деревни Приютное, с запада – Умовки и Грибовки, с севера – Грибовки и Бекетовки, с восточной стороны – деревни Шингалеевки.

Административно деревня Михайловка относилась к Юрткульской волости (восемь верст) Спасского уезда (26 верст) Казанской губернии, а по церковному приходу – к Русско-Юрткульской церкви.

В 1908 году в Михайловке 34 двора и 190 жителей. Имелась ветряная мельница, кузница. Воду для своих нужд жители брали из колодцев.

Местная помещица, известная в уезде общественная деятельница и попечительница Елизавета Александровна Ляпунова организовала в деревне приют, в котором находилось до 35 сирот. Однако после революции имущество помещицы было конфисковано, и приют остался без средств к существованию.

Октябрьская революция способствовала значительному увеличению земельного обеспечения здешних крестьян. Но простое увеличение земельного надела более чем в шесть раз не стало показателем улучшения материального положения крестьян. Более того – резкое увеличение наделов для многих крестьян оказалось бесполезным. У крестьян не было достаточного количества семян, рабочего скота, инвентаря, к тому же многие были просто не готовы обработать такое количество земли. Но главное – урожай как излишки отбирался продотрядами. Именно поэтому увеличение наделов лишь усиливало эксплуатацию крестьян. Без ощутимых стимулов все революционные преобразования ожидал провал.

В истории Михайловки известен факт о том, что из деревни в 1927 году изъявили выселиться 15 дворов и 110 едоков к оврагу Ржавец, образовав поселок Михайловский, однако история его была скоротечной и воспоминаний о нем не сохранилось. Тем не менее, преобразования в деревне продолжались, так в 1928 году, в Михайловке было образовано семенное товарищество - «Новая деревня», в которое вошли 32 хозяйства с 219 едоками. Из этих хозяйств 13 были бедняцкими, 18 середняцкими и одно зажиточное.

Рассказывая о крестьянской жизни предколхозной деревушки, нельзя обойтись без анализа материального положения здешних крестьян. Так, в 1929 году на все 40 хозяйств с 288 едоками в деревне было 28 лошадей, 31 корова, 34 свиньи, 146 овец и 410 десятин пашни. Из инвентаря имелось 13 однолемешных плугов, 14 двухлемешных, 32 деревянные бороны, девять железных борон, две молотилки, две веялки. Видно, что тягловой силы в деревне не хватало, поэтому нагрузка на каждую лошадь была значительной.

В период коллективизации в Михайловке в 1931 году был образован колхоз имени Буденного. к 1935 году в колхозе состояло 32 двора, а за хозяйством числилось 847 гектаров земли.

Население деревни все русские. Здесь жили семьи Смирновых, Качкаевых, Гришиных. В годы Великой Отечественной войны деревня потеряла 30 человек.

В 1950 году колхоз имени Буденного присоединился к Приютнинскому колхозу имени Ворошилова, после чего деревня Михайловка потеряла свое былое значение.

В 1959 году в Михайловке было 106 жителей, но эта цифра неуклонно уменьшалась. Хотя жителей деревни никто не выгонял, но условия жизни здесь были заметно хуже, чем в других местах, и люди догадывались о своей никчемности и тихо покидали родные места.

В 1983 году в Михайловке в восьми хозяйствах оставалось 20 человек. И это были последние годы существования деревни – Михайловка была признана неперспективной и ликвидировалась…

Деревня Умовка

Чуть более двух верст к юго-западу от Михайловки располагалась деревня Умовка.

Выселок Умовка был основан в первой половине XIX века у истока Ржавца помещиком Иваном Павловичем Умовым из села Русский Юрткуль.

К 1859 году в небольшом выселке было восемь дворов и 89 жителей. Здесь у помещика Умова име-лось 752 десятины земли, из которых лишь 37 отводились под крестьянские наделы, размер которых оставался неизменным до Октябрьской революции. Безусловно, что с увеличением числа жителей земельное обеспечение здешних крестьян ухудшалось. Если учесть, что при трехполье засевалось лишь две трети наделов, то этой земли явно не хватало для нормальной и стабильной жизни. Издавна считалось, что на каждого взрослого члена семьи на год требовалось запасти не менее 12 пудов хлеба, кроме того, для лошади требовалось до 16 пудов овса, здесь же на каждую десятину надо было семян 12 пудов, кроме того, надо было сколько-то продать на уплату податей и т. д.

