Назад

На главную страницу

Взгляд в прошлое

ЖЕДЯЕВСКАЯ ВОЛОСТЬ

Жедяевская волость образовалась в 1861 году с центром в селе Жедяевка. Волость административно относилась к Спасскому уезду Казанской губернии.

В Жедяевскую во-лость входило 15 селений: Новая Арчиловка, Аристовка, Жедяевка, Айбаши, Кокрять, Матвеевка, Пяти Озерки, Шмелевка, Березовка, Зеленовка, Никольский выселок, Волостниковка, Парашино, Старая Грязнуха, Новая Грязнуха.

По данным 1883 года, в Жедяевской волости было 1422 двора и 9079 жителей. Во владении крестьянских обществ было 13539 десятин земли, из них 10230 десятин пашни, во владении частных лиц было 9793 десятины, из них 5649 пашни. По количеству пашни это была самая обширная волость в будущем Старомайнском районе…

С 27 мая 1920 года Жедяевская волость стала административно относиться к Мелекесскому уезду Самарской губернии, затем Жедяевская волость была объединена с Юрткульской с центром в селе Матвеевка, а с 1928 года стала относиться к Старомайнскому району.

К 1999 году на территории бывшей Жедяевской волости сложились три сельских администрации: Жедяевская, Матвеевская, Волостниковская. Если сравнить количество жителей на территории бывшей волости в разные исторические периоды, то заметна тенденция к снижению численности населения. Так, например, в 1930 году в границах бывшей волости было 2849 хозяйств и 13531 житель, в 1999 году в тех же пределах осталось 1351 хозяйство и 2729 жителей, что почти в пять раз меньше…

По территории бывшей волости протекали реки Майна, Утка, Грязнушка, Ясачка. С созданием Куйбышевского водохранилища на территории бывшей волости произошли значительные изменения. О них более подробно изложено в историях селений, которых они коснулись. На территории волости осталась одна действующая церковь в селе Кокрять. Из примечательных мест можно назвать следы Майнского и Кокрятских древних городищ.

Деревня Арчиловка

О тправляясь из Старой Майны в северную часть района, сегодня приходится ехать по новой асфальтированной трассе мимо села Красная Река, ибо образовавшийся Старомайнский залив разорвал прежние короткие пути. Но мой рассказ пойдет все-таки по старым, частью уже исчезнувшим, заброшенным дорогам, которыми пользовались наши предки. Главная из них – это Симбирский коммерческий тракт, в общем-то, обычная проселочная дорога, только постоянная и за которой более-менее следили, поправляя мосточки и засыпая ямы и топи. Сегодня старый тракт сохранился лишь частично, но это не помеха для моего рассказа.

Первым селением по тракту было село Аристовка, но не доезжая до него версты три, к востоку от тракта, в 9 верстах от Старой Майны, расположилась деревня Арчиловка. Деревня образовалась в середине 19 века, когда ротмистрша Глафира Ивановна Лихачева (в девичестве Панаева), имея незаурядные деловые качества, расширяя имение своего покойного мужа, приобрела здесь земли и переселила на них крепостных из своей деревни Арчиловка Трех Озерской волости того же Спасского уезда, потому в отличие от основной деревни наш выселок назвали Новой Арчиловкой. Впрочем, в народе деревня вскоре получила и другое название – Безводовка. Это название подчеркивало то, что рядом с деревней не было реки или озера.

К 1859 году в деревне-выселке было 14 дворов и 111 жителей. Здесь у Лихачевой было 228 десятин земли, из которых лишь 85 отводились на крестьянские наделы. Деревня относилась к приходу Волостниковской церкви (7 верст) с главным престолом Знамения Пресвятой Богородицы. В 1864 году крестьяне Новой Арчиловки перешли в разряд собственников, но количество надельной земли у них стало еще меньше, всего 28 десятин. Это говорит о том, что здешние крестьяне согласились на четвертной надел, то есть получили по одной десятине на ревизскую душу, но без выкупа, потому деревня была очень бедной. Достаточно отметить, что здесь в окна вместо стекол обычно натягивали бычий пузырь…

В 1910 году в Новой Арчиловке (Безводовке) было 33 двора и 276 жителей.

Административно Новая Арчиловка относилась к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии, однако в 1920 году при новом административном делении Новая Арчиловка стала относиться к Аристовскому сельскому Совету Матвеевской волости Мелекесского уезда Самарской губернии.

При Советской власти здешние крестьяне получили земли во временное пользование значительно больше, но резкое увеличение наделов не способствовало улучшению их материального положения. У них не было столько семян, рабочего скота, к тому же неоправданная грабительская продразверстка лишила крестьян стимула, и бесполезное увеличение наделов лишь многократно закабалило их. Однако то, что деревня продолжала оставаться бедной, в какой-то степени спасало ее жителей от лишних разорительных набегов продотрядов, и потому в засушливый 1921 год в Новой Арчиловке было меньше людских потерь…

При НЭПе, с введением продналога и свободной торговли, крестьяне деревни несколько поправили свои хозяйства. В 1929 году в деревне на 54 двора было 46 лошадей, 54 коровы, 56 свиней, 165 овец. Из 298 жителей 120 были трудоспособными. У здешних крестьян по норме было 583 гектара земли, из них 504 - пашни.

В деревне для нужд вырыты колодцы 15- 16 метров глубиной, а у деревни вырыты два пруда для скота, которые заполнялись снежной и дождевой водой.

До коллективизации в тихой глухой деревушке соблюдали старые традиции, да и семьи здесь были еще многолюдными. Например, семья Николая Глазова состояла из 7 человек, Петра Осипова, Ивана Горшенина и Петра Ермакова – из 8 человек, Ивана Бутузова – из 9 человек, Василия Романова – из 10 человек и т. д. Ныне такие большие семьи в диковинку. Добротные дома дореволюционной постройки имели Ермаковы, Рябовы, каменный дом имели Глазовы, но они занимались еще и торговлей. Каких-либо барских строений в деревне не было.

В 1930 году в Новой Арчиловке был образован колхоз «Власть труда». Принудительный колхозный строй на словах выглядел привлекательно, но за словесными догмами и лицемерием скрывалась чудовищная эксплуатация деревни. Даже спустя десятки лет, трудно объяснить преднамеренное масштабное притеснение крестьян, которые сводили на нет саму идею революции как путь к улучшению их жизни. Например, известно, что в 1932 году был неурожай, потому в 1932-ом и 1933-ем годах повсеместно был голод. По стране за это время, по прикидкам исследователей, от голода умерло от 3 до 6 миллионов человек. В нашем крае до такой трагедии не дошло, однако люди вынуждены были употреблять в пищу все, что было можно и терпимо. Ожидалось, что государство, как было при царе, ввиду неурожая и голода окажет помощь или хотя бы снизит бремя налогов и хлебозаготовок. Но этого не произошло, напротив, плановое задание по хлебозаготовкам было увеличено, и валовый сбор зерна по стране был на 3,9 миллиона центнеров больше, чем в 1931 году, а как было отрапортовано по нашему региону - раньше намеченного срока. Многие крестьянские хозяйства, обложенные повышенным индивидуальным налогом, в этот неурожайный год были просто не в состоянии выполнить тяжелое бремя налогов, но за недоимки были введены штрафы вплоть до конфискации имущества. По этой причине в Новой Арчиловке 26 августа 1933 года у Михаила Егорова были отобраны дом деревянный, крытый тесом, амбар, конюшня, баня. У Петра Романова отобраны: конюшня, баня. У Павла Рябова конфискованы: дом, крытый тесом, амбар, баня, у него же, как у кулака, отобрано имущество: два старых тулупа, две пары старых сапог, сапоги голые (кирзовые), чапан, пиджак и женские поношенные ботинки… Это все считалось кулацким имуществом, конфискованное продавалось через продмаг. Здесь можно было купить карманные часы, отобранные у Николая Глазова, швейную ручную машинку, отобранную у Анны Горшениной, и другие вещи.

Сегодня с трудом воспринимается, что высокие цели и идеи революции опустились до уровня банального грабежа, который был лишь частью борьбы с беззащитным крестьянством. Маленькая, тихая, бедная деревушка не избежала несправедливых репрессий. 13 марта 1932 года был репрессирован по статье 58 п. 10 Романов Иван, отец пятерых детей, 30 декабря 1937 года по той же статье был арестован, а затем расстрелян Василий Глазов, отец пятерых детей… Сегодня всем понятно, что это были безвинные люди, но тогда ненасытному, диктаторскому монстру нужна была жертвенная дань, чтобы страх держал людей в послушании и доводил их до понимания счастья и радости в поголовной бедности, а богатство осталось в проклятиях…

В Великую Отечественную войну в небольшую деревушку не вернулось 23 человека… Примечательно, что после войны название Новая Арчиловка практически не встречается, а деревня называется просто Арчиловка. В 1951 году колхоз «Власть Труда» был присоединен к колхозу «Красное Знамя» (Аристовка). С образованием Куйбышевского водохранилища дорога от райцентра до Арчиловки удлинилась почти в три раза, потому люди по возможности стали уезжать из деревни.

В 1982 году после ликвидации колхоза им. Карла Маркса (Волостниковка), куда последнее время относилась Арчиловская бригада, на базе Арчиловки возникло подсобное хозяйство завода «Комета». Надо отметить, что с передачей деревушки заводу Арчиловка стала заметно обновляться, превращаясь в симпатичный поселок. В 1987 году здесь построена школа, к деревне подведена асфальтированная дорога, были построены квартиры, свинарник, водопровод. За счет переселенцев увеличилась численность деревни. В 1999 году в Арчиловке в 44 хозяйствах числилось 174 жителя. Здесь 1525 гектаров земли, из них 1196 - пашни, в местной начальной школе 16 учеников.

Безусловно, к концу 20 века с повышением цен на горючее отдаленная деревня стала обузой для переживающего трудные времена завода, и назрела пора его отделения. Как сложится в дальнейшем судьба деревни, покажет время.

Село Аристовка

Село Жедяевской сельской администрации, расположено в 26 километрах к северу от Старой Майны. В селе начальная школа, отделение колхоза «Родина». В 1 километре к северо-западу болгарское городище. В 1999 году в селе 53 хозяйства и 145 жителей.

От Старой Майны до Аристовки по старому Симбирскому тракту было всего 12 верст, что вдвое короче, чем по современной трассе. Ныне по старому тракту можно проехать только зимой, когда покроется надежным льдом Старомайнский залив…

Село Аристовка образовано в начале 19 века как частновладельческое сельцо дворян Аристовых. Известно, что еще прапорщик Тимофей Матвеевич Аристов имел земли и крестьян в Жедяевке, Матвеевке и Новиковке, а его сын, капитан Иван Тимофеевич Аристов, получив по наследству земли и крестьян, образовал у безымянного озера сельцо, названное по его фамилии Аристовкой. К 1816 году в сельце 157 жителей. От Ивана сельцо перешло по наследству двум его сыновьям, потому крестьяне были разделены на две общины, которые назывались по именам владельцев – Александровская и Николаевская. Братья относились к древнему благородному дворянскому роду и имели 1694 десятины земли, из которых 762 десятины отводились на крестьянские наделы.

К 1859 году в Аристовке 47 дворов и 584 жителя. Нетрудно заметить, что семьи здесь были большие…

После реформы 1861 года количество земли у крестьян обоих общин уменьшилось до 612 десятин, но оставалось сравнительно хорошим.

Из череды непримечательных лет деревенской жизни можно выделить 1882 год. 12 ноября этого года в сельце Аристовка открылось земское училище, которое располагалось в собственном доме, устроенном дворянами Николаем и Александром Аристовыми. Классная комната одна 7х5,4 метра, в классе пять окон. В школе было помещение и для учительницы. Попечительницей здесь была дворянка Вера Николаевна Аристова, законоучителем был священник из Жедяевки Михаил Смелков, а учительницей - Анна Михайлова из Казанской учительской школы. Уже в первый год в училище учился 31 человек, все местные, русские. Законоучитель получал 42 рубля в год, а учительница - 200 рублей. Из учительниц особенно успешно вела занятия Акулина Григорьевна Стрелкова (с 1883 по 1885 годы).

В 1908 году в Аристовке 120 дворов и 699 жителей. Аристовка относилась к Жедяевскому приходу (6 верст), но в 1912 году в Аристовку выделяется престол из Жедяевской церкви в честь Казанской Божьей Матери, и в том же году в Аристовке была построена деревянная церковь. Церковь строили всем миром, а материальную помощь в ее строительстве оказал здешний помещик Илья Николаевич Аристов. Небольшую часовенку на кладбище построил Иван Михайлович Глазов. С постройкой церкви Аристовка становится селом.

Прежние устои деревенской жизни складывались годами и держались на нравствености и соблюдении установленного порядка. В центре села было озеро, которое ветлами разделялось на три части, в некоторые годы средняя часть пересыхала. Вода в озере была чистая, и в нем водились караси. Озеро берегли, стирать и полоскать белье не допускали…

После революции в селе был создан сельский Совет.

Из рассказа Ф. Ф. Емельянова: «Барское имущество крестьяне разложили по кучкам и тянули жребий, и по выпавшему номеру каждый получил свою долю…»

В голодный 1921 год в двухэтажном барском доме в Александровском конце был образован детский дом, позже это здание сгорело. В 1927 году в здешней начальной школе было 45 учеников, а учительницей была Кудрина Зинаида Николаевна.

Надо отметить, что при Советской власти селяне получили значительно больше земли: на каждого едока приходилось по 2,28 гектара, но вследствие голодного года в селе сократилось поголовье рабочего скота, и земля полностью не использовалась. Интересно, что несмотря на смену власти, в селе сохранились два земельных общества, которые назывались по-прежнему Александровским и Николаевским. В 1928 году в Александровском обществе из 71 хозяйства 30 считались бедными, 34 середняцкими и 7 хозяйств зажиточными. В Николаевском из 70 хозяйств 22 считались бедняцкими, 39 середняцкими и 9 зажиточными.

В следующем, 1929 году, перед коллективизацией в селе было 147 хозяйств и 735 жителей, у селян было 141 корова, 94 рабочих лошади, 124 свиньи, 745 овец и 1303 гектара пашни…

Коллективизация в селе проходила довольно туго. Чтобы устрашить и сломить сопротивление селян, 21 марта 1930 года был репрессирован с конфискацией имущества Агапов Степан, отец троих детей, после чего в Аристовке был образован колхоз «Красное Знамя». С коллективизацией власти разрушали старые устои, создавая благодатную почву для разгула людских пороков. Убрав купол, в церкви сделали клуб, в озере стали полоскать белье, разводить птицу. Ведомые корыстью, некоторые селяне пытались разорить дворянскую усадьбу в Николаевском обществе. Спасал ее от разорения простой крестьянин Дмитрий Константинович Краснов. Барская усадьба не блистала шиком, но была со вкусом ухожена, окружена акацией и канавкой. Барский дом деревянный, одноэтажный, но достаточно просторный, стоял рядом с озером. Барин Илья Николаевич был работящим, сам лошадям месил. Позже в барском доме жил Ф.Ф. Емельянов.

К 1935 году колхоз «Красное Знамя» объединял 104 двора и имел 2006 гектаров земли.

Война нанесла глубокую рану селянам, в районную Книгу Памяти занесены 50 селян, не вернувшихся в родное село.

Большая часть 20 века жизнь селян связана с колхозной деятельностью, потому из череды однообразных лет трудно выделить что-то примечательное. Власть старалась сделать колхозное производство более эффективным, потому проводила ряд экспериментов. Вначале к здешнему колхозу присоединили колхозы Верхней Матросовки и Арчиловки, а в 1958 году и колхоз «Красное Знамя» был присоединен к колхозу Карла Маркса (Волостниковка). Селяне молчаливо соглашались с экспериментами, но постепенно покидали село. В 1959 году в Аристовке было еще 385 жителей, а через 20 лет осталось 162 жителя.

У рубежа 20 столетия Аристовка - отделение колхоза «Родина» (Жедяевка), хозяйства сегодня крепкого, но о будущем жителям Аристовки стоит задуматься, ибо в 1999 году в местной школе всего 7 учеников. Можно с горечью констатировать, что эксперимент присоединения селян то к одному хозяйству, то к другому не принес аристовцам главного – самостоятельности, чувства настоящего хозяина, а всякая зависимость – это сложные непредсказуемые последствия…

Село Жедяевка

Бывшее волостное село, а ныне центр сельской администрации, расположено в 32 километрах к северо-востоку от Старой Майны, при реке Утка. В селе находятся: лесничество, средняя школа, Дом культуры, центральная усадьба колхоза «Родина». В 1999 году в селе 214 хозяйств и 575 жителей.

За Аристовкой к северо-востоку старый Симбирский тракт практически сливается с современной асфальтированной трассой, обсаженной с обеих сторон плотной стеной лесопосадок. При современных скоростях добраться до следующего села, Жедяевки, считанные минуты.

Ныне о Жедяевке пишут больше потому, что местный колхоз держится в море сомнительных реформ устойчиво, люди здесь работящие и что важно – руководитель здесь крепкий и дальновидный хозяйственник.

Появляется в печати и краеведческий материал о селе, правда, разброс версий об истории села довольно широкий.

Первую, заслуживающую внимания страницу истории для жедяевцев открыли археологи, нашедшие на южном берегу Татарского болота и примыкавшего к нему оврага следы трех болгарских поселений, скупо напоминающие нам о целой исторической эпохе волжско-камских болгар.

Более известная современная история села Жедяевка началась с переселением сюда в 1698 году по указу Петра и казанских иноземцев – польских шляхтичей. Поляки получили здесь в зависимости от чина по 50-60 четвертей в каждом из трех полей, потому изначально в селении было четвертное земледелие. Впоследствии они перешли в разряд государственных крестьян. Польских поселенцев называли панами. Позже, когда оставшуюся часть свободных земель получили помещики, село стало расширяться, ибо каждый помещик переселял сюда крепостных из других мест.

Интересно, что в историю Жедяевки невольно вписывается история старого соседнего поселения, которое когда-то было в 2 верстах севернее Жедяевки и ныне называется Старой деревней. Следов от этого поселения давно уже нет, но в народной памяти это место настойчиво сохраняет свое название, которое не дает покоя исследователям и служит источником привлекательных и спорных предположений. Краеведы считают, что это поселение было поселением инородцев. Местное название озерца «Татарское болото» подсказывает о возможном проживании здесь татар. Не менее вероятно, что здесь было поселение мордвы, ибо здесь была их зона заселения. Кстати, известный в области топонимист В. Ф. Барашков не исключал мордовского происхождения названия Жедяевки. Личное имя Жедяй отмечалось среди мордовских дохристианских имен, и если продолжить его мысль, то невольно напрашивается предположение, что история обоих близко лежащих селений какое-то время переплеталась, возможно, что они носили одинаковые названия, но разделялись поясняющей приставкой Старая и Новая деревни (возможно Жедяевки). Однако в прошлом селений есть реалии, которые не укладываются в эту версию. Так, при описании Жедяевки в 1780 году, около нее значилась помещичья деревня под странным для наших мест названием Малый Селенгуш, в которой числилось 36 ревизских душ. Если это была та неразгаданная исчезнувшая деревушка, то своим неожиданным названием она заставляет искать селение под названием Большой Селенгуш. Так что споры о прошлом старой деревни еще не закончились, и для искателей остается тема для исследований. Но вернемся к прошлому Жедяевки.

Сегодня из всех версий предпочтение заслуживает распространенная и более реальная версия, по которой название Жедяевка село получило по фамилии одного из польских поселенцев – Жедяевского. Фамилия Жедяевских была действительно распространенной в селе, как и другие обрусевшие польские фамилии: Загудаевские, Задонские, Чижевские…

Впрочем, была попытка назвать село и по престольному празднику здешней церкви – Троицкое. Был период, когда название Троицкое преобладало, так было с 1778 года, когда в селе была построена деревянная однопрестольная церковь во имя Святой Троицы. Для селян церковь в то время была оплотом духовности, с ее помощью собранное с разных мест России население села сближалось, вырабатывая единые для села устои.

Важной реальностью в жизни большей части селян были их владельцы-помещики, от умения и порядочности которых часто зависело благополучие их крепостных. К сожалению, в советский период было много необоснованно сделано для того, чтобы извратить, испепелить память о дворянстве. Потому в истории Жедяевки есть малоизученные страницы, которые требуют дополнительных исследований. Так Жедяевку считают родиной Дмитрия Иринарховича Завалишина (1804-1892 годы), известного как декабриста, поэта, автора воспоминаний «Записки декабриста». Считается, что он бывал в Жедяевке в 1820 году и после возвращения его из ссылки в 1863 году. Сам Завалишин утверждал, что родился он 13 июня в Астрахани, но при поступлении в кадетский корпус он же писал, что он из дворян, сын генерал-майора Иринарха Завалишина и предоставил свидетельство из поместья села Жедяевка, бабке его принадлежавшее. Других доказательств о его причастности к Жедяевке нет…

Действительно, к 1816 году в Жедяевке практически сменилось поколение помещиков, и появились новые фамилии. Здесь числились владения ротмистра Дмитрия Бешмакова, коллежского советника Дмитрия Блудова, подпоручика Ивана Глазова, подпоручика Владимира Глазова, штабс-капитана Ивана Жедринского, подполковника Ивахия Зимлинского и других. Большинство из них нынешнему поколению жедяевцев не знакомы. Среди жедяевских помещиков значилось небольшое владение (4 муж. и 10 жен. душ) Екатерины Федоровны Завалишиной. У нее и мужа, надворного советника, Ивана Максимовича Завалишина, было еще владение в Балымерах. Известно, что в Жедяевке Завалишины к 1834 году отпустили на волю крестьянскую семью из 5 человек… Для исследователей прошлого остается вопрос родственной связи жедяевских Завалишиных и декабриста Дмитрия Иринарховича. Кстати, ко времени отмены крепостного права фамилия Завалишиных в селе не встречается.

К 1859 году в Жедяевке сложилось 13 крестьянских общин, и наибольшей из них была община государственных крестьян под названием Паны, численностью 259 человек. Паны имели 562 десятины надельной земли. Другие общины были частновладельческие и носили названия по фамилии своих помещиков: Озеровой, Сатина, Струниных, Павловых, Карачевых, Натальи и Ольги Ховриных, Дурасовых, Блудовых, Руммеля, Роткирха, Черноруцких.

Помещики села имели 3384 десятины земли, из них 1177 десятин отводилось на крестьянские наделы. Помещичьи общины были небольшие, так, например, в наибольшей из них, Черноруцкой, было 166 человек обоего пола. Наименьшей была община Струниной - 25 человек, а из имеющейся у помещицы 59 десятин земли 48 отводились на крестьянские наделы. У Сатина был 41 человек и 109 десятин земли, из них 60 отводились крестьянам.

Большинство помещиков села имели владения в других местах, потому в Жедяевке не проживали, например Николай Михайлович Сатин имел в Танкеевке 1350 десятин земли и 432 крепостные души…

У графа Блудова в Жедяевке было 8 дворов и 38 крестьян мужского пола, на крестьянские наделы граф отводил 194 десятины удобий, из них 137 - пашни. Эта земля была разбита на 14 оброчных тягол, за каждое в год приходилось платить 23 рубля оброка, но основное имение графа было в Анненской слободе (Танкеевке), где он имел 2250 десятин земли и 572 крестьянских души.

Здешняя помещица подполковница Анна Черноруцкая имела еще земли и крестьян в Старой Майне. Примечательно, что в Жедяевке имели земли сестры подполковница Александра Гавриловна Карачева, подпоручица Клавдия Гавриловна Веденяпина и девицы Ольга и Наталья Ховрины. Еще одна сестра, Варвара, имела имение в Русских Юрткулях. Кстати, отец сестер, Гаврила Григорьевич Ховрин, был в 1807-1812 годах предводителем уездного дворянства…

Из сестер Ховриных особенно известна Наталья Гавриловна, на средства которой в 1859 году в селе была построена каменная пятипрестольная церковь. Главный престол церкви во имя Казанской Божьей Матери, в приделе, с правой стороны - во имя Святителя Николая Чудотворца, с левой стороны - во имя Святых мучениц Софьи, Веры, Надежды и Любови, в трапезной приделы: с правой стороны - во имя Святой Троицы, левой - во имя Скорбящей Божьей Матери. Безусловно, в то время церковь для селян была значительным событием, ибо в строительстве этого монументального для села здании принимали участие почти все работоспособные жители села, потому итог строительства радовал каждого селянина. Могли ли тогда предполагать участвующие в строительстве, что их труд будут варварски разрушать их же неблагодарные потомки. Ныне эта церковь, обшарпанная, без куполов и звонницы, приспособлена под мельницу и приносит доход колхозному хозяйству. Но в глубине души что-то гнетет за оскверненный храм, за тех, кто легко отрекся от веры и обычаев своих предков, необдуманно поддавшись сатанинским уговорам партийных идеологов, взвалив на себя этот тяжелый и греховный груз безнравственного разрушения, тем самым приняв черную славу иудушки и загнав свою совесть в пожизненный тупик людского осуждения…

Примечательно, что со сменой главного престола в новой церкви название села Троицкое утратило свою первоначальную основу и потому стало вытесняться более простым и своеобразным Жедяевка, хотя название Троицкое также употреблялось за селом довольно продолжительно…

После отмены крепостного права село Жедяевка (Троицкое) становится волостным, административно оно относилось к Спасскому уезду (35 верст) Казанской губернии (130 верст). После реформы крестьяне села практически сохранили прежние наделы, получив 1832 десятины земли, но если бывшие государственные крестьяне получили от 7 до 10,5 десятины на ревизскую душу, то бывшие помещичьи - лишь 4 десятины. Нетрудно заметить, кто на селе был более обеспеченный…

Если ныне пройти по пыльным улицам Жедяевки, поговорить с ее жителями, то невольно убедишься, что никто в селе не помнит здешних помещиков. За столь плотной завесой прошедшего времени скрыты их образ жизни, их духовное наследие. В советский период, находясь под жестким идеологическим контролем, у большинства селян выработался комплекс равнодушия, отсутствия интереса к прошлому села и своих предков, потому и получился тот грустный провал в памяти. Между тем, о представительнице древнего благородного дворянского рода Натальи Гавриловны Ховриной напоминают селянам остатки каменной церкви, на строительство которой она потратила немало средств, и более того, в своем душевном порыве она продолжила добрую миссию, построив в селе в 1869 году еще одну церковь, двухпрестольную, деревянную, теплую.

Главный престол новой церкви - во имя Святой Троицы, а в приделе - в честь Скорбящей Божьей Матери. Ныне об этой церкви мало кто знает, но забывать этого нельзя!.. Нельзя забывать и о патриотке села дворянке Наталье Гавриловне Ховриной, и было бы справедливо, что за ее доброту и заботу о духовности селян в ее честь было восстановлено старое название улицы – Ховринская (или имени Натальи Ховриной), с тем, чтобы каждое поколение селян знало, что добрые дела не проходят бесследно и независимо от идеологической коньюнктуры остаются в народной памяти.

В этом же году, 4 февраля, в Жедяевке открылось земское одноклассное училище, и первой учительницей здесь была Ираида Ивановна Тихомирова, окончившая Казанское духовное училище. Училище просуществовало до сентября 1874 года. В 1879 году училище было открыто вновь, учительницей в нем была Австрийская подданная Екатерина Адольф Фон-Луч, окончившая курс Казанской Мариинской гимназии.

С 1883 года по ноябрь 1885 учителем в училище был Дмитрий Андреевич Наумов, вот эти учителя были у истоков образования, им было особенно трудно. Училище помещалось в наемном каменном доме, классная комната имела 5 окон и была 7, 4 х 6,7 метра, попечительницей училища была помещица Елизавета Александровна Ляпунова. В 1887 году в училище училось 47 мальчиков и 7 девочек, все русские и местные.

Любопытно, что учитель Жедяевского училища получал 200 рублей в год, а законоучитель 42 рубля. Законоучителем в училище был Михаил Яковлевич Смелков, священник здешней церкви. Церковное жалование в его приходе было скромное - 160 рублей в год, еще меньше получали дьяк и псаломщик, так жалование у дьяка Ивана Разумовского было 50 рублей, а у псаломщика Константина Никольского - 53 рубля. Кроме того, все трое получали земельное обеспечение из церковных 33 десятин пашни и 3 десятин луговой…

В 1891-голодном году при Жедяевской церкви была открыта церковно-приходская школа, где обучались только девочки.

Примечательно, что к своему 200-летию в селе Жедяевка было 293 двора и 1411 жителей. В селе было волостное управление, квартира полицейского урядника, 5 лавок, одна казенная винная лавка, 12 ветряных мельниц, 3 крупорушки…

Для Жедяевки важное значение имел проходивший через село Симбирский коммерческий тракт, потому село имело предпосылки быть относительно зажиточнее и культурнее, но сказывалось отсутствие в селе базара. В юбилейном для села 1898 году здесь по церковному приходу родился 151 человек, а умерло 130, из них 65 младенцев до 5 лет. Обычно рождаемость перекрывала смертность, но вот в 1901 году по жедяевскому приходу родилось 149, а умерло 194, из них 166 детей в возрасте до 10 лет.

Слабая медицинская помощь, серость быта, периодические неурожаи говорят о том, что не все так просто было в жизни прежней Жедяевки.

За счет крестьянского труда с его примитивным инвентарем никто в селе не разбогател, впрочем, исстари считалось, что тот, кто работал на земле, не мог позволить себе каждый день есть мясо, а мог тот, на кого работали другие. Примечательно, что по Российской статистике солдат съедал за год два пуда мяса, а крестьянин только полтора. В наше время, с наличием современных комбайнов и другой техники, трудно представить как тяжело приходилось нашим предкам, например, чтобы спахать одну десятину (1,1 гектара), крестьянину приходилось пройти за сохой до 50 верст при этом приходилось постоянно направлять соху. Неудивительно, что благородный, но тяжелый труд крестьянина – это вечная борьба за выживание, за скудный кусок хлеба… Промыслы в Жедяевке были развиты слабо, в селе заметно выделялись лишь те, кто удачно занимался предпринимательством, в основном торговлей…

Забегая вперед, отмечу, что в школьном краеведческом альбоме есть правдивые строки, как при Советской власти все предприниматели попали в немилость, у них отобрали все: шерстобойки, крупорушки, а конфискованное жилье приспособили под школу, клуб, правление колхоза…

Скромная, но примечательная строка в альбоме отмечает факт продажи имения здешней помещицы, вдовы штабс-капитана Ипполинарии Ивановны Павловой Маркову. Ныне одна из достопримечательностей села – Марков сад - не сохранился. Надо отдать должное российским дворянам и другим состоятельным людям, которые пытались оставить потомкам в память о себе чудные сады, а барские и купеческие дома были образцами сельской архитектуры того времени. В саду Маркова стоял крытый железом просторный деревянный дом 14х16 метров, разделенный тремя капитальными стенами на пять комнат с 22 окнами, здесь же в саду был еще дом и амбар…

Дореволюционная Жедяевка начинала тот затяжной переход от прежних, крытых соломой, небольших крестьянских изб к более надежным каменным строениям.

Несмотря на протекавшую у села тихую речушку Утку, жедяевцы пользовались водой из колодцев глубиной 4- 6 метров, у села было несколько болот, за лето загнивающих и пересыхающих…

По данным 1910 года в селе 1935 жителей.