Выселок относился к приходу Русско-Юрткульской церкви, а административно к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Примечательно, что Умовы получили дворянство по военной службе. Так Иван Павлович дослужился до звания подполковника, а его сын П. И. Умов - до штабс-ротмистра.

В 1908 году в Умовке 31 двор и 198 жителей. Имеется две крупорушки, барская усадьба и сад.

После революции земельное обеспечение умовских крестьян значительно улучшилось, но как и везде, умовцы пережили трудные времена военного комму-низма, голод, эпидемии. Ныне все это забыто, но накапливающийся горький осадок обид и разочарований от непродуманных перемен, директив и просто элементарного равнодушия власть имущих к судьбам жителей небольшой деревушки перерастал в молчаливое недовольство, что определило драматический конец истории Умовки.

Интересно, что после революции большинство бывших помещиков в нашем крае как-то незаметно растворились в городах России или за границей, а вот умовская помещица Варвара Александровна Умова осталась в деревне с семьей из шести человек. Безусловно, она стояла под бдительным наблюдением новой власти. Согласно закону от 19 февраля 1918 года помещичья собственность была отменена навсегда, и бывшие владельцы земель согласно первому параграфу инструкции «Переходных мер» подлежали выселению из принадлежавших им имений. Потому пришлось Варваре Александровне жить с семьей на квартире, а землей пользоваться на общем основании.

В 1924 году достопримечательность деревни – Умовский сад площадью восемь десятин с 771 плодовым деревом был сдан в аренду. Среди арендаторов были Яков Ефимов, Петр Кондратьев, Павел Чудин, Дмитрий Абрамов и другие, всего девять человек. В усадьбе еще были целы деревянный дом с тесовой крышей, амбар, баня, конюшни, подвал, погреб, ледник.

После ряда трудных лет в 1929 году в деревне на 43 хозяйства и 179 жителей было 33 коровы, 21 лошадь, 183 гектара пашни. Нетрудно заметить, что после 12 лет Советской власти половина умовцев оставалась безлошадными, а из всего сельхозинвентаря у крестьян было 13 однолемешных плугов, 16 двухлемешных, 32 деревянные бороны, семь железных, три молотилки.

Вот в расчете на это небогатое крестьянское имущество в 1931 году в деревне был образован колхоз «Пролетарий». к 1935 году колхоз объединял 41 хозяйство и имел 807 гектаров земли.

В то время в Умовке жили семьи Абрамовых, Вихревых, Ефимовых, Константиновых, Майоршиных, Репиных.

В Великую Отечественную войну умовцы потеряли 25 человек.

В 1950 году колхоз «Пролетарий» влился в колхоз им. Ворошилова из соседней деревни Приютное.

В 1959 году в Умовке 119 жителей, а через 20 лет осталось всего 31. В начале 80-х годов деревня была ликвидирована как неперспективная.

Умовка еще помниться по зеленой улице, по домам с тесовыми крышами, по колодцам с прекрасной водицей…

За все время существования деревни умовцы не видели даже проблесков достойной жизни. Казалось бы, они не должны жалеть покинутых ими очагов. Но невозможно передать словами безмерную грусть покидавших свою деревушку людей, будто оставляли они здесь кусочек своей души и обустроившись на новом месте, всегда с тоской вспоминали родную Умовку, передавая теплоту своих воспоминаний своим детям и внукам. И хотя вряд ли кто из них захотел бы вернуться в тесную деревенскую избу, крытую соломой, взяться за непослушную соху и сидеть в вечерней темноте с тлеющей лучиной или керосиновой лампой, но все же за повседневной суетой, достигнув некоего благополучия, умовцы часто в мыслях возвращались в свою старую, убогую деревушку, пытаясь найти на земле предков душевное удовлетворение и покой.

Деревня Грибовка

Менее двух верст к западу от Умовки расположилась деревня Грибовка. Здесь имеется: средняя школа, дом культуры, детский сад, медпункт. Возле деревни расположено четыре кургана – предположительно бронзовый век. В 1999 году в деревне 208 хозяйств и 519 жителей.

Сегодня Грибовка – дальняя северная окраина района. Трудно поверить, что совсем недавно ее плотно окружало несколько деревень, но в последней трети XX столетия местность словно пропололи, рядом осталась лишь деревня Бекетовка. Сегодня здесь все воспринимается иначе, и этот образовавшийся простор полей, огромное небо и даже те старые, полустертые курганы, что придают ландшафту особою загадочность, заставляя выхватывать из памяти все, что осталось из школьных исторических понятий, порой смешивая исторические эпохи и невольно будоража пробудившее воображение...