Новая историческая эпоха в жизни жедяевцев наступила после Октябрьской революции. Смена власти и строя в Отечестве принесла в село волну глубоких перемен, и селяне с тревогой и надеждой воспринимали всякое нововведение. Все, что происходило в селах с созданием Советской власти, мы познаем из учебников по истории и краеведческого материала, написанных под бдительной цензурой или в угоду партийных идеологов. Потому все события были истолкованы с пользой для власти, что-то вообще умалчивалось, а народное критическое восприятие и устная память под угрозой репрессий безмолвствовали и с годами обеднялись.

Ныне стало возможно многое пересмотреть, переосмыслить, но не стало уже очевидцев, да и время сгладило пережитое, а новое поколение людей уже более спокойно воспринимает и Великий Октябрь, и комбеды, и Гражданскую войну, и продразверстку, и голод, и эпидемии, и тот грубый террор Сталинского режима, развязанный против своего народа.

Великий Октябрь, провозгласивший равенство для всех, на практике жестко разделил общество на своих и чужих, а народ был втянут в кровавый водоворот обострившихся противоречий. Очевидцы проходивших событий вспоминали, что когда через село проходили белые, был расстрелян в Спасске Николай Алексеевич Мертвецов, у своего дома был убит Федор Мертвецов, был убит и председатель комбеда Егор Кошечкин, секли плетьми Екатерину Филюшину и Козьму Кокурина. Так мирное провинциальное село на себе испытало всю опасность политических противостояний…

При советской власти в селе был создан сельский Совет. За счет бывших помещичьих земель при новой власти жедяевцы получили земли во временное пользование значительно больше, но жесткая продразверстка и очередной неурожай стали причиной начавшегося в Поволжье и селе голода. Жедяевцы очень тяжело перенесли голодный период, десятки селян умерли от голода, многие покинули село в поисках благополучных мест.

Из рассказа Петра Трофимовича Аношина: «Только к весне 1922 года до села дошла американская помощь, на каждого ребенка стали выдавать ежедневно 0,5 литра какао, выдавали хлеб и кукурузу».

Ныне об этой помощи не вспоминают, как и о многочисленных потерях от голода и эпидемий. Возможно, эта память малоприятна, ибо в народе нет примеров помощи от своей власти…

При НЭПе наметился подъем села, кроме установленной нормы земли на каждого едока, крестьяне получили возможность брать землю в аренду. Так, например, 15 марта 1924 года Андрей Осипович Загудаевский, Иван Сергеевич Бахвалов и с ними Иван Наумов, Степан Одинцов, Иван Платонов взяли в аренду на три года сад Маркова площадью 5,9 десятины (6, 44 га) и усадебную землю. Стоимость аренды три рубля с каждой десятины, плюс по 20 копеек за каждое плодовое дерево при ежегодном обследовании сада. В саду было 886 яблонь, 24 груши, 90 кустов малины, 25 кустов смородины, здесь же были декоративные деревья и кусты, изгородь деревянная на 410 саженей. Арендаторы внесли залог 50 рублей, обязались сдать сад загороженным и за каждое погибшее дерево платить в двойном размере. Дом и другие строения Маркова были разобраны и перевезены в Матвеевку в распоряжение Матвеевского волисполкома, куда стала относиться Жедяевка при новом административном делении.

В 1926 году в жедяевской кирпичной школе училось 59 мальчиков и 27 девочек, а учили их Борисова Нина Александровна и Строгонова Евдокия Фоминишна.

В том же году в селе было проведено новое межевание земельных обществ, было решено укрупнить сельские общества и из 13 бывших сделать всего пять. Укрупнение началось с 29 мая, так Озеровское и часть Блудовского объединились в одно под названием Восток, где стало 91 хозяйство, из них по оценкам слова было 70 бедняцких, 16 середняцких и пять зажиточных хозяйств, и на 572 едока было отведено 1144 десятины земли, из них 645 десятин пашни.

Черноруцкое общество и оставшаяся часть Блудовского объединились в Черноруцкое общество, в котором стало 86 хозяйств, из них 65 бедняцких, 15 середняцких и 6 зажиточных хозяйств, а на 395 едоков было отведено 1117 десятин земли, из них 738 - пашни.

Дурасовское, Роткирское, Руммельское, Струнинское общества объединились в одно - под названием «Свобода». В свободном обществе 107 хозяйств, из них 75 бедняцких, 31 середняцкое и одно зажиточное, на 459 едоков здесь пришлось 907 десятин, из них 778 - пашни.

Павловское, Карачевское, Ольгушенское, Наташинское (Ховринское) и Сатинское общества объединились в одно «Ховринское», в котором было 113 хозяйств, из них 71 бедняцкое, 35 середняцких и 7 зажиточных. На 505 едоков было отмерено 1038 десятин, из них 808 - пашни.

Пятое земельное общество под названием Государственное составляли бывшие государственные крестьяне; оно состояло из 75 хозяйств, из них 51 было бедняцкое, 21 середняцкое и 3 зажиточных, на 353 едока здесь пришлось 845 десятин земли, из них 624 - пашни.

Практически после объединения и введения новых названий старые границы и названия обществ стали изживаться. Впрочем, и новые названия долго не продержались, и ныне их никто не помнит. Нетрудно заметить, что по определению СКОВа, в селе не было кулаков, все крестьяне получили землю по установленной норме на количество едоков, потому если кто-то и добился каких-то достижений, то только за счет умелого труда, или когда брали с разрешения сельского Совета дополнительно землю в аренду, или брались обрабатывать землю другим – исполу, и тут еще стоит подумать, кто кого эксплуатировал…

Надо учитывать и то, что жедяевцы с трудом восстанавливались после трудного голодного года и последующих неурожайных лет. Даже в 1929 году в Жедяевке на 423 хозяйства было всего 216 рабочих лошадей, 321 дойная корова, 119 свиней, 1160 овец, 2120 голов птицы. Если это все разделить на количество дворов, то получится довольно скромно. Скромным был и сельскохозяйственный инвентарь селян: на все хозяйства Жедяевки было 212 однолемешных плугов, 50 двухлемешных, 242 деревянных бороны, 19 железных, 9 молотилок, 10 веялок… Впрочем, естественное стремление крестьян приобрести более производительные машины и инвентарь с целью облегчения своего тяжелого труда обернулось для них впоследствии преследованием и раскулачиванием.

Ныне, спустя десятки лет, трудно осмыслить ту идеологическую линию партии большевиков, по которой на словах было стремление улучшить жизнь народа, а в реальной жизни всякая удача, всякое достижение крестьянской семьи ставило ее под угрозу притеснений…

С ликвидацией НЭПа началось наступление на зажиточную часть крестьян, повышались налоги, налагались штрафы, как во времена комбедов, против более способной и зажиточной части селян настраивалась завистливая беднота. На село накатывалась волна сплошной коллективизации с главным лозунгом партии – ликвидации кулачества как класса. Потому срочно в селениях находили врагов- кулаков, впрочем, в эту категорию входили все, независимо от материального положения, если хозяйство было крепкое - то кулак, если бедное - то подкулачник, так что если кто-то невзначай косо посмотрел или возразил какому-то зарвавшемуся активисту, тожди неприятностей.

Борьба с кулаками по всей стране стала удобной отдушиной для нового режима. В своем неумении управлять теперь можно было все списать на вредительство кулаков, их искали среди шахтеров, писателей, студентов, проводили чистки в комсомоле и в самой партии. Везде, где не получалось, где срывались планы, мерещилась злобная тень кулака. Собрания, митинги, пресса повсеместно неистово призывали к борьбе с кулачеством, этим увлеклись, это стало образом жизни, всюду расцветала подозрительность и тихое ползучее удовлетворение с крохотной надеждой: вот поймали очередного врага, значит, будем жить лучше…

На протяжении десятков лет наша советская литература и множество фильмов показывали однотипные сценарии, где были честные бедные и зловредные кулаки. Весь свой творческий талант авторы вкладывали в то, чтобы исказить действительность, убедить общество в правомерности проводимых режимом сомнительных мероприятий…

Сегодня со стыдом приходится удивляться, как общество поддалось этому тотальному обману, оставившему за собой столь трагический след в судьбах жителей наших селений…

Продолжительное время простые труженики не знали о секретной инструкции ЦИК СССР и Совнаркома от 4 февраля 1930 года, по которой определялся порядок раскулачивания. Крестьяне еще с усердием работали, стараясь, чтобы в семье был достаток, а на места с верхов власти поступали уже жесткие директивы на право раскулачивания крестьянских хозяйств, грубо разделяя их на три категории, давая по каждой твердые задания. Например, по бывшей Самарской губернии, куда при советской власти входило село Жедяевка, по первой категории предписывалось подобрать 1000 человек самых крепких по зажиточности крестьян. За естественное стремление жить лучше им грозило до 10 лет лагерей или расстрел, хотя они не совершили ничего преступного…

По второй категории требовалось подобрать 4000 человек, им грозило переселение в отдаленные районы. Эти цифры были распределены по районам и селениям. Если учитывать усердие чиновников и активистов на местах, то число репрессированных значительно превышало запланированную цифру, впрочем, несправедливые репрессии против беззащитных крестьян продолжались и далее.

Чтобы сломить сопротивление жедяевских крестьян, 7 марта 1930 года по статье 58 с конфискацией имущества были репрессированы Максим Андронов, 68-летний старик, вина которого заключалась в том, что он своим трудом сумел что-то скопить на свою старость. Были репрессированы Степан Одинцов, Николай Садовников. Благодаря этому грубому нажиму, организаторам колхоза удалось сломить сопротивление крестьян, и вслед за этими раскулачиваниями 19 марта в Жедяевке был образован колхоз «Путь к Социализму» – это тот самый путь горьких, неоправданных репрессий и притеснений, что оставил черную страницу в истории всего российского крестьянства…

Здешние краеведы отмечали, что первыми в колхоз вступили Василий Симонов, Анатолий Фишин, Павел Строганов, Григорий Кокурин и другие, а первым председателем колхоза был избран Александр Филиппович Маслов, впоследствии не избежавший репрессий…

Коллективизация жестко ломала вековые устои крестьянской жизни, одновременно власти широким фронтом обрушились и на церковь, хранительницу традиций и духовности…

Иллюзия светлой жизни через разрушение «старого мира» увлекла многих. Так местные активисты Сергей Курочкин, Анфиса Наумова, Семен Бахвалов и другие, наученные и подталкиваемые властью, участвовали в снятии колоколов со здешней церкви. В дальнейшем вандализм властей продолжался – с церкви были сняты купола и полностью разобрана колокольня, здание же церкви стали использовать под склад, а ныне здесь колхозная мельница.

Тридцатые годы – годы испытаний селян на выживание. Практически с колхозным строем в село вернулось крепостное право, ибо колхозник был принудительно прикреплен к колхозной земле и не мог покинуть село. Между тем, пропаганда с большим торжеством отмечала те малые сдвиги, что происходили в колхозной жизни, умалчивая о жизни самих колхозников. Так в 1931 году колхоз получил первый трактор, и первым трактористом стал Павел Мертвецов. Идеологи умалчивали о том, что трактора были маломощные и очень непрактичные, потому требовали постоянного ремонта.

Колхозный строй не принес пропагандированного улучшения жизни селян, скорее наоборот, их жизнь стала значительно тяжелей, и вся надежда на существование возлагалась на небольшой участок земли, выделяемый под картофель.

Чтобы не было ропота от колхозного беспредела, власти продолжали репрессии, периодически убирая недовольных. Так 30 декабря 1937 года, был арестован, а затем расстрелян Москалев Яков Михайлович. Вряд ли 68-летний крестьянин мог угрожать устоям власти, но вот для устрашения такая кандидатура вполне подходила. Ныне, спустя десятки лет, общественности с большой неохотой выдается информация о репрессированных, хотя власть сделала шаг к покаянию, признав террор необоснованным, но многочисленные сломанные судьбы уже не вернуть…

Тяжелым испытанием для жедяевцев, как и для всего Отечества, стала Великая Отечественная война. Многочисленные потери как-то заслонили горечь репрессий и унижений тридцатых годов. С 22 июня вся страна жила в большом напряжении, в постоянном ожидании новых потерь. Ныне в селе Жедяевка о войне напоминает лишь скромный монумент, поставленный павшим при защите Отечества односельчанам, а в районную Книгу Памяти занесены имена 97 жедяевцев. Наибольшие потери жедяевцы понесли в 1942 году – 44 человека… Трудно подобрать слова утешения, ибо за скупыми цифрами потерь – море слез, лишений и разбитых судеб. В селе, находившемся далеко от фронта, все заботы, все хлопоты легли на плечи женщин и подростков. Сколько же ими пережито за долгие годы войны, сколько тревог и мучительных переживаний пришлось перетерпеть, перенести, перестрадать. В отсутствие мужчин сели за трактора Прасковья Вахромеева, Александра Пекулова, Раиса Чижевская, Елизавета Березова.

Трудно было жедяевцам и после войны - непосильные налоги, пустой трудодень, голодная жизнь.

Лишь после смерти Сталина в сельской жизни наметились положительные сдвиги: были отменены частично налоги, с колхозов списали долги, были повышены закупочные цены на колхозную продукцию, увеличены государственные расходы на социальное развитие села, впервые были введены пенсии колхозникам.

Неудивительно, что за 1953-1958 годы прирост сельскохозяйственной продукции составил 34% по сравнению с предыдущим пятилетием. Страна переходила от принудительного, рабского труда и массовых репрессий к поиску стимулирования в оплате труда и жизнь постепенно стала налаживаться.

Из череды прожитых лет пытаюсь выбрать самое значимое. Вот короткие строки из сельской хроники:

В 1949 году Жедяевская школа становится семилетней.

В 1953 году произошло укрупнение сельских Советов, после чего к Жедяевскому сельскому Совету присоединились Кокрятский и Березовский.

В 1957 году колхоз «Путь к Социализму» объединился с колхозом имени Крупской (Березовка) и стал называться «Родина».

В 1959 году в Жедяевке 807 жителей.

Перебирая данные разных лет, можно отметить, что жедяевцы периодически имели неплохие показатели. В 1966 году орденом Ленина был награжден председатель колхоза Геннадий Лаврентьевич Овинцев, орденом Красного Знамени награждена доярка Анна Константиновна Чередина. Ныне в колхозе 24 заслуженных колхозника, их имена достойно вошли в историю села.

С ведением денежной оплаты труда колхозников, начался медленный подъем уровня жизни жедяевцев, хотя зарплата колхозников была заметно ниже городского рабочего. В 1966 году районная газета «Ленинская искра» писала о семье Александра Галкина, который целыми днями пропадал на работе, получая за месяц 100 рублей, его жена Валентина - доярка, надоившая по 2692 килограмма от каждой закрепленной коровы, получила 75 рублей в месяц. Для колхозников в ту пору это были неплохие деньги, хотя городские рабочие получали зарплату в два раза выше…

И все же что-то менялось к лучшему, и за весь долгий путь к своему 300-летию в селе построены сельский Дом культуры на 300 мест, школа, рассчитанная на 320 учеников, детский сад, водопровод и многое другое. Жедяевка значительно изменилась, исчезли соломенные крыши, гумны, плетни. В селе в 1998 году 216 дворов и 556 жителей.