Впрочем, прошлое Грибовки имеет свою историю, отдаленную от древних курганов большим временным разделом. Грибовка как сельцо возникло к середине XIX века под мало кому сейчас известным названием Екатериновка. Название было получено по имени владелицы – надворной советницы Екатерины Николаевны Грибовской, переселившей своих крестьян из села Матвеевка на свой, отдаленный от села, участок земли. Образовавшееся сельцо кроме названия Екатериновка почти одновременно получило и другое название – Новоселье, которое надолго стало основным названием сельца. Забегая вперед, отмечу, что лишь в конце XIX столетия стало встречаться и другое название – Грибовка, ставшее при Советской власти основным названием деревни.

К 1859 году в сельце Новоселье был 51 двор и 383 жителя. Здесь у помещицы Екатерины Грибовской имелось 1752 десятины земли, из которых на 67 издольных (барщинных) крестьянских тягол отводилось 708 десятин. Воду крестьяне брали из колодцев, а с восточной стороны сельца находилось болото Полвода.

Новоселье (Грибовка) относилось к Матвеевскому церковному приходу, что был в пяти верстах, а административно – к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Скромная история Новоселья не блещет громкими событиями. Для отдаленного сельца знаменательным становится каждый необычный эпизод. Так 12 сентября 1885 года в сельце открылась школа грамоты, первым учителем которой стал Михаил Никифорович Стрельников – простой крестьянин, получивший лишь домашнее образование. Безусловно, знания его не были велики, но простое человеческое желание передать другим то небольшое, что сам освоил с трудом, поделиться радостью познания выделяло его из общей толпы. К тому же стать учителем для простого крестьянина было весьма престижно.

Шаг за шагом просвещение входило в крестьянский быт, совершенствовалось, набирало опыт. Но первые учителя остались в истории как первопроходцы, которым было особенно трудно. 2 ноября 1887 года Грибовская школа грамоты была преобразована в земское училище, располагаемое в собственном доме, построенном попечителем – местным помещиком Николаем Федоровичем Грибовским. Классная комната в училище была одна. Кроме нее была комната для учительницы. С момента преобразования школы учительствовала здесь Елена Ивановна Евдокимова с окладом 200 рублей в год, а законоучителем был дьяк из Матвеевки Степан Логинович Козлов с окладом 40 рублей в год. Ученики были все местные, русские – 38 мальчиков. Содержалось училище на пособие земства и пожертвования помещика.

В 1908 году в сельце 127 дворов и 766 жителей. У крестьянской общины 750 десятин надельной земли. В Новоселье имелась лавка, кузница, пять ветряных мельниц, барская усадьба.

О революционных событиях, о жизни грибовцев в первые годы советской власти, об их настроениях и тревогах воспоминаний не сохранилось. Возможно, это и к лучшему, ибо после революционных обещаний лучшей крестьянской доли наступили грабительские поборы, раздор, тревога за свое будущее и унижение.

Сельский Совет в деревне был образован в 1918 году. Изначально он назывался, как и повсеместно – Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. С первых же шагов новая власть стала разрушать привычный образ жизни. Появились шустрые, нагловатые комбедовцы, наделенные сомнительными полномочиями грабительские продотряды. Вслед за ними в деревню пришло разорение, голод, эпидемии, людские потери.

Трудно выбрать из этой прокатившейся дикой революционной волны что-либо достойное памяти. Исключением, пожалуй, может служить то, что несмотря ни на какие трудности, в деревне работала школа, в которой в 1926 году училось 50 учеников. Учительницей в этой деревянной, крытой железом школе была Вера Григорьевна Тренина.

К концу 20-ых годов повсеместно развернулась агитация за объединение крестьянских хозяйств. В 1928 году в Грибовке было создано товарищество «Победа», в которое вошли 22 крестьянских хозяйства с 137 едоками. У товарищества было 28 голов рабочего скота и 160 десятин пашни. В 1929 году, 1 июля, было создано кооперативное товарищество «Красная яблоня», но вскоре было ликвидировано. Крестьяне не могли освоить новые отношения, потому что прежние, испытанные, проверенные временем, считались более надежными и справедливыми.