Важная для села асфальтированная дорога, связывающая район с Татарстаном, привычно рассекает Жедяевку на две части: южная - самая старая часть, еще хранит свое первоначальное название – Паны. В этом названии отражена значительная часть истории села, потому название Панская следовало бы сохранить - оно может стать одним из самых примечательных исторических памятников в селе. Северная от дороги часть села практически утратила старые названия улиц (концов). Нынешние старожилы с трудом вспоминают некоторые из них: Корнетчину, Кудрявщину, Карачево… Названия, в общем-то, не составляющие большого секрета. Например, Кудрявщина получила свое название по фамилии помещицы Авдотьи Кудрявцевой, которая имела здесь владения еще в 1770-ых годах. И хотя в селе Кудрявцевых давно нет, а вот название сохранилось до наших дней. Держится название и Корнетчина, хотя оно получило название не по фамилии, а по званию, так как здесь имела владение корнетша Екатерина Ивановна Васильева, фамилия которой со второй половины 19 века в селе не числилась… Более известные названия Карачево, Ховрино до своего раздела составляли одно Ховринское владение. К сожалению, эти и другие названия не могут объяснить сами селяне. Видимо, в погоне за лучшей жизнью жедяевцы десятки лет доверчиво шли по пути бесчисленных реформ и экспериментов, беспечно переступая некий нравственный порог, за которым осталась в забвении большая часть памяти и внимания к истории своих предков.

Сегодня надежной опорой материального благополучия селян стал колхоз «Родина». Безусловно, колхоз за свои 68 лет значительно возмужал, на сегодня здесь 6945 га земли, из них 5482 - пашни. Уже много лет колхоз имеет стабильные показатели, хотя проводимые реформы и паритет цен на сельскохозяйственную продукцию в сравнении с промышленной отрицательно сказался на производстве продукции сельского хозяйства. И все же колхоз «Родина» выстоял – благодаря своему трудолюбию, четкой организованности, благодаря дальновидности и умению председателя колхоза, заслуженного работника сельского хозяйства Российской Федерации и почетного гражданина Ульяновской области Сергея Сергеевича Салмина.

Деревня Айбаши

Около 4 верст восточнее Жедяевки на левом низменном берегу реки Утки раскинулась небольшая деревня Айбаши. Центральная улица в деревне прямая, широкая, чистая, словно проспект. Дома старой постройки, но ухоженные, места здесь чудесные для жизни и отдыха, лес под рукой, но сегодня здесь трудно найти работу, и жители держатся больше за счет пенсий и своего подсобного хозяйства.

Вникая в проблемы деревенской жизни, с трудом верится, что этой небольшой уединенной деревушке уже более 300 лет. Сколько же поколений сменилось здесь, сколько человеческих судеб ушло в безвестность… Из исследований профессора Перетятковича, деревня образовалась в 1685 году, когда на реку Утку переселился мордвин из деревни Чюкалей Алатырского уезда, к которому присоединились шесть выходцев из деревни Бессоновой Казанского уезда. Первые поселенцы дали деревушке странное, трудно объяснимое название – Айбаши, явно не

русского происхождения. Однако мордовских переселенцев здесь не осталось, вероятно, их выселили под поселение шляхтичей, но и поляки здесь не задержались. Потому Айбашинские земли больше известны как владение помещика Наумова, который переселил сюда крепостных крестьян, потому обновленную деревню называли еще Загудаевский выселок, или просто Загудаевка, ныне это название не употребляется.

К 1859 году в Айбашах (Загудаевке) 20 дворов и 207 жителей, а из 2676 десятин барской земли лишь 336 десятин отводились на крестьян

крестьянские наделы. Примечательно, что процесс освобождения здешних крестьян от крепостного права в деревне затянулся. Лишь с 1871 года они перешли в разряд собственников, но количество надельной земли у них уменьшилось до 256 десятин. Деревня относилась к Кокрятскому церковному приходу, а административно - к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

В 1908 году в деревне 68 дворов и 411 жителей, здесь две торговые лавки. До революции айбашцы, кроме своих доходов от крестьянской деятельности, имели возможность дополнительно найти работу на Кокрятском винокуренном заводе. В этот благоприятный период крестьяне деревни строят себе добротные каменные дома…

После Великого Октября началась новая, не лучшая эпоха в истории деревни. В 1918 году в деревне был образован сельский Совет. Тревожные дни революционных перемен, жесткая продразверстка, голод, эпидемии привели к резкому ухудшению материального положения здешних крестьян. В 1929 году в деревне Айбаши 113 хозяйств и 535 жителей, у крестьян было 75 лошадей, 132 коровы, 45 свиней, 228 овец и во временном пользовании 684 гектара пашни.

Нетрудно заметить, что деревня, несмотря на лучшее земельное обеспечение, еще полностью не восстановилась после трудных лет, а впереди их ожидало новое серьезное испытание – коллективизация. Именно колхозный строй определил дальнейшую, сложную судьбу жителей деревни. Хроника последующих лет лишь констатирует этапы последовательного падения деревни.

1930 год. В деревне образован колхоз под названием «Путь к Коммунизму». К сожалению, это многообещающее название в реальной жизни принесло лишь много разочарований и горький иронический осадок. В тот же 1930 год Айбашский сельский Совет был упразднен, а деревня стала относиться к Кокрятскому сельскому Совету.

1941-1945 годы, тяжелые годы войны, годы людских потерь и тревожных ожиданий. В районную Книгу Памяти занесены имена 43 айбашцев, не вернувшихся с войны…

1958 год. Айбашинский колхоз «Путь к Коммунизму» присоединен к Матвеевскому колхозу «Память Ильича». Практика показала, что всякое присоединение имело отрицательные последствия, как правило, деревня численно уменьшалась. Если в 1959 году в деревне Айбаши 417 жителей, то в 1979 году - 203 жителя, а еще через 20 лет, в 1999 году, в деревне в 32 хозяйствах остался 61 житель. Словно в насмешку обезлюженную деревню с чьей-то легкой руки занесли в районный Устав как село, хотя Айбаши по всем критериям остаются деревней.

Бросается в глаза то, что сегодня, у рубежа второго тысячелетия, деревня практически потеряла свое высокое предназначение и рабочие места, и ныне трудно предсказать ее дальнейшую судьбу…

Село Кокрять Село Матвеевской сельской админи- страции, расположено в 35 километрах к северо-востоку от Старой Майны.

В трех верстах к северу от деревни Айбаши и в трех верстах от села Жедяевка по Симбирскому коммерческому тракту, на правом берегу той же тихой речушки Утки, вдоль края высокой надпойменной террасы расположилось старое крестьянское село Кокрять. В древности, во времена Волжско-Камской Болгарии, восточнее нынешнего села, на клиновидном мысу было крупное, хорошо укрепленное городище. При нашествии татаро-монгольских орд в 1236 году это городище было разорено и разрушено. Археологи находили на месте городища множество различных предметов: бронзовые украшения, обломки стеклянных браслетов, бусин, костяные и железные наконечники стрел, ручной каменный жернов и другие предметы. Вероятно, после нашествия городище возрождалось – здесь найдены монетный клад, относившийся к 14 веку, золотоордынский могильник… Но последующие набеги завоевателей окончательно разорили древнее городище…

Современная история села Кокрять началась в царствование Алексея Михайловича, который был заинтересован в освоении заволжских земель бывшего Казанского ханства, переселяя сюда иноземцев. Однако старое кокрятское городище заселять иноземцами он не разрешил, а поселил сюда мордовских поселенцев из Нижегородского и Казанского уездов.

Дотошные старожилы и краеведы по-разному пытались разгадать смысл и происхождение названия села. Название пытались разложить на части, подгоняя желаемые и понятные варианты. Так было КАК-РАТЬ или КОК (нули)-Рать, впрочем, наличие древнего городища будоражит фантазию, давая возможность подобрать удобную легенду. Однако первые поселенцы называли селение просто Уткой - по реке. Так Меншотка Шапунин при опросе в 1699 году рассказывал, что родина его в деревне Акузовой Нижегородского уезда, сошел в деревню Утку 30 лет назад, и платил он тягло в Казани с четверти ясака, с ним пришло еще 3 мордвина и 2 бобыля из Казанского уезда. Вот этот факт и стал подтверждением того, что село основано в 1669 году, и то, что оно изначально называлось Уткой.

Мордовские поселенцы занимались земледелием, скотоводством, бортничеством и разными ремеслами, с любовью обживая здешние земли. Однако в 1698-99 годах по указу Петра и мордовские поселенцы (47 дворов) были выдворены отсюда в верховье реки Урень, а их земли были отданы Казанским иноземцам – польским шляхтичам. Так, ротмистр Семен Игнатьевич Бухановский получил здесь 80 четвертей, хорунжий Михаил Тимофеевич Косовский и 29 рядовых шляхтичей - по 60 четвертей в каждом из трех полей по обеим сторонам реки Утки, от городища к реке Бездне 370 десятин покосов и еще 100 десятин между Майнским и Уткинским устьем, с усадьбами в деревне Утке…

Вскоре, в отличие от других деревень с аналогичным названием Утка, поселенцы стали называть свое селение Утка-Кокрячь, которое позднее трансформировалось в Кокрять… Впрочем, село имело и другое малоизвестное название – Алань, что в некоторых местах старой России означало луг, пастбище, травянистое место…

С постройкой в деревне в 1776 году деревянной церкви с престолом во имя святых бессребреников Космы и Дамиана село стало называться еще и Космодемьянское, а от него и древнее городище стало называться Космодемьянским…

Четвертное земледелие в селе Кокрять не прижилось. Поляки, получившие свои наделы на дворянских правах, имели возможность выбора - продать свои жалованные наделы, обменять, заложить или просто бросить их, находя более благоприятные для себя места.

Известно, что к 1771 году село Кокрять (Космодемьянское) находилось во владении Степаниды Петровны Микулиной, у которой здесь было 23 мужских крестьянских души. Другая часть села была во владении Льва Ивановича Молоствова, имевшего здесь 197 душ. Позднее село перешло во владение Наумовым, с которыми и связана большая часть истории кокрятских крестьян.

В 1814 году на средства Михаила Михайловича Наумова в селе была построена новая церковь. Среди краеведов бытует версия, что она построена в честь победы России над французами в Отечественной войне 1812 года. Церковь каменная, холодная, с прежним престолом во имя Святых Космы и Дамиана. Интересно, что сын Михаила Михайловича, отставной гвардии ротмистр и кавалер Евграф Михайлович Наумов был в 1854-1856 годах предводителем уездного дворянства. При нем заметно увеличилась численность села. Если в 1816 году в Кокряти было 719 жителей, то по данным 1859 года здесь было 110 дворов и 1134 жителя. Из 3520 десятин Наумовской земли на крестьянские наделы отводилось 1923 десятины.

После отмены крепостного права доля крестьянской надельной земли уменьшилась до 1374 десятин, и хотя земельное обеспечение здесь оставалось сравнительно хорошим, но всякое уменьшение наделов встречалось болезненно и подогревалось слухами, потому кокрятинцы приняли участие в Бездненском восстании крестьян, где при расправе над восставшими двое крестьян из села Кокрять были убиты…

С 1863 года крестьяне села после совершения покупной сделки стали собственниками…

Административно село Кокрять относилось к Жедяевкой волости Спасского уезда (31 верста) Казанской губернии (140 верст).

В 1883 году помещица Надежда Михайловна Наумова построила в селе земскую школу. Законоучителем в ней был Григорий Андреевич Степаницкий, учителем - Андрей Захарович Тимохин, закончивший Казанскую учительскую семинарию. В школе училось 28 мальчиков и 1 девочка, все русские. Законоучитель получал 42 рубля в год, а учитель - 200 рублей.

Кроме земской школы, в селе в 1883-1885 годах была церковно-приходская школа, устроенная священником Степаницким, получавшим от земства по 4 рубля за каждого окончившего курс ученика. Может, по Божьей воле за его труды праведные сегодня, спустя более ста лет, пережив сложный период воинствующего атеизма, когда варварски глумились над храмами и погостами, чудом уцелело небольшое каменное надгробие с крестом, где сохранилась надпись: «Священник Григорий Андреевич Степаницкий, умер 19 мая 1889 года 73 лет от роду».

В 1889 году Кокрятская церковь, на радость прихожан, была обновлена и расширена. В трапезной устроены еще два престола. В левом, теплом приделе - во имя Святой Великомученицы Екатерины, а в правом, тоже теплом - в честь Вознесения Господня. И хотя Кокрятская церковь не блистала изяществом архитектуры, но для прихожан она по своему своеобразна и неповторима, а ее удачное расположение на краю горы придает ей дополнительный эффект восприятия…

В период обновления церкви священником в ней был Алексей Иванович Анонимов с окладом 300 рублей в год, получавший дополнительно, как все священнослужители, надел церковной земли и сенных покосов из церковных 33 десятин пахотной земли и 8 десятин луговой…

Сегодня у церкви сохранилась могила с простеньким металлическим крестом, поставленным в советский период. Приверженцы церкви считают, что здесь покоится прах Екатерины из села Танкеевка, на средства которой будто была расширена и обновлена церковь. Эта версия мало вероятна, но в нее хочется верить. Из состоятельных Екатерин Танкеевки известна лишь дворянка Екатерина Ермолаевна Блудова (Тишина), мать известного государственного деятеля графа Дмитрия Николаевича Блудова, который и сам не жалел средств на православные храмы. Однако Екатерина Ермолаевна умерла задолго до обновления Кокрятской церкви, потому более вероятно, что средства на обновление церкви могла выделить в память о Екатерине Ермолаевне ее внучка, Антонина Дмитриевна, известная общественная деятельница. В любом случае, в версию заложена та накопительная доброта старинного русского дворянского рода Блудовых и то чудесное совпадение имен помещицы с Великомученицей Екатериной, которые тронули сердца простых прихожан и несмотря на то, что в советский период партийные идеологи развязали массовую истерию ненависти к дворянству, рядовые труженики в знак особой признательности восстанавливают, как они считают, Екатерине, скромный памятник в виде простого креста, сохраняя в эстафете устной памяти душевные порывы наших добрых предшественников…

В 1899 году, на грани века, в селе построили новую, крытую железом, деревянную, на каменном фундаменте школу. Жизнь в селе постепенно менялась к лучшему, хотя в крестьянской жизни всегда возникали неожиданности.

Из трудных лет в истории села можно выделить 1864 год. В этот год по Кокрятскому приходу родилось 69, а умерло 110 человек, из них 86 детей в возрасте до 5 лет. Очень трудными для селян были 1890-е годы. Например, в 1894 году родилось 120, а умерло 168, из них 136 - дети до 10 лет…

В 1908 году в селе Кокрять 348 дворов и 1374 жителя, здесь 5 лавок, 6 ветряных мельниц…

Большое значение в жизни селян имело промышленное предпринимательство самарских воротил, братьев Наймушиных. Старожил села Андриан Игошин рассказывал, что трудовая жизнь в селе бурлила, словно многоводная река. Под горой, напротив Старой улицы, был известный в округе Винокуренный завод Наймушиных, на котором при 15 рабочих выкуривалось до 50 тысяч ведер спирта. Здесь всегда была работа. К примеру, здешние крестьяне охотно подряжались в извоз - возить бочки с вином и спиртом до Казани. В лесу у Наймушиных была лесопилка и паровая мельница…

Важное значение для селян имело то, что через село проходил Симбирский коммерческий тракт, да и до Матвеевского базара было недалеко.

Село Кокрять всегда отличалось чистотой, поскольку почва здесь песчаная. Центральная улица, идущая вдоль горы, и на которой стоит церковь, условно делится на два конца: западный ее конец назывался Комаровкой, а восточный - Рыжной конец. Поперек этой улицы, начиная с западной части, идут улицы Молославка, Новая, Старая и Петроград, за которой было древнее городище. Параллельно центральной, к северу была улица под названием Конопляновка, а с юга, под горой, была еще улица Подгорная… Церковь стоит на пересечении центральной улицы с Новой. С любой стороны села открываются прекрасные виды местного ландшафта. С севера - ровная долина с виднеющимся селом Матвеевка, с востока, за городищем, темнел кокрятский лес с прекрасными грибными угодьями, с юга с высокой горы далеко просматривается вся чудная панорама с деревней Айбаши и рекой Уткой, с запада - тоже лес…

Одежда, обувь, привычки кокрятцев мало чем отличались от повсеместных. Лишь в разговоре можно было отличить их по едва уловимому характерному диалекту, когда они подменяли букву «а» на «у», например, вместо слова «канава» проскальзывало «кунава»…

После Октябрьской революции, в 1918 году, в селе был создан сельский Совет. При новой власти изменилось административное деление, и село Кокрять стало относиться к Матвеевской волости Мелекесского уезда Самарской губернии.