В 1929 году крестьяне Грибовки на 174 хозяйства и 872 жителя имели 111 лошадей, 175 коров, 839 овец, 79 свиней и 1016 гектаров земли во временном пользовании. Если количество скота разбросать по дворам, то получится не густо. Интересно, что из инвентаря у грибовцев было 149 однолемешных плугов, 53 двухлемешных, 198 деревянных борон, 13 железных, 10 молотилок, 48 веялок, одна сортировка. Вот в расчете на это крестьянское имущество и был образован в Грибовке в 1931 году колхоз "Доброволец".

Название колхоза, конечно, не соответствовало действительности, коллективизация в деревне проходила сложно и сопровождалась жестким раскулачиванием, цель которого заключалась в том, чтобы за счет конфискованного имущества создать материальную базу колхоза, с другой стороны, судьба раскулаченных должна была послужить поучительным примером для остальных и то, чтобы остальные смирились с бедностью.

Крестьян, зачисленных в кулаки, выселяли в дальние края семьями, с малолетними детьми, практически без средств к существованию, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе. Так в Грибовке 25 марта 1931 года был раскулачен Федор Петрович Родин, 52 лет, с женой Прасковьей, 50 лет, и сыном Федором, 11 лет. Хозяйство у них было признано кулацким - на момент раскулачивания имелся каменный дом, лошадь, корова и овца. Основное обвинение заключалось в том, что до революции семья Родина имела 40 десятин земли, четыре лошади и применяла в сезон наемный труд. Были и шаблонные обвинения - высказывался против Советской власти и коллективизации.

Раскулачен лишенец Родин Тихон Поликарпович, 35 лет, с женой Антониной, 35 лет, и детьми: Петром -7 лет, Александрой - 4 лет, Анатолием -3 лет и Николаем -7 месяцев. Хозяйство кулацкое - имел каменный дом, лошадь, корову, овцу, ветряную мельницу, до революции имел 40 десятин земли, четыре лошади. Основное обвинение - невыполнение хлебозаготовок, Тихон Поликарпович по статье 61 был оштрафован на 250 рублей и имел год принудительных работ. Инвалид, он «агитировал против Советской власти и коллективизации».

Канаев Иван Ларионович, 38 лет, семья: мать, жена и пятеро детей. Кулак, так как имел каменный дом, лошадь, корову, 12 овец. До революции был торговцем - имел патент третьего разряда. Обвинение – бывший торговец, имеющий противоколхозное настроение.

Эти семьи без суда, лишь по спущенной сверху разнарядке были отправлены в Казахстан. У выселяемых конфисковывались усадьбы с постройками, средства производства, ценности. Выселяемым разрешалось оставить самые необходимые вещи и простейшие средства производства: лопату, топор, пилу…

Помогали местной власти и печально известные «Тройки», так 5 декабря 1932 года тройкой ОГПУ были репрессированы Бухлаев Сергей Потапович, отец троих детей; Бызов Семен Иванович, отец четверых детей, Володина Аграфена Павловна, мать двоих детей. Сокрушительные тройки ломали судьбы не только безвинных крестьян, но и их детей, сея обиды и разочарования.

Не прекращающиеся репрессии, раскулачивание, слабая отдача колхозов и неурожай 1932 года привели Отечество к очередному голоду 1932-33 годов, охватившему, по мнению историков, до 30 миллионов человек. Однако вместо помощи голодающим за границу было отправлено 18 миллионов центнеров зерна... Несмотря на голод и очевидную несостоятельность крестьян выполнить хлебозаготовки и заплатить налоги, на местах беспощадно боролись с недоимщиками, не считаясь с их бедственным положением.

12 ноября 1932 года было описано хозяйство Ивана Прокофьевича Володина. В описи дом, оцененный в 100 рублей, амбар - 25 рублей, баня - 10 рублей, сарай - 15 рублей, корова - 100 рублей, теленок - 15 рублей.

17 марта 1933 года описано хозяйство Михаила Трофимовича Володина, 5 июня - Канаева Семена Кирилловича, Володина Михаила Прокофьевича за отказ уплаты дорожно-строительного налога в сумме 55 рублей.

Печальный список можно продолжить. Самое страшное в том, что такое происходило во всех селениях России. Избавляясь от расчетливых, умелых крестьян, надуманно приписанных к кулакам, режим заметал следы своего неумелого правления.

Практически при Советской власти не было условий для образования кулацких хозяйств, ибо землю всем выделяли строго по норме на каждого едока, а жесткая продразверстка не позволяла иметь приличный доход. К тому же, все население пережило страшный голод 1921-22 годов, после которого осталось ограниченное количество скота. Как правило, к кулакам причислялись те крестьяне, кто еще до революции сумел построить добротный дом, кто когда-то имел много скота или земли, или же в сезон нанимал помощников, хотя погодные условия часто вынуждали прибегать к наемному труду, но спустя годы это обстоятельство вдруг стало поводом для преследований. На словах новый режим боролся с эксплуататорами, но на деле сам стал чудовищным эксплуататором.

Вспоминая тяжелое прошлое, мне не хочется настраивать людей на сведение счетов, с другой стороны, все незаслуженно обиженные, их дети и внуки хотят услышать слова признания и покаяния за совершенные преступления с тем, чтобы облегчить душу всем – это и есть беспристрастный общественный суд над прошлым...

Из дальнейшей деревенской хроники: И.С. Володин 1941 – 1945 годы. За время Великой Отечественной войны грибовцы потеряли 67 своих односельчан.

Единственным участником Парада Победы в Москве из Старомайнского района был командир орудия, сержант Иван Степанович Володин. За свои ратные подвиги наш земляк из Грибовки был награжден двумя орденами Красной Звезды и двумя орденами Великой Отечественной войны.

1957 год. Колхоз «Доброволец» объединился с колхозами Бекетовки и Алашеевки и стал называться имени Жданова.

1959 год. Население Грибовки – 566 жителей.1960 год. К колхозу имени Жданова присоединились колхозы Приютного, Васильевки, Михайловки. Укрупненный колхоз назвали «Октябрь». Его предсе-дателем стал Николай Васильевич Петров – руково-дитель строгий, но справедливый, поэтому и дисциплина при нем в хозяйстве была. При нем колхоз перешел на денежную оплату труда. Передовой механизатор Петр Прорехин за январь заработал более ста рублей - огромная по тем временам для селян сумма. Был построен коровник на 200 дойных коров, свинарник на 600 голов, ремонтная мастерская, зернохранилище, двое автовесов. Примечательно, что колхоз, так же, как и другие, имел птичник и от 1760 кур получил 80500 яиц.

В 1979 году в Грибовке 465 жителей. Постепенно за счет исчезающих деревень, состоявших в одном колхозе, население Грибовки увеличивается, здесь на центральной усадьбе было построено более 50 квартир, образовавших новую улицу. В деревне и сегодня бытует прежнее разделение, так ее среднюю часть называют Грибовкой, северную - Чухловкой, а южную - Ивановкой. Улицы в деревне широкие, словно проспекты. В деревне построены типовые дом культуры, здание конторы…Может, эти изменения и социальные достижения стали поводом для того, чтобы Грибовку возвели в статус села или повлиял черный след глубокого примитивного атеизма, который продолжительно находил любой повод, чтобы запутать, переиначить прежние российские традиции, и эта преднамеренная путаница пустила глубокие корни. И сегодня у многих уже сделаны записи в паспортах, что родились в селе, а не в деревне, потому ныне трудно восстановить правильный статус Грибовки.

Невольно напрашивается единственный выход – построить в ней Божий храм, но в переживающей трудные времена деревне осуществить этот вариант очень тяжело, потому эту проблему приходится отложить до лучших времен.

1989 год. Колхоз «Октябрь» уже довольно крепкое хозяйство. Оно имело 2049 голов крупного рогатого скота (из них 600 коров), 1198 свиней, 2074 овцы. Да и техники было достаточно: 51 трактор, 28 грузовых автомашин, 21 комбайн.

В деревне продолжала действовать старая ветряная мельница – ветряк. Рассказывали, что мука здесь получалась отменная. Правда, дощатых крыльев на ней уже не было – работала она от электродвигателя. Но, тем не менее, мельница эта была своеобразной достопримечательностью Грибовки. Но не смогли грибовцы сохранить свой ветряк до конца столетия – разрушили, растащили. Теперь во всем районе не найти атрибутов дореволюционной деятельности крестьян, и вряд ли наши потомки смогут полюбоваться работой ветряной и водяной мельниц.

После необдуманных ельцинских реформ в здешнем колхозе начался затяжной спад сельскохозяйственного производства. К тому же несколько лет грибовцам просто не везло: в 1997 году весь урожай зерновых был заражен головней, в 1998 году – засуха, в 1999 году – градом побило 1641 гектар посевов.