Советский период в истории села оказался сложным и драматичным. Селяне с трудом пережили голод, лишь отчасти помнят НЭП, с годами все сгладилось и забылось, уходят без внимания в небытие свидетели тех трудных событий.

Каждый штрих, каждое событие из жизни селян со временем имеет свою ценность, ибо они характеризуют положение селян в разные исторические периоды.

В 1926 году в здешней школе училось 87 учеников, из них 17 из деревни Айбаши, учительницей в то время была Задонская Анна Яковлевна.

В 1929 году в селе 315 дворов и 1366 жителей, на это время у селян было 256 коров, 157 взрослых лошадей, 549 овец, 68 свиней и 1752 десятины пашни…

Нетрудно заметить, что село Кокрять было многолюдным, но в последующие 70 лет, идя по единственно верному пути, без альтернативных реформ, село приблизилось к роковой черте.

Кокрятинцы не избежали силой навязанных, чуждых крестьянству преобразований, опостылевших дальнейшую сельскую жизнь… Не считаясь с желанием селян, в селе закрыли церковь, сняли колокола, создали колхоз «Искра». Унижениям и репрессиям подверглись многие кокрятинцы. Конечно, среди них были приверженцы и служители церкви. В 1933 году были арестованы Балахонцева Мария, Гришина Анна - обе монашки, Данилин Иван Федорович; в 1936 году арестован Заболотнов Петр Андреевич, в 1937 году - Агров Владимир Иванович, все служители религиозного культа…

В 1935 году бесцеремонно было распахано уникальное древнее городище…

О тридцатых годах, с введением колхозного строя, в памяти остались больше грустные, тяжелые воспоминания: нищета, рабский труд, ложь, страх и унижение. В сороковые эти обстоятельства были отягощены еще и трагедией войны - в село не вернулось 68 кокрятинцев…

Некоторым утешением селянам за их муки и страдания стало открытие в октябре 1946 года здешней Космодемьянской церкви. Надо помнить участие простой русской женщины Калинихи (Курыловской), которая износила не один десяток лаптей, пока хлопотала перед районным руководством за открытие церкви. Впрочем, были и другие. Так учитель Кошкин забросал обком письмами с просьбой о скорейшем сломе храма, доказывая его ветхость и ненужность. Видимо, в жизни каждый ищет свой путь к удовлетворению, одни вдохновенно создают дворцы, храмы, пишут картины, другие все разрушают, уничтожают, находя в этом какое-то бесовское блаженство… С запретом колокольного звона в кокрятском храме несколько успокоились воинствующие безбожники, но не стало и красоты малинового звона, чем исстари гордилась наша Россия…

Постепенно село Кокрять теряет свое значение. Так, в 1953 году здесь был упразднен сельский Совет, село стало относиться к Жедяевскому сельскому Совету, а с 1958 года - к Матвеевскому. В этом же году районное руководство объединило колхозы Матвеевки и Шмелевки, Айбаш и Кокряти в один - «Память Ильича» с центральной усадьбой в селе Матвеевка. С 1963 года этот колхоз стал носить название имени Крупской.

Еще до революции в селе умели делать кирпич, имея возможность строить себе кирпичные дома. Где-то в 1954 году в селе, под горой, открыли кирпичный заводик, где труд был несколько механизирован, но в середине семидесятых его ликвидировали… Трудно объяснить действия районного руководства, настойчиво изводившего кирпичное производство в районе. Неужели возить кирпич за сотни километров стало выгодней?.. Без должного внимания село постепенно обезлюдело. Если в 1959 году в селе было еще 504 жителя, то через двадцать лет осталось 193, а еще через двадцать лет, в 1999 году, в селе в 46 хозяйствах осталось 74 жителя.

Ныне село Кокрять электрифицировано, есть здесь водопровод, рядом с селом проложена асфальтированная дорога, но все это сделано с большим опозданием, ибо до того люди вынуждены были под любым предлогом бежать от колхозного ярма. И в селе остались преимущественно престарелые, потому с каждым годом село приближается к роковому порогу исчезновения. Хотя есть надежда: пока действует Божий храм, село будет держаться до новой, здравой государственной политики, до возрождения Российского крестьянства, когда новое поколение людей получит возможность почувствовать себя здесь полноправными гражданами Отечества - и тогда начнется возрождение старого села…

Село Матвеевка

Село - центр сельской администрации, расположено в 40 километрах к северу от Старой Майны. В селе: Дом культуры, участковая больница, центральная усадьба колхоза имени Крупской.

Листая странички истории села, невольно находишься в каком-то трепетном ожидании неожиданности. Так в песчаном карьере у села был найден клад монет 8-10 веков. Старожилы рассказали, как местные ребятишки бесшабашно забавлялись древними монетами, не придавая им какого-то ценного значения. Еще на территории села было найдено болгарское надгробие 14 века. Эти редкие археологические находки лишь незначительно приоткрывают безмолвие далекого прошлого, забытого и мало изученного…

Современная история села Матвеевки началась в 17 веке. Она не балует громкими именами, знатными людьми, грандиозными дворцами или интригующими легендами. У этого села простая, обычная история, и все же для самих матвеевцев прошлое их села заслуживает внимания, оно притягивает пониманием каждого, казалось, незначительного для чужих события. И за скупыми строками статистики и сохранившихся воспоминаний приоткрывается большой пласт напряженной жизни многих поколений с их надеждами, болью и радостью, увязанных в крепкий узел неразгаданной душевной привязанности…

Исследователь Среднего Поволжья профессор Перетяткович считал, что Матвеевка основана в 1679 году мордовскими переселенцами из Нижегородского, Алатырского и Саранского уездов. Здесь, на левом берегу небольшой, тихой речушки Ясачки и Безымянного оврага, недалеко от реки Утки, в среднем ее течении и была образована Матвеевка. Интересно, что среди первых поселенцев были тягловые мордва из деревни Акузовой - из той самой деревни, из которой на 10 лет раньше переселились несколько человек в деревню Кокрять. Видимо, слухи о наших привольных местах заставляли людей сниматься с прежних мест на новые. Еще в Матвеевку переселяются 5 человек из деревни Пожарки Алатырского уезда…

Ныне за давностью лет трудно сказать, почему собранные с разных уездов поселенцы назвали образованную деревню Матвеевкой. Сегодня бытует версия, по которой деревня получила название от имени Матвей – Матвеева деревня, вероятно, одного из первых и авторитетных поселенцев.

Первые жители Матвеевки – мордовские инородцы, люди старательные, заботливые и на все способные. С большими надеждами они переселились сюда, но укорениться на здешних землях им не пришлось. В 1698-99 годах они были выселены по указу Петра и частью в деревню Ясашное Помряскино (новокрещенцы), а мордва-язычники - в деревню Богдашкино в верховья реки Урень (ныне деревня Чердаклинского района). Здесь же, на освободившихся мордовских землях были поселены 17 казанских иноземцев, состоявших из польских шляхтичей и казаков, взятых в плен при освобождении Смоленска. Новые поселенцы были все из рядовых (Погоский, Ермолинский, Карась и другие), получившие по 60 четвертей (30 десятин) в каждом из трех полей. С 1714 года эти поселенцы назывались однодворцами.

Следом за польскими поселенцами свободные матвеевские земли приобрели помещики, перевезя сюда с других мест русских крестьян, потому число жителей в Матвеевке быстро увеличилось. Со временем поляки полностью обрусели, сохранилась лишь часть польских фамилий - так здесь живут Цибульские, Козловские, Мальковские…

В 1792 году в Матвеевке построили деревянную однопрестольную церковь во имя Рождества Христова, это событие было значительным для селян, потому село стало часто называться по церковному престолу – Рождественское. Это название сохранялось за селом наравне с названием Матвеевка до середины 19 века, после чего стало встречаться реже, ныне об этом названии села никто не вспоминает.

В 1795 году в Матвеевке 97 дворов и 635 жителей, всего за селом было 4792 десятины земли. В селе, кроме однодворцев и казенных крестьян, было несколько мелкопоместных помещиков. Например, добротный одноэтажный деревянный дом имела помещица Матюнина Варвара Матвеевна, у которой было 12 крестьянских дворов и 41 крепостная душа; у поручика Федора Захаровича Полина - 17 дворов и 120 душ; здесь же было владение надворной советницы Агафьи Ивановны Дмитриевой и т. д. Однако с годами в селе сменилось поколение помещиков, и обновился его состав. Например, к 1816 году в Матвеевке (Рождественном или Христорождественном) имели владения титулярная советница Мария Ивановна Афанасьева, губернский секретарь Николай Иванович Бекетов, коллежский асессор Александр Васильевич Дмитриев, надворный советник Николай Федорович Матюнин, поручик Николай Федорович Иглин, который был предводителем уездного дворянства в 1818-1820 годах, и другие.

В последующие годы большая часть помещиков сменилась или выселилась на новые усадебные места, по этой причине резко колебалась численность села.

К 1859 году в Матвеевке (Рождественском) всего 66 дворов. К этому времени в селе сложились 4 крестьянские общины, потому село, вытянувшись вдоль Большой улицы, разделялось на 4 части. Наибольшей была община Государственных крестьян, по-уличному - Паны, так назывался восточный конец села, насчитывавший в то время 240 жителей, на которых приходилось 523 десятины надельной земли. Паны - самая старая часть села, именно здесь и жили изначально все поляки - паны, оттого и название конца. Если прикинуть для сравнения земельное обеспечение Панов в среднем на едока, как это делалось в советский период, то ориентировочно получалось на каждого по 2,2 десятины, это относительно неплохо. Незначительна была община госпожи Францевой – всего 4 двора и 15 душ.

Средняя часть села называлась Киселевкой, здесь была крестьянская община помещика Александра Григорьевича Киселева, который все свои 500 десятин отводил на крестьянские наделы, ибо его крестьяне были оброчные, потому вместо барщины платили оброк. Если взять в среднем на едока, то получалось, что на 92 человек здесь приходилось 500 десятин, или около 5,5 десятины на едока…

Западная часть села, примыкавшая к реке Ясачке, называлась Аристовский конец. В крестьянской общине помещицы Елизаветы Федоровны Аристовой на 145 душ приходилось 276 десятин земли, или в среднем по 1,9 десятины на едока, это тоже неплохо. Хотя нетрудно заметить, что аристовские крестьяне были обеспечены землей несколько хуже других, однако взамен они имели определенную компенсацию - здесь, с южной стороны на пустыре, был базар, и потому Аристовский конец назывался еще и Базарным.

Матвеевцы жили относительно крепко, что позволяло им строить каменные (кирпичные) дома. Предположительно, что первоначально кирпич привозили со стороны, но позже его делали и сами, привлекая мастеров лишь для его закалки. Матвеевцы в основном занимались землепашеством и животноводством, побочные ремесла и промыслы здесь были развиты слабо.

Большое значение для селян имел Симбирский коммерческий тракт, проходивший через село, потому Матвеевка являлась важным торговым пунктом, через который шли товары с Казани, Симбирска и Самары. От торговли село становилось зажиточнее и культурнее.

Матвеевский базар бывал по вторникам и славился большим разнообразием. Самые богатые базары здесь бывали перед праздником Рождества и вообще - осенью и зимой, затем шли весенние, и самыми скромными в ассортименте были летние базары. Ассортимент матвеевского базара для того времени был довольно широк: здесь можно было купить мед, масло, сало, рыбу, мясо, хлеб, сырые кожи; мелочные товары: соль, спички, свечи, деготь, лапти, мыло… Цены колебались в зависимости от спроса и времени года. Например, в 1859 году масло коровье стоило 4 – 5,5 рубля за пуд, мед - 8-10 рублей за пуд, сало – 4,30 рубля за пуд, мыло - около 3 рублей за пуд, масло ламповое 3-5 рублей за пуд, рыба весом до 2 кг за пуд 2 рубля серебром, мелкая - 1,25 за пуд, холст на мешки 3-4 копейки за аршин, полотна ткацкие по 15-17 копеек за аршин, полушубки - от 7 до 25 рублей серебром за штуку, в зависимости от выделки, кирпич - по 9-10 рублей за тысячу, лошади (заводские) - от 50 до 200 рублей…

Наличие базара позволяло многим матвеевцам иметь заезжие дворы, широко здесь было развито и маклерство. Матвеевский базар славился скотным рядом, сюда сводили скотину для продажи со всех соседних селений - в этом шумном скопище коров, телок, бычков, коз и лошадей заметной и авторитетной фигурой был маклер. Без маклера просто так не продашь и не купишь, маклеры умели управлять базаром, потому и шли к маклеру заранее договариваться о помощи. В базарный день такой маклер, при поддержке своих коллег, творил чудеса, умел продать за хорошую цену любую тощую скотину. Надуть, одурачить, разыграть и обвести, как говорят в народе, вокруг пальца, оставить в дураках какого-нибудь податливого простачка маклеры были большие мастера… Лошаденка, может, чуть на ногах держится, а маклер уверенно, насильно задирает ей голову, треплет ее вверх и вниз, имитируя ее резвость, искусно убеждая покупателя, что он чуть сдерживает ее пыл, а его коллега тем временем незаметно тычет лошадке под бока, так, что лошаденка невольно дергается, словно молодая, необъезженная… Обходя недостатки, маклер засыпал податливого покупателя потоком достоинств продаваемой скотины, уверяя, что за нее можно дать и больше. Маклер умел руководить вниманием покупателей, создавая благоприятную для себя обстановку, продавая порой клячу за приличные деньги. В то же время рядом крестьянин не мог продать хорошую скотину или продавал ее за более низкую цену, потому что маклеры старались мешать мужикам самостоятельно торговать, отвлекая покупателей и находя у вполне здоровой скотины какие-то несущественные изъяны и недостатки…

После реформы 1861 года в селе сохранилось общинное земледелие, но количество надельной земли у матвеевских крестьян уменьшилось до 919 десятин. Кроме того, крестьяне были недовольны переходным периодом, на который сохранялись прежние правила, и тем, что землю надо было выкупать на протяжении многих лет, что послужило поводом для участия матвеевских крестьян в Бездненском восстании, при подавлении которого один крестьянин из Матвеевки погиб...

Административно село Матвеевка относилось к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Примечательно, что после отмены крепостного права повсеместно делаются первые попытки к обучению крестьянских детей грамоте. Так с 1869 по 1871 годы в селе Матвеевка было образовано земское училище грамоты, которое позже перевели в деревню Шмелевка. Обучение изначально проходило туго, крестьяне недопонимали необходимость грамоты, потому учиться своих детей отпускали с неохотой. Тем не менее, в 1884 году в селе на 123 хозяйства и 744 жителя открывается земская школа, помещенная в собственном доме, устроенном крестьянами. Школа имела 7 окон, но была сравнительно небольшой, так единственная классная комната была квадратной со сторонами в 5,6 метра, попечителем школы был помещик из Шмелевки Александр Владимирович Бекетов, законоучителем - дьякон Степан Логинович Козлов, учителем - Григорий Порфирьевич Тренин. В школе училось 55 мальчиков и 8 девочек, из них 25 мальчиков и 2 девочки из деревни Шмелевка. Интересно, что учитель в матвеевской школе получал 200 рублей в год, а законоучитель 42 рубля…

Матвеевская школа называлась одноклассной потому, что комната, в которой занимались ученики, была одна, но учились здесь три группы, или в современном понимании - три класса одновременно. При сравнительно упрощенной программе обучения такой метод вполне себя оправдал, ибо за счет многократного повторения повышалась усваиваиваемость пройденного материала.