В колхозе всего 6960 гектаров земли, из которых 4182 – пашни. Свиноводство и овцеводство изведено полностью. В 1999 году дойное стадо сократилось до 125 голов.

Деревня Бекетовка

В трех верстах к северу от Грибовки расположилась деревня Бекетовка, ныне отделение Грибовского колхоза «Октябрь».

Бекетовка как частновладельческий выселок из деревни Шмелевка был основан в начале XIX века при озере Чистом и принадлежал дворянам Бекетовым. Интересно, что к 1816 году в деревне, состоявшей во владении Александры Матвеевны Бекетовой, было всего восемь жителей, а вот к 1859 году было уже 12 дворов и 164 жителя. Из 840 десятин земли Владимира Николаевича Бекетова лишь 98 отводились на крестьянские наделы. То же количество оставалось и после отмены крепостного права.

Сельцо Бекетовка относилось к Матвеевскому церковному приходу, но начиная с 1888 года, оно стало относиться к приходу церкви в селе Лебяжье (три версты, ныне – Республика Татарстан). Там же бекетовцы хоронили своих усопших.

На базар бекетовцы ходили в основном в Матвеевку. Практически все у них было покупное – от холстины до горшка. Сами же они продавали результаты земле-дельческого труда и животноводства.

С северо-востока у деревни находился Бекетовский хутор – барская усадьба, где располагался одноэтажный деревянный дом с постройками, обнесенный канавкой, и барский сад площадью около двух десятин.

В 1908 году в Бекетовке 52 двора и 341 житель. Здесь церковно-приходская школа, три мелочных лавки, кузница, пять ветряных мельниц. В Бекетовке было построено несколько кирпичных домов. Предполагаю, что кирпич для их строительства был привозной.

Воду для своих нужд бекетовцы брали из колодцев, глубина которых была от семи до пятнадцати метров. Обычно воду брали с помощью отчепа – журавля – длинной жерди, вставленной в рогатину с грузом на заднем конце.

Еще одна мелочь из деревенской жизни. Осенью куры обычно переставали нестись, и заботливые хозяйки, чтобы сохранить яйца к престольному здесь празднику Рождества, делали запас, укладывая яйца в ящик и пересыпая их золой. Впрочем, некоторые пробовали опускать яйца на мгновение в кипяток, отчего внутри яйца образовывалась пленка, предохраняющая его от внешних воздействий. Был и более простой способ хранения – яйца укладывали в горшок, который через день или два, прикрыв сверху ладонью, переворачивали и осторожно трясли - яйца долго сохраняли свою свежесть. Можно было яйца уложить в обруч от кадушки и каждый день его двигать – тоже прекрасный способ сохранения яиц.

После революции в Бекетовке был создан сельский Совет. О продотрядах, голоде и НЭПе воспоминаний не сохранилось.

В 1927 году в деревне была построена деревянная, крытая железом начальная школа, в которой училось 45 учеников. Преподавателем была Станиславская.

В 1928 году в деревне был образован ТОЗ «Прогресс», в которое вошли 27 хозяйств со 152 едоками. В ТОЗе было 30 голов рабочего скота и 228 десятин пашни.

О материальном положении бекетовцев в предколхозный период можно узнать из данных за 1929 год. На 92 хозяйства и 474 жителя было сто коров, 77 лошадей, а из инвентаря – 27 однолемешных плуга, 45 двухлемешных, 17 деревянных борон, девять железных, три молотилки, две сортировки, 13 веялок и 743 гектара пашни.

В 1930 году в деревне 98 дворов и 486 жителей. В марте этого года здесь образован колхоз «Путь Ленина», но он не состоялся, тем не менее, избежать коллективизации в Бекетовке не удалось, и уже в 1931 году в деревне был образован колхоз под названием «РККА» (Рабочее-Крестьянская Красная Армия)

Бекетовка не избежала репрессий. По стандартной 58 статье был арестован Сергей Дмитриевич Ильин, отец шестерых детей. Немногим раньше был арестован его брат Иван, отец четверых детей. В 1937 году он был арестован вторично и расстрелян.

Искусственно обостряя классовую борьбу на местах, сталинский режим не считался с тем, что у оставшихся без отцов детей сохранится к этому самому режиму недоверие, ненависть и обида.

Бекетовка была тихой, мирной деревушкой, где жили семьи Игнатьевых, Ильиных, Козловых. В годы Великой Отечественной войны погиб 41 уроженец деревни.

При колхозном строе жилось трудно. Кроме непосильных налогов, пустого трудодня ощущалась и проблема с дровами. Украдкой рубили кустарник в Киселевском лесу, делали кизяки, топились соломой.

В 1950 году Бекетовский колхоз объединился с Алашеевским и стал носить имя Жданова.

В 1953 году был упразднен Бекетовский сельский Совет, деревня переподчинилась Грибовскому сельсовету.

В 1960 году после очередного объединения колхоз имени Жданова вошел в грибовский колхоз «Октябрь». После объединения Бекетовка стала пустеть, люди стали переезжать на центральную усадьбу в Грибовку. Если в 1959 году в Бекетовке было 288 жителей, то через 20 лет осталось 157, а в 1999 году в 15 дворах жило всего 26 жителей.

В деревне ликвидировали овцеферму, свиноферму, коровник, и ныне в деревне не осталось рабочих мест, и судьба деревни практически предрешена.

Деревня Алашеевка

В трех верстах к северу от Бекетовки находилась ныне исчезнувшая, забытая деревня Алашеевка. Сегодня вряд ли кого удивила бы ликвидация отдаленной деревушки, ибо высокие цены на горючее сделали бы проживание здесь очень сложным. Но деревня была ликвидирована в 60-е годы, когда проблем с ГСМ не было, поэтому вынужденное переселение ее жителей воспринималось болезненно. Казалось, что стратегия местной власти бессмысленно жестко прошлась колхозным плугом по разоренным очагам этой небольшой заволжской деревеньки, зачисленной чиновниками в неперспективные. Под черными пластами жирного чернозема запаханы следы усадебной земли, обжитой трудом и потом нескольких поколений. Лишь осиротевшие, еще не тронутые жестокой рукой старые ветлы выдают ее прежнее местонахождение. Но и они доживают свой век…

Деревня Алашеевка образована в начале XIX века шмелевскими помещиками Алашеевыми и первоначально называлась Алашеевский хутор, здесь была барская усадьба. Вероятно, за богатые урожаи да за благодатные земли Алашеевский хутор имел и другое название – сельцо Хлебородное (Хлебодаровка).

К 1816 году в сельце, состоявшем во владении у майорши Екатерины Павловны Алашеевой, было 29 жителей. Позднее сельцо числится во владении шмелевского помещика, губернского секретаря Николая Андреевича Сойманова, а к 1859 году сельцо Хлебодаровка (Алашеевский хутор) перешло во владение к дворянскому роду Молоствовых.

В этом же году в сельце было 15 дворов и 123 жителя. Все русские. У местной помещицы вдовы майорши Александры Богдановны Молоствовой имелось здесь 194 десятины земли, и почти все они отводились под крестьянские наделы. Это говорит о том, что местные крестьяне были оброчные, то есть не отрабатывали за земельный надел барщину, а обходились оброком.

После отмены крепостного права в 1861 году и вплоть до Октябрьской революции количество надельной земли оставалось практически тем же.

Еще в последней четверти XIX века сохранялось название Алашеевский хутор, или Хлебодаровка, но уже все чаще стало употребляться в разговоре и документах простое – Алашеевка, что и стало с конца XIX века основным названием деревни.

В 1908 году в 37 дворах проживало 214 жителей. Здесь была мелочная лавка, три ветряные мельницы. Воду брали из колодцев.

Административно Алашеевка относилась к Юрткульской волости Спасского уезда Казанской губернии. После Октябрьской революции часть Спасского уезда, куда и входила Алашеевка, отошла в Самарскую губернию и стала относиться к Бекетовскому сельскому Совету Матвеевской волости Мелекесского уезда.

В 1929 году в Алашеевке 41 хозяйство. Из них, по определению Комитета общества взаимопомощи, 16 хозяйств с 82 едоками считались бедняцкими, семь хозяйств с 47 едоками - середняками малолошадниками, девять хозяйств с 69 едоками - середняками и девять хозяйств с 51 едоком – зажиточными. Всего 249 душ. Земля в деревне распределялась по едокам – на каждого по 1,5 гектара. Сеяли в основном рожь и овес, применяя трехпольный севооборот.