К сожалению, не все дети доживали до школы. Очень напряженный сельский образ жизни при примитивном инвентаре требовал от женщин много времени и больших физических и психологических перегрузок, поэтому дети рождались ослабленными, к тому же часто родители были вынуждены оставлять младенцев под присмотром более старших детей или престарелых старух, которые сами нуждались в присмотре. Надо учесть и слабый уровень медицинского обеспечения, потому детская смертность была высокой. Например, в трудный 1901 год по здешнему приходу родилось 184, а умерло 217 человек. Такая высокая смертность заставила земство построить в том же 1901 году в селе больницу – лечебный деревянный корпус, крытый железом, что значительно снизило смертность. Так в 1904 году здесь родилось 203, а умерло 85 человек…

В 1905 году в Матвеевке было закончено строительство новой большой каменной церкви вместо обветшалой деревянной однопрестольной церкви, простоявшей 113 лет. Открытие новой церкви стало значительным событием для селян в наступившем 20 столетии. Всеобщее ликование захватило всех без исключения, ибо в село еще не был занесен революционный вирус противостояния и разобщенности, а селяне были объединены одной прекрасной духовной целью, одной радостью, одним желанием, и каждый селянин гордился своим величественным храмом. Красная пятикупольная церковь привлекала взгляд четкостью форм, чистотой отделки. Церковь теплая, трехпрестольная, в главном - во имя Рождества Христова, в правом приделе - во имя иконы Казанской Божьей Матери, в левом приделе - во имя Святого Николая Чудотворца. К приходу этой церкви относились деревни Шмелевка, Грибовка, Пяти Озерки. Священником в новой церкви был Андрей Семенович Разумовский. Церковь была построена на средства прихожан, в селе имелась книга - ведомость, где были отмечены люди, которые вносили средства на строительство храма с указанием вносимых сумм. Со слов Николая Жарухина, в книге были отмечены не только свои прихожане, но и со стороны. Так крупные суммы внесли купцы Блинов с Болымер и Щетинин из Казани.

Постепенно село численно увеличивалось. В 1908 году в Матвеевке было 176 дворов и 990 жителей. Здесь был ветфельдшерский пункт, земская сапожная мастерская, казенная винная лавка, две распивочных, Рейнский погребок, маслобойня, 3 ветряных мельницы…

Дореволюционный период характерен тем, что кроме сельскохозяйственной деятельности матвеевцы имели возможность в зависимости от способностей, знаний испытать себя в другой деятельности, так в умении торговать крепли хозяйства местных крестьян А. Г. Цибульского, Гаврилы Воронкова, Герасимовых. Кто-то завидовал им, кто-то пробовал сам себя в торговле, да не у всех это получалось. Другие матвеевцы шли подрабатывать в соседнее село Кокрять к самарским промышленникам братьям Наймушиным. В общем-то, большинство матвеевцев до революции жили неплохо.

Великий Октябрь открыл новую эпоху в жизни Отечества, эпоху масштабных экспериментов, необдуманных реформ и горьких разочарований...

Советскую власть в Матвеевке восприняли мирно. Весной 1918 года в селе был образован сельский Совет, а с 1920 года произошло укрупнение волостей: бывшые Жедяевская и Юрткульская волости были объединены в одну – Матвеевскую волость, которая стала относиться к Мелекесскому уезду Самарской губернии.

Краевед Толкачев вспоминал про первого борца за советскую власть в Матвеевке Алексея Федотова, который был председателем комбеда, а позже за перевыполнение сдачи хлеба государству был премирован Самарским губисполкомом. Надо отметить, что не один Федотов загорелся желанием отличиться в переустройстве Отечества на новый лад, искушение выйти в люди, быть на виду было велико, и цели вроде бы праведные, но вот методы и средства, ведущие к цели, не всегда верные. Поставляя хлеб государству, продотряды с помощью активистов лишали крестьян элементарной самостоятельности и традиционных запасов на "черный день", практически обирая их. Это привело крестьянство к резкому обнищанию, гражданской розни, а в неурожайный 1921 год - к страшному голоду и эпидемиям во всем обобранном Поволжье… Если гражданская война здесь, в Матвеевке, больше напугала и как-то разъединила селян, то от голода и эпидемий, по мнению того же Толкачева, умерло более 70 человек.

От повального голодного мора селян спасла американская помощь: с весны, когда не оставалось никаких запасов, сельским детям до 14 лет было организовано питание, что позволило уберечь много жизней. Правда, официально эта помощь вспоминается редко и не всегда верно, вероятно, потому, что это была американская помощь, и идеологи искали в ней подвох, но в самом народе своевременная братская помощь оставила теплые незабываемые воспоминания; к тому же не могу привести примеров помощи от новой власти…

Последствия голода для селян были тяжелые, в селе резко сократилось поголовье рабочего скота, не хватало семян, к тому же матвеевцы были сильно истощены, потому часть площадей осталась незасеянной.

Безусловно, о голодном море постарались побыстрее забыть, тем более с введением продналога и свободной торговли крестьянству стало полегче, тревога и обеспокоенность сменились всплеском трудовой и предпринимательской активностью, но приблизиться к дореволюционному уровню селянам так и не удалось. Приведу для сравнения материальное положение хозяйств, считавшихся средними по достатку в Аристовском обществе. Так на начало 1914 года семья Григория Ягнова имела на 8 человек, не считая молодняка, три лошади, две коровы, три свиньи, пятнадцать овец, двадцать четыре десятины земли. Семья Кондрата Горячева состояла из 10 человек, имела 3 лошади, 2 коровы, 3 свиньи, 15 овец и 27 десятин земли (9 под паром, 9 под озимыми, 9 под яровыми); семья Александра Евграфова, состоявшая из 9 человек, имела 2 лошади, 2 коровы, 5 свиней, 15 овец, и 36 десятин земли. Те же семьи в 1926 году, то есть после 9 лет Советской власти, выглядели заметно скромнее. Так у Ягновых на 7 человек остались 1 лошадь, 1 корова, 1 свинья, 4 овцы и 9,8 десятины земли. Семья Горячевых на 10 человек имела 1 лошадь, 2 коровы, 3 свиньи, 9 овец и 14 десятин земли. Семья Евграфовых на 10 человек имела 1 лошадь, 1 корову, 4 свиньи, 8 овец и 14 десятин земли…

Список сравнений можно продолжить. Можно бесконечно спорить о великом значении Октября, но простые конкретные цифры и сравнения невольно заставляют задуматься о целесообразности революции для каждого конкретного села или семьи. Впрочем, люди жили надеждами, и что-то все-таки получалось. В 1920-ые годы, со слов старожилов, для матвеевской больницы был отведен новый участок на землях Киселевского общества, недалеко от въезда в село, куда был перенесен прежний больничный корпус в 260 квадратных метров, постепенно больница была значительно расширена. В 1924 году в Матвеевке была построена новая деревянная, крытая железом, четырехклассная школа, в которой в 1926 году училось 58 мальчиков и 36 девочек с Матвеевки и близ лежащих деревень: Шмелевки и Пяти Озерок. Учителями здесь были Державин Александр Алексеевич, Кудрина Анна Андреевна и Борисова Федосья Ивановна.

Матвеевка давно вышла из своих старых границ, обрастая новыми улочками и переулками. Большая улица, широкая и всегда опрятная, к западному концу чуть косила к северу, поэтому эта часть называлась Косаткино. От начала Косаткина, перпендикулярно к югу от Большой улицы Базарного конца шла улица под названием Пески, восточнее и параллельно ей шли Киселевская и Рябова улочка (по уличной кличке Цибульского), к северу от большой улицы - Фомичев переулок (по угловому дому Фомичевых) и т. д.

Село было огорожено с тем, чтобы скотина не выходила на поля, воду для своих нужд матвеевцы брали из колодцев, которые местами были до 9 саженей глубиной. В селе в какой-то степени сохранялись прежние обычаи, хотя здешние активисты часто собирались что-то обсуждать, ходили по селу с красным флагом и пели революционные песни, что было тоже интересно и необычно. Несмотря на сложности и неопределенности жизни, выматывающую крестьянскую работу и скромность сельского быта, жили как-то весело, с надеждой на лучшее, и почти в каждом доме была балалайка.

Частенько матвеевская молодежь в порыве молодецкой удали дралась со шмелевскими парнями - то из-за девок, то по неразумной ссоре. В селе, как и по всей округе, были распространены уличные прозвища…

В 1929 году в Матвеевке 1296 жителей. В этом году селу исполнилось 250 лет. Примечательно, что на 238 единоличных хозяйств здесь было 169 лошадей, 238 коров, 98 свиней, 762 овцы, 1472 десятины пашни. Нетрудно заметить, что средние показатели по хозяйствам были довольно скромными. Тем не менее, мужика стали заметно прижимать, хотя он с каким-то упрямством и верой в разумное и очевидное стремился к улучшению жизни. Так семья Кутузовых перебивалась на одной картошке, а маслобойку приобрела, имели маслобойку и Неклюдовы…

Крестьяне понимали, что надо облегчать свой труд. Например, считалось выгодно приобрести конную молотилку, которая быстро окупалась. Однако естественное желание рядовых тружеников не укладывалось в партийную идеологию, потому приобретать какую-то технику или более производительный инвентарь становилось рискованно, ибо такая семья автоматически попадала в кулаки и становилась врагами народа. Получалось, что крестьянину безопаснее было придерживаться примитивных методов в работе и жить в нищете…

К 1929 году по всей Матвеевской волости было в наличии 157 сох, 1698 однолемешных плугов, 718 двухлемешных, 86 конных молотилок, 150 веялок - по нынешней мерке инвентарь довольно примитивный, но тогда молодое правительство не интересовалось нуждами крестьян, оно развертывало новую волну борьбы за исключительную власть на все, производимое деревней. Потому идеологи советской власти разных уровней пропагандировали в селе новые отношения с непреклонным упором навсегда недовольного и завистливого бедняка.

2 апреля 1929 года в Матвеевке было образовано кооперативное товарищество «Дело бедняка», однако вскоре это товарищество ликвидировалось.

29 июля того же года был образован в селе ТООЗ «Пролетарский путь», однако и он вскоре ликвидировался. Бедняцкие хозяйства, как их ни объединяй, оставались бедняцкими, а те кредиты, что тратило на них государство, проедались и не приносили положительных результатов, потому, несмотря на мощную поддержку и пропаганду, такие бедняцкие объединения были несостоятельными и быстро разваливались…

2 февраля 1930 года в Матвеевке была создана сельхозартель «Память Ильича». Первым председателем колхоза, по воспоминаниям старожилов, был Суринский, его сменил двадцатипятитысячник Никифоров. Советская власть продолжительно восхваляла тех рабочих, кто отозвался на ее призыв и вошел в тот двадцатипятитысячный отряд пролетариев, пожелавших стать руководителями в создаваемых колхозах. Скороспешно окончив в лучшем случае месячные курсы, они ничего не понимали в сельском хозяйстве, это были в большинстве чужие, безжалостные, некомпетентные для села люди, для которых главной задачей ставилось обеспечение горожан хлебом. Естественно, что они содействовали тому, чтобы максимально выгрести хлеб из колхоза, потому они не принесли пользы отечественному сельскому хозяйству, тем не менее 25-тысячники стали положительными героями многих очерков, кинофильмов и художественных произведений...

В 1930 году село Матвеевка достигает наибольшей известной численности: в 286 хозяйствах было 1350 жителей. В этом году со здешней церкви снимали колокола. Сбежавшийся люд волновался и шумел, но большой 105-пудовый колокол все-таки сбросили. Колокол упал, раскололся на две части. Активисты из бедняков с бесовским усердием выбрасывали из церкви иконы, ломали их и жгли, словно забывали, что их же отцы и деды строили храм, строили на века, вкладывая тепло своей души в каждый уложенный кирпич, радуясь красоте, которая останется детям и внукам. Кто мог тогда предположить, что их труд будет напрасным. Те же иконы собирались годами на трудовые деньги нескольких поколений. Когда власть навязывает обществу идею разрушения и ненависти, то это сродни нашествию, и те единицы отступников, что охотно пошли против обычаев своих предков, схожи с иудушками, такими они и останутся в народной памяти …

Снятие колоколов, закрытие церкви и коллективизация – это грубое широкомасштабное наступление власти на крестьян, на их традиции, которые сопровождались в целях устрашения неоправданными репрессиями.

7 марта 1930 года тройкой ОГПУ были репрессированы священник Андрей Семенович Разумовский, крестьяне Гаврила Воронков, Алексей Романов, Павел Цибульский, маслобойщик Александр Неклюдов, все - с конфискацией имущества.

Несмотря на шантаж и террор, в колхоз матвеевцы вступали с неохотой, так к апрелю вступило лишь 37 хозяйств со 188 едоками. В колхозе числилось 27 рабочих лошадей, 20 коров, 40 овец, 28 свиней и по числу едоков 309 гектаров земли…

Селяне понимали, что вступая в колхоз, они превращались в тех же крепостных, только с более чудовищной эксплуатацией за символическую оплату труда - трудодни… Много лет колхозники были вынуждены существовать за счет мизерного приусадебного участка, и на тот у них не оставалось времени.

В 1930 году был отменен закон об аренде земли и применения наемного труда в единоличных крестьянских хозяйствах. В колхозах были введены соцсоревнования, встречные планы и другие изменения.

В 1935 году в колхозе состояло 166 хозяйств, а к колхозу относилось 2733 гектара земли. За все предвоенные годы ветераны колхоза отмечали лишь один год, когда на трудодень выдали по 8 килограммов зерна, обычно на трудодень приходилось не более 200 граммов. Чтобы колхозники не возмущались своим положением, продолжался жесткий террор против селян. В 1937 году были арестованы, а затем расстреляны Александр Ильин, Петр Кутузов, Василий Савин, Иван Ягнов…

Черной страницей в истории села, как и всего Отечества, стала война. В районную Книгу Памяти занесены имена 102 матвеевцев, которые не вернулись в село. Победа над врагом досталась несоизмеримо большой ценой. Время зарубцевало раны, сменилось поколение, и ныне нет той боли, того сопереживания, но забывать это нельзя. В старые времена на Руси в честь победы над завоевателями повсеместно строили храмы, в советский период все наоборот - после таких утрат и пережитых испытаний Матвеевскую церковь использовали под ремонтную мастерскую здешней МТС, а затем сломали.

Сегодня на месте разобранной церкви стоит монумент павшим в годы Великой Отечественной войны. Невольно напрашивается мысль: как бы замечательно сочетались сегодня храм и памятник павшим, как единый нравственный ансамбль памяти всем односельчанам… к сожалению, партийная идеология и неистовый атеизм оставили о себе в народной памяти горькие воспоминания и груды неоправданных развалин…

В 1958 году Матвеевский колхоз объединился с колхозами Шмелевки, Кокряти, Айбашей в колхоз имени Крупской. Однако попытка преодолеть застой в сельском хозяйстве путем простого объединения колхозов не удалась, ибо оставались пресловутый трудодень, серость быта, отвратительные дороги, унижение и разочарование. Даже верховной власти стало очевидно, что режим колхозного принуждения себя изжил, и надо было искать какие-то действенные стимулы. Начиная со второй половины 60-х годов, в колхозах была введена денежная оплата труда. Она, безусловно, была ниже зарплаты городского рабочего, потому селянам приходилось дополнительно работать на своем приусадебном участке, фактически вдвое удлинив рабочий день. Однако такая загруженность позволила им постепенно улучшить свое материальное положение.