Местные крестьяне после нескольких трудных лет имели 54 лошади, 41 корову, 34 плуга, одну молотилку. Возле деревни был пруд.

В школу алашеевские ребята ходили в деревню Бекетовку за три километра. В Алашеевке жили семьи Курулиных, Лукашиных, Никишиных, Паниных.

В 1931 году в Алашеевке был образован колхоз имени Фрунзе. Хозяйство было небольшое – в 1939 году оно объединяло 27 дворов и имело 928 гектаров земли.

Колхозный строй не принес материального благополучия алашеевцам. Здесь, как впрочем и везде, был скромный трудодень, принудиловка, серость быта.

В Великую Отечественную войну в Алашеевку не вернулось 13 человек.

В 1950 году алашеевский колхоз имени Фрунзе присоединили к Бекетовскому. Присоединенный колхоз стал называться имени Жданова. После этой реорганизации Алашеевка приходит в упадок. Плохие дороги, слабое медицинское обеспечение, практически пустой трудодень способствовали тому, что жители стали покидать деревню. Незначительная компенсация за отдаленность заключалась в том, что участки под картофель здесь выделялись большие, до 50 соток. Но их часто засевали подсолнечником, семечки продавали в Казани.

Идеологи внушали крестьянам, что колхозный строй для них великое благо. Но в жизни было наоборот – колхозная барщина крепко держала хлебопашцев на грани нищеты. Может быть, поэтому никто из теоретиков колхозного строя в колхозы не стремился.

В деревне до самой ее ликвидации сохранились почерневшие соломенные крыши, а печи топили соломой или стволами подсолнечника. Дрова экономили – использовали только при топке бань и когда нужно было печь хлеб. Дрова готовили за полтора километра, в зарослях Ясачки. В магазин, школу, библиотеку алашеевцы ходили за три километра в Бекетовку по бездорожью. Впрочем, до Старой Майны, а это более 40 километров, тоже ходили пешком – своих лошадей-то не было, а в колхозе не напросишься, ибо давала о себе знать система зависимости и унижения.

С созданием Куйбышевского водохранилища дорога до Старой Майны увеличилась до 55 километров. В 1959 году в Алашеевке еще оставалось 57 жителей. В 1960 году происходит новое укрупнение колхозов, и алашеевцы оказались в колхозе «Октябрь» с центральной усадьбой в Грибовке. Но это не изменило жизнь деревни, потому вскоре она ликвидировалась.

Примечательно, что Алашеевские земли глубоко вклиниваются в территорию Республики Татарстан, и сама Алашеевка была более отдалена от Старой Майны, чем ее соседние селения Татарстана. Так, в трех верстах западнее Алашеевки было село Лебяжье, принадлежавшее бывшему шмелевскому помещику, коллежскому секретарю Андрею Александровичу Ростовскому. На разных этапах своей истории село называлось сельцо Александровка (по имени отца помещика), затем – Ростовкой и наконец, Лебяжье. Относилось оно к Матвеевскому приходу, но в 1888 году из Матвеевки в Лебяжье был выделен престол, и в этом же году на средства прихожан построена трехпрестольная деревянная церковь с главным престолом в честь Рождества Христова. С этого времени и стала относиться Алашеевка к приходу этого села. Там же, на сельском кладбище, алашеевцы хоронили своих усопших.

В 1907 году в Лебяжье в 84 дворах было 564 жителя. Сегодня этого села нет…

Восточнее Алашеевки расположилась деревня Отрада (Республика Татарстан). В 1834 году она значилась во владении шмелевского помещика подполковника Николая Павловича Алашеева, который в 1820-1823 годах был предводителем уездного дворянства.

В 1850 годах сельцо Отрада практически разделялось на две части, одна из которых была во владении Екатерины Павловны Фалеевой, другая – Михаила Павловича Эленц. Позже в деревне было владение Ляпуновых.

В 1908 году в Отраде 597 жителей, две барские усадьбы, лавка, ветряная мельница, кузнечно-слесарная мастерская.

По воспоминаниям старожилов, после революции барин Василий Викторович Ляпунов собрал сход, и все имущество разделил между крестьянами. Кстати, Ляпунов пользовался большим уважением в округе. Несколько лет он служил врачом Спасской земской больницы, затем был председателем Спасской уездной земской управы, а позднее был избран членом губернской земской палаты.

Отрада и сегодня сохранилась. В ней чуть больше 60 дворов и около 200 жителей.