В 1967 году в селе построена школа, а в 1969 году в Матвеевке построен Дом культуры, но это внимание несколько запоздало, то, что пережило старшее поколение, уже закостенело в сознании, и каждый селянин уже не удерживал

Матвеевская школасвоих детей в селе. Потому молодежь в массовом порядке уезжала в город, где им тоже было несладко, но перспектива лучшей жизни там была более обнадеживающей. И надо отметить, что сельская молодежь не затерялась и быстро обживалась в городе, и мало кто из них захотел вернуться в село, оставив в своей душе лишь массу теплых воспоминаний и неистребимую любовь к родным местам…

Для сравнения: если в 1959 году в Матвеевке был еще 871 житель, то в 1979 году, к 300-летию села, в Матвеевке осталось 465 жителей. Впрочем, за обыденной суетой о юбилее никто не вспоминал и никакого торжества по этому поводу в селе не было…Между тем, село постепенно возрождалось, с постройкой в селе молокозавода, пекарни, водопровода отток людей из села уменьшился.

В 1987 году колхоз имени Крупской разукрупнился, разделившись на два колхоза: «Искра» (Шмелевка) и имени Крупской (Матвеевка).

Интересно, что в 1990 году, в год 60-летия образования колхоза, здесь были 461 корова, 45 свиней, 1368 овец, здесь же был 41 трактор, 18 автомобилей, 21 комбайн… Казалось, что дела в колхозе идут нормально, но август 1990 года показал всю слабость колхозной системы, ее полную зависимость от умения и порядочности руководителя хозяйства, от разумной государственной политики, от паритета цен на производимую продукцию…

В последующие годы положение матвеевского колхоза вызывало беспокойство в районе, а в районной газете замелькали вызывающие тревогу заголовки: «Трагедия деревни» (1994 год), где говорилось, что осталось почти полторы тысячи гектаров весновспашки, нечем ремонтировать имеющийся машинно-тракторный парк, что стоят сиротливо недостроенные коробки 15 двухквартирных домов…

В другой, под заголовком «Нет хозяина» (1997 год) говорилось о состоянии колхозных коров: их впалые бока и жалкий, грязный вид говорил о том, что здесь нет настоящего хозяина. Механизмы все старые, часто выходят из строя, а заменить нечем. Затраты на получение литра молока составляли порядка 2000 рублей, а закупочная цена всего 900 рублей. За год колхоз потерял на низком качестве молока 40 миллионов рублей.

Еще статья - «Куда ни кинь - всюду клин» (1997), в ней говорилось, что на весну 1997 года в колхозе не засеяно ни одного гектара озимых, почва к посевной не готова, убытки колхоза - 125 миллионов рублей…

В 1999 году селу исполнилось 320 лет. Словно для славной даты в этот год колхоз достиг некоторых улучшений – видимо, новый председатель сумел настроить людей. В колхозе на этот год 5734 гектара земли, из них 2432 гектара пашни, здесь осталось 170 коров, полностью извели свиноводство и овцеводство…

В 1999 году в Матвеевке 184 хозяйства и 401 житель, уже практически нет маслозавода, пекарни…

На исходе 20 века, подводя итоги трудного пути подъемов и падений нашего сельского хозяйства, невольно задумываешься, что же надо было делать, по какому пути идти и мог ли простой крестьянин что-либо изменить в том затянувшемся кризисе идеологических иллюзий…

Что ожидает старое село в новом столетии, какую еще утопическую реформу задумывают очередные красноречивые теоретики и как из этих политических дебрей будут выходить рядовые селяне, покажет только время…

Деревня Пяти Озерки

В четырех верстах к востоку от Матвеевки, по дороге на Русский Юрткуль, располагалась небольшая деревня Пяти Озерки, основанная в первой половине 19 века. Известно, что кроме названия Пяти Озерки деревня первоначально имела название Дарьевка, что невольно заставляет обратить внимание на помещицу, титулярную советницу Дарью Ивановну Шишкину, которая имела в то время владения в Волостниковке и Русских Юрткулях. Однако в дальнейшем деревня более известна как владевладение дворян Наумовых. к 1859 году у гвардии ротмистра Ефграфа Михайловича Наумова здесь в 16 дворах было 94 жителя и 429 десятин земли, из которых 172 отводились на крестьянские наделы. После отмены крепостного права здешние крестьяне в течение нескольких лет не могли сговориться с помещиком о выкупной сделке и числились как временно обязанные. Лишь с 1869 года они перешли в разряд собственников. В результате сделки количество надельной крестьянской земли уменьшилось до 109 десятин…

Деревня Пяти Озерки относилась к Матвеевскому церковному приходу, а административно к Жедяевской волости (6 верст) Спасского уезда (42 версты) Казанской губернии.

Название Пяти Озерки соответствовало расположению деревни около пяти озер. В центре деревни было озеро Круглое, очень глубокое, в нем били родники, потому из него брали воду для домашних нужд, в озере водились караси. Караси водились и в другом озере под названием Лапушное. В озере Чистом дно было твердое, потому вода в нем не мутилась. За огородами было длинное озеро, потому и название – Долгое, и еще озеро Долинка, в нем поили скот.

Пяти Озерки - это официальное название деревни, но в округе больше употреблялось другое старое название - Невка, да и всех жителей деревушки, где бы они ни появлялись, называли Невскими… Происхождение этого названия объяснить трудно, тем не менее, это короткое название всем приглянулось…

В 1908 году в деревне 28 дворов и 189 жителей.

О революции, голоде и НЭПе воспоминаний не сохранилось, известно лишь, что при новой власти Невские получили во временное пользование земли больше: в 1929 году на 50 дворов и 249 жителей приходилось 353 гектара пашни. Примечательно, что на 50 дворов в деревне было 47 коров и 31 взрослая лошадь…

В коллективизацию в деревне был образован колхоз «Новый путь». При колхозном строе жили бедно и тревожно. Налоги, самообложение, хлебозаготовки, займы стали для жителей маленькой деревушки тяжелым бременем, за невыполнение которых следовали суровые наказания, штрафы и конфискация имущества…Так, в ноябре неурожайного и голодного 1932 года за недоимки было описано имущество Семена Данилушкина: дом - за 150 рублей, придел - 50 рублей, конюшня с надворными постройками - 20 рублей, стол - за 3 рубля, швейная машинка - за 30 рублей, лошадь - 80 рублей, жеребенок - 10 рублей, 4 подушки, телега и самовар - всего на 14 рублей…

В августе трудного 1933 года у Петра Логинчева за недоимки описали дом с надворными постройками на 250 рублей… Отбирать последнее было нормой тридцатых годов, правда, об этом не говорилось в учебниках истории, где откровенно искажалась действительность и всякая конфискация оправдывалась необходимостью и классовой борьбой…

В годы Великой Отечественной войны из деревенских не вернулось к родному очагу 17 человек, все они занесены в районную Книгу Памяти…

В 1949 году в колхозе, объединявшем 40 хозяйств, числилось 320 гектаров земли, а деревня в ту пору относилась к Грибовскому сельскому Совету… С 1950 года пятиозерский колхоз «Новый путь» вошел в матвеевский колхоз «Память Ильича». Вслед за объединением колхозов деревня стала относиться к Матвеевскому сельскому Совету. В эти годы в деревне была еще начальная школа, размещенная в единственном кирпичном доме дореволюционной постройки. В 1959 году в Пяти Озерках 109 жителей, в деревне жили семьи Павловых, Кулялевых, Максимовых…

Из воспоминаний Тамары Васильевны Новиньковой: Деревня Невка (Пяти Озерки) - небольшая, но вся в садах, земля чернозем, дома деревянные, крытые соломой, но в пятидесятые годы крыши уже тесовые, а позже - шиферные. Вечерами сидели с керосиновыми лампами, но очень экономно. В шестидесятые годы в деревне не было ни школы, ни магазина, ни медпункта. Отсутствие элементарной социальной сферы и послужило причиной дружного переселения жителей деревни в Матвеевку. За 1967-68 годы деревня полностью переселилась».

Сегодня уже трудно найти следы деревушки, все перепахано, из озер осталось озеро Круглое, единственный ориентир в прошлое исчезнувшей деревушки…

Деревня Шмелевка

К западу, минуя Матвеевку, дорога ведет к добротному мосту через небольшую речушку Ясачку. За мостом начинается деревня Шмелевка – деревня Матвеевской сельской администрации, расположена в 41 километре к северо-востоку от Старой Майны (по старому тракту 26 км). В деревне клуб, усадьба колхоза «Искра», в 1999 году 190 хозяйств и 475 жителей.

Шмелевка - простое и понятное название старой заволжской деревни. По единственной и бесспорной версии, в прошлом деревню окружал лес, где водились шмели, оттого и название Шмелевка… Ныне о старине мало что напоминает, обновился лес, площадь которого значительно сократилась, волжская вода с созданием Куйбышевского водохранилища подошла ближе, меньше стало дичи, и все же местный ландшафт продолжает привлекать внимание своей красотой и разнообразием. Краевед Михаил Толкачев оставил потомкам душевные строки о шмелевских красотах, иные из них нельзя пересказать лучше его. В память о Михаиле Андреевиче невольно обращаюсь к его описаниям местного ландшафта: «Шмелевка расположена на живописной небольшой возвышенности. На запад от Шмелевки тянется более чем на километр красивая березовая роща с высокими кудрявыми березами. Дальше примешивается дуб, липа, осина, орешник. Когда-то здесь был сосновый бор, но от него теперь остался только участок леса, который тянется вдоль берега залива Куйбышевского водохранилища. Во втором ярусе этого леса растет рябина, черемуха и дикая яблоня. Особенно густой третий ярус, где можно увидеть шиповник, дикую вишню, смородину, малину, а на полянах - землянику. К западу местность понижается, здесь господствуют ольха, черемуха, ива и другие породы деревьев. А далее, до села Жедяевка, тянутся луга. В лесу, особенно весной, много подснежников, ландышей, фиалок, медуницы, колокольчиков, ромашек. Лес богат грибами: весной - сморчки, летом и осенью - маслята, опята, рыжики, подберезовики, белые грибы. Местный лес разнообразен и своим животным миром. Здесь водятся ценные пушные звери: лисы, зайцы, белки и лоси.

Весной сюда из дальних краев прилетают кукушки, иволги, соловьи, коноплянки, куропатки, дятлы. Над полями распевают свои нежные песни жаворонки, перепела. В камышах залива Куйбышевского водохранилища и озерах селятся дикие утки, много и других водоплавающих. В реке Утке, озерах много рыбы: щук, сазанов, лещей, язей, сомов».

Но не только красотой здешней природы любовался краевед – Толкачев один из энтузиастов, бескорыстно поддерживающий неугасающий огонек истории родного края. Его очерки о людях, о прошедших событиях тщательно продуманы, последовательны, с тонким пониманием деревенского уклада. Его влюбленность в родной край не позволяла ему сказать что-то плохое, резкое о той, в общем-то, скромной деревенской жизни. Вот почему мне, человеку со стороны, потребовалось самостоятельно переосмыслить некоторые события и факты из истории старой деревни…

Шмелевка, как и село Матвеевка, образована инородцами, мордовскими поселенцами из Нижегородского и Саранского уездов. Интересно, что оба селения разделяли всего лишь овраг и небольшая, тихая речушка Ясачка, потому в истории обоих селений много общего и сходного, будто это одно селение…

Так же, как и из Матвеевки, в 1698 году инородцев из Шмелевки выселяли, а на их освободившиеся земли и усадьбы была водворена группа польских шляхтичей, состоявшая из 21 человека рядовых, получивших по 60 четвертей в каждом из трех полей. Примечательно, что часть польских фамилий сохранились до наших дней, так здесь живут Еланские, Кипенские, Козловские…

Кроме шляхтичей, здесь имели земли и помещики, имеющие своих крепостных. Например, к 1770 году здесь имели владения Павел Алашеев, Василий Дмитриев, Петр Заваришин, Андрей Ростовский и другие, а наибольшая крестьянская община была у Василия Жедринского… к 1795 году состав шмелевских помещиков значительно обновился: здесь 10 хозяйств принадлежали Дмитрию Блудову из соседней, Анненской слободы (напротив Танкеевки), здесь же владения помещиков Ростовского, Сайманова, Бекетова, а всего в сельце было 172 хозяйства и 1060 жителей, за Шмелевкой числилось 3904 десятины земли.

Если продолжать следить за изменениями среди помещиков в сельце, то к 1816 году в Шмелевке остались владения Николая Павловича Алашеева, у которого было здесь 76 душ, у штабс-капитана Александра Васильевича Дмитриева - 137 душ, у Платона Петровича Мягкова – 152 души, у коллежского асессора Ивана Андреевича Ростовского – 74 души и т. д. Кстати, позднее шмеевские помещики образовали на дальних землях выселки: Ростовку (Лебяжье), Алашеевку (Хлебодаровку), Бекетовку… В результате переселения население Шмелевки уменьшилось.

Примечательно, что в Шмелевке всегда было больше жителей, чем в соседней Матвеевке, но здесь не было церкви, потому Шмелевка была лишь сельцом, то есть деревней с господским двором, а Матвеевка селом…

К 1859 году в Шмелевке осталось две крестьянские общины. Наибольшая состояла из государственных крестьян (однодворцев). Здесь в 92 дворах числилось 433 души и из 1636 десятин земли, относившихся к казенной палате, 1398 выделялись на крестьянские наделы, что было нормально для жизни. В народе государственных крестьян часто называли панами, это говорило об их польском происхождении.

В другой крестьянской общине, состоявшей во владении Софьи Альбертовны Бекетовой, было 324 души и 2094 десятины барской земли, и лишь 243 отводились на крестьянские наделы. На 46 дворов здесь было 6 оброчных тягол с оброком 12 рублей в год и 65 издельных (барщинных) тягол. Нетрудно заметить, что эта часть сельца была скромнее…

После проводимых в 1860-е годы реформ у крестьян сельца стало 1559 десятин земли.

По церковному приходу сельцо относилось к Матвеевской церкви, а административно - к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Перебирая прошлое сельца, нетрудно заметить, что в Шмелевке из всех помещиков дольше всех продержались Бекетовы. Они числились еще по пятой ревизской сказке в 1795 году. к 1816 году у губернского секретаря Николая Ивановича Бекетова здесь было 94 души, а у его жены Александры Матвеевны в Матвеевке, Шмелевке и Бекетовке - 44 души. к 1834 году в наследство вступил их сын Владимир Николаевич, который дослужился до действительного статского советника, что соответствовало званию генерал-майора. Но в сельце больше вспоминали о его жене, Софье Альбертовне, которая пережила своего супруга.

Ныне стали забывать о здешних помещиках, об их частной жизни, в которой можно найти подходящий сюжет для деревенского романа. Интересно сложилась судьба у представителя следующего поколения Бекетовых – Александра Владимировича, у которого была тайная любовь к своей крепостной. Однако сложившиеся в России традиции не позволили им быть вместе, против такого неравного брака были и родители. Но чувства их были глубоки, и они терпеливо ждали своего часа. Они обвенчались в 1891 году, когда потомственному дворянину и статскому советнику Александру Владимировичу было уже 49 лет, а его суженой девице Варваре, дочери крестьянина Трофима Антоновича Шеронова, 43 года… Видимо, для глубоких чувств нет преград, и в жизни иногда надежды все-таки сбываются…

В 1907 году в Шмелевке построена земская школа, деревянная с тесовой крышей. На этот период в сельце 256 дворов и 1215 жителей, здесь 3 ветряные мельницы, крупорушка, здесь же барская усадьба.

После революции в Шмелевке был образован сельский Совет. В 1925 году крестьяне из государственного общества образовали поселок «Любимовка» на запольном участке под названием «Луговой». В образованном поселке были Давид Белов, Михаил Козловский, Алексей Жданов, Алексей Кипенский и другие, всего 117 едоков, однако к началу коллективизации поселок распался.

В 1926 году в Шмелевской начальной школе учился 101 ученик, а учителями здесь были Борисова Наталья Степановна и Борисов Александр Иванович с окладом 56 рублей в месяц…

В 1928 году в Шмелевке образовалось машинное товарищество «Новый путь», в которое вошли 16 хозяйств со 117 едоками, у них было 22 головы рабочего скота и 156 гектаров пашни.

1929 год. На 342 хозяйства и 1749 жителей в деревне было 355 коров, 275 лошадей, 94 свиньи и 2754 га пашни…

Самое большое известное число жителей в Шмелевке было в 1930 году - в 363 хозяйствах было 1754 жителя, в этом году в деревне был упразднен сельский Совет, и в том же году 15 марта был образован колхоз «Борец за свободу». Такое звучное название было издевкой над правдой, ибо свободы как раз и не было, а коллективизация в деревне проходила с применением угроз, ибо крестьяне упорно не шли в колхоз.

Чтобы сломить сопротивление свободолюбивых крестьян, предварительно 7 марта тройкой ОГПУ была репрессирована группа крестьян, среди них Петр Городнев, Алексей Кипенский, отец 9 детей, Алексей Кочетков, отец 5 детей (с выселением семьи из края), Иван Кочетков, отец 2 детей, 68-летний Михаил Кочетков, Иван Федотов, все - с конфискацией имущества. После такой грубой репрессивной меры и был образован колхоз…

Интересно, что шмелевцы гордятся своим земляком Григорием Степановичем Гордеевым. Его судьба - наглядный пример осуществления мечты, когда простой деревенский паренек из крестьянской семьи, вступив в члены РСДРП(б), стал видным общественным деятелем.

Интересно, что в 1917 году Гордеев приезжал на родину, и собравшийся по этому случаю сход выдвинул требование - уничтожить все налоги, за исключением подоходно-прогрессивного, и передать всю частную и монастырскую землю трудовому населению бесплатно… Вот с такими популистскими призывами шли большевики к власти, а получив ее, стали загонять крестьян в чуждые им колхозы. Возможно, несколько разочаровавшись в проводимой новой властью политике, Гордеев переходит от партийной работы к научной деятельности: он был зав. кафедрой в Тимирязевской сельхозакадемии, написал десятки научных работ. Для шмелевцев это вполне престижная высота…

К 1935 году здешний колхоз объединял 261 хозяйство и имел 4404 гектара земли.

Тяжелой раной стала для шмелевцев Великая Отечественная война, в районную книгу памяти занесены имена 141 человека, не вернувшегося в родную деревню…

В 1959 году в Шмелевке 1037 жителей. В 1958 году колхоз «Борец за свободу» объединился с Матвеевским и Кокрятским колхозами в один и стал называться «Память Ленина», переименованный в 1963 году в колхоз имени Крупской.

Со стороны казалось, что до объединения Шмелевки и Матвеевки остался один шаг, ибо у обоих селений общая школа, общий колхоз, один сельский Совет, но тесного объединения не получилось, а вот отток людей из селений ускорился: в 1979 году в Шмелевке осталось 536 жителей.

В 1987 году колхоз имени Крупской разукрупнился, и в Шмелевке стал самостоятельный колхоз «Искра». В 1989 году в колхозе 1032 головы крупного рогатого скота, из них 224 коровы, здесь 1168 свиней.

Шмелевцы имеют репутацию старательных тружеников. В сложный реформенный период последнего десятилетия 20 века, когда сельское хозяйство всей страны переживало очередной шок и практически было брошено верховной властью на выживание, шмелевцы сумели сохранить коровье стадо. В 1999 году у них было 210 коров, а вот нерентабельное свиноводство ликвидировали… В колхозе 3450 гектаров земли, из них 2319 - пашни.

Сегодня трудно предсказать будущее деревни, ибо многое зависит от внимания власти и правильной, стимулирующей политики к деревенскому производителю.

Ныне Шмелевку официально называют селом, это нарушение старой Российской традиции. В историю нежелательно входить с черного входа, если шмелевцы действительно желают, чтобы их деревня стала селом, то им надо построить Божий храм, и совесть их будет чиста…

Деревня Березовка

В 8 верстах к востоку от Шмелевки расположилась деревня Березовка… Старая Заволжская деревенька с каким-то легким, красивым названием, которое не требует лишних объяснений, хотя изначально деревня называлась Уткой - по реке, которая протекала почти за версту от деревни. Возможно, поэтому название Утка не закрепилось, к тому же аналогичных названий по реке было несколько, и они требовали дополнительных пояснений, вот и появилось это отличительное от других чудесное название - Березовка…

Деревушка вытянулась вдоль оврага-болота под названием Киржатенка. Частновладельческая, она принадлежала Голчиным, в 1795 году у них в Березовке было 15 дворов и 65 жителей. Часть Березовки была во владении князя Семена Михайловича Баратаева, позже деревня перешла во владение дворянскому роду Лихачевых. У новой владелицы, штабс-ротмистрши Гликерии Ивановны Лихачевой в деревне барская усадьба и 1648 десятин земли, из которых 526 отводились на крестьянские наделы. Лихачевы относились к известному в округе дворянскому роду. к 1859 году в Березовке 34 двора и 275 жителей.

Примечательно, что в этот год в Березовке родилось 26, а умерло всего 6 человек. Для сравнения: в следующем, 1860 году в деревне родилось 18, а умерло 19 человек. Этот пример говорит о том, что не все так просто складывалось в жизни небольшой деревни: практически, отсутствовала медицинская помощь, и жители деревни занимались самолечением, полагаясь на жизненный опыт.

После отмены крепостного права количество земли у здешних крестьян уменьшилось до 382 десятин.

Березовка относилась к приходу Волостниковской церкви, а административно - к Жедяевской волости (7 верст) Спасского уезда (42 версты) Казанской губернии.

В 1908 году в деревне 77 дворов и 613 жителей, здесь земская школа, 3 ветряных мельницы. С ростом численности населения крестьянская община при тех же размерах надельной земли постепенно обеднялась. Это обстоятельство умело использовали большевики, которые призывали крестьян разорять помещичьи владенья, захватывать барскую землю. Так в Березовке в первых числах июля 1917 года местные крестьяне разорили все хозяйство Раисы Ивановны Лихачевой, включая скот, инвентарь, запасы хлеба...

Надо отметить, что помещичьи имения значительно изменились. Если при крепостном праве в помещичьих имениях было ограниченное количество рабочего скота, сельхозинвентаря, ибо крестьяне обрабатывали барскую запашку своим рабочим скотом и своим инвентарем, то после отмены крепостного права в помещичьих имениях стали заводить элитный рабочий скот, более совершенный инвентарь, различные машины, мельницы, крупорушки и т. д. В барских имениях появились постоянные наемные рабочие, а в сезон дополнительно нанимались и временные рабочие, в основном из местных крестьян. Не секрет, что помещичьи хозяйства давали по стране до 25% товарного зерна. Призывая грабить эту долю товарного зерна, большевики создавали хлебные недовольства, чтобы упростить свой путь к власти. Они не смогли предугадать то, что придя к власти, им самим придется столкнуться с ими же созданными хлебными проблемами. А растащенный хлеб вернуть не удалось, потому перебои хлеба продолжались, а чрезвычайные меры, принятые новой властью, только усугубили ситуацию. Впереди страну непременно ожидал страшный голод…

В 1918 году в деревне был создан сельский Совет. При новой власти крестьяне деревни получили во временное пользование 998 десятин земли, однако подъема материального благосостояния не произошло - виной, как и повсеместно, стала жесткая продразверстка. Тем не менее, в 1918 году в деревне была построена новая деревянная, крытая железом, школа, в которой в 1926 году училось 38 учеников, учительницей была Валентина Петровна Весновская с окладом 47 рублей в месяц.

Интересно, что в этом же году, по определению комитета общества взаимопомощи, из 117 хозяйств в деревне 39 считались бедняцкими, 71 середняцкими и 7 зажиточными. Впрочем, после голодного 1921 года в Березовке очень трудно восстанавливалось поголовье скота, лишь к 1929 году здесь на 126 дворов и 613 жителей стало 148 коров, 81 рабочая лошадь, 84 свиньи, 680 овец…

6 марта 1930 года в деревне был образован колхоз «Березовка», колхоз небольшой - в апреле в нем состояло 38 хозяйств со 196 едоками. В колхозе было 29 лошадей, 3 коровы, 36 овец. Считается, что в том же тридцатом, по предложению уполномоченной из района, колхоз был переименован в артель имени Крупской, по этому поводу в деревню были направлены книги от Надежды Константиновны…

В январе 1932 года Березовский колхоз соединился с колхозами села Волостниковка под названием «Объединение», но уже в марте он был восстановлен. В 1935 году в колхозе имени Крупской состояло 86 дворов, и к нему относилось 1503 гектара земли.

В Великую Отечественную войну березовцы потеряли 46 человек. Орденом Красной Звезды и Славы третьей степени был награжден Григорий Никитич Жданов.

В 1950 году к Березовскому колхозу присоединились колхозы Зеленовки и Никольских Выселок. Примечательно, что в объединенном колхозе в 1954 году было 3591 гектар земли, а уже в следующем из-за создания Куйбышевского водохранилища осталось лишь 1634 гектара.

Практически деревня из-за водохранилища была перенесена на 2- 3 километра на более высокое место, сюда же были перенесены соседние деревни Зеленовка и Никольские Выселки. На новом месте, в Березовке, в 1955 году построена новая начальная школа. Если прежде от Березовки до Старой Майны было 24 километра, то теперь дороги удлинились почти вдвое.

В 1917 году Березовский колхоз имени Крупской присоединился к Жедяевскому колхозу, который после объединения стал называться «Родина». Впрочем, при следующем эксперименте березовцы оказались присоединенными к Волостниковке…

С созданием Куйбышевского водохранилища деревня Березовка оказалась на берегу искусственного моря. Сегодня Березовский залив славится рыбой, однако отдаленность от райцентра, плохие дороги, сравнительно небольшая зарплата способствовали тому, что число жителей в деревне уменьшилось. Так, в 1959 году за счет пополнения с переселенных соседних деревень в Березовке было 396 жителей, через 20 лет - 283, а еще через 20 лет в 41 хозяйстве осталось 96 жителей…

Деревня Старая Зеленовка

Продолжая рассказ о бывшей Жедяевской волости, невольно приходится вспомнить об исчезнувших селениях, следы которых покоятся на дне Куйбышевского водохранилища. Так, в 4 верстах к северо-западу от прежней Березовки, на левом берегу реки Утки располагалась деревня Зеленовка. Сегодня мало кто знает прошлое этой старой деревушки, ибо история деревни волею властного решения навсегда прервалась, оставив лишь грустные воспоминания разбросанных судьбой по разным местам последних ее жителей, возможно хранящих до сих пор в памяти незабываемую красоту отблесков последнего печального заката в изгибе речушки Утки, неказистые избы по обеим сторонам болота Царапкино и каждый с любовью обихоженный лужок…

Интересно, что А. В. Збруева, проводя изучение волжской поймы, открыла у Зеленовки поселение Ананьевской культуры. Здесь найдены жилища, костры, остатки домашнего обихода, рыболовные крючки, кости домашних животных, могильники массового захоронения. Эти находки говорят о том, что здешние места привлекали людей в разные исторические эпохи. Но современная история деревни началась во второй половине 17 века, когда здесь боярин князь Иван Юрьевич, да стольник князь Юрий Юрьевич Трубецкие образовали деревню Утку (Зеленовку), в которой в конце 17 века, кроме беглых и умерших, было 36 дворов и 65 жителей. Однако в 1698 году крестьяне Зеленовки (Утки) были переселены на реку Кандалку, а на их освободившиеся земли были водворены 10 казанских иноземцев, польских шляхтичей с ротмистром Казимиром Ивановичем Поговским, которому отвели по 80 четвертей в каждом из трех полей, остальным по 60 четвертей. Однако поляки здесь не прижились, и деревня Зеленовка перешла во владения князя Семена Михайловича Баратаева.

К 1816 году в деревне имели владения братья поручик Иван Андреевич Вал и надворный советник Степан Андреевич; здесь же владения генерал-майорши Ольги Григорьевны Ганибаловой, капитанши Кристины Петровны Кристафоемчивой… Интересно, что при последующей смене владельцев деревня была разделена на два селения. Так, по данным за 1859 года говорится о деревне Зеленовка, в которой 40 дворов и 369 жителей, но практически деревня уже разделилась на сельцо Зеленовка помещика Замятина и сельцо Зеленовка помещика Веденяпина. Очевидно, «два медведя в одной берлоге не ужились», потому Веденяпин стал переселять своих крестьян на новое место, образуя выселок, первоначально названный Новой Зеленовкой, в отличие от выселка прежняя Зеленовка стала называться Старой Зеленовкой. Здесь остались владения коллежского асессора Иринарха Александровича Замятина и его жены Надежды Емельяновны, у которых было 1333 десятины земли, из которых лишь 80 отводились под крестьянские наделы.

После отмены крепостного права количество надельной земли у здешней крестьянской общины увеличилось до 200 десятин.

Сельцо Старая Зеленовка относилось к Волостниковскому церковному приходу (4 версты), а административно к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

В 1897 году в Старой Зеленовке 39 дворов и 210 жителей, здесь земская школа, барская усадьба…

После революции в деревне образован сельский Совет. При советской власти зеленовцы получили во временное пользование земли из расчета 1,52 десятины на каждого едока. О комбедах, голоде и эпидемиях воспоминаний не сохранилось, известно лишь, что в голод была закрыта местная школа, и подросткам приходилось ходить за 4 версты во вторую Волостниковскую школу.

20 апреля 1928 года в деревне образована сельхозартель «Начало» в количестве 9 бедняцких хозяйств с 44 едоками, которым отвели 96 гектаров пашни. Артель получила сеялку, чистосортную рожь, однако в течение года 4 хозяйства вышли из артели. Артель потратила из полученных кредитов 5000 рублей на оборудование маслосырзавода… В апреле 1929 года в артели 6 хозяйств, здесь Абросимов Алексей Дмитриевич - председатель, Логинов Петр, Степанов Алексей, Ефремов Василий, Комиссаров Степан, Купаев Иван с семьями…

В том же году в Старой Зеленовке было 63 хозяйства с 268 едоками, у которых на тот момент были 31 лошадь, 51 корова, 14 овец, 42 свиньи и во временном пользовании 512 гектаров пашни. В деревне не было кулаков, жили, в общем-то, бедновато, серый непритязательный быт, отсутствие должной медицинской помощи, плохие дороги - обычная для российских деревень картина. И все же красивые места, волжская пойма как-то скрашивали тяжелую крестьянскую долю…

Жесткий вал сплошной сталинской коллективизации накатился на деревушку, не оставляя ее жителям выбора. 22 апреля 1930 года в Старой Зеленовке была образована сельхозартель «Зеленовка», к которой присоединилась и артель «Начало». Коллективизация сломала прежние традиции, оставила крестьян без земли, сделав их безропотными батраками у колхоза-общака, где практически все решали партийные и государственные чиновники. В том же тридцатом был упразднен сельский Совет, а деревня стала относиться к Волостниковскому сельскому Совету. В 1935 году колхоз «Зеленовка» объединял 23 хозяйства и имел 678 гектаров земли…

После кровопролитной Великой Отечественной войны в районную Книгу Памяти занесены имена 10 зеленовцев, не вернувшихся с фронтов… Трудно было в деревне и после войны. Судьба Зеленовки была практически решена: по проводимым властью экспериментам она неминуемо попадала в число бесперспективных, что означало ее медленное угасание, но строительство ложа Куйбышевского водохранилища ускорило ее конец. В 1950 году колхоз «Зеленовка» был присоединен к колхозу имени Крупской (Березовка), а затем сама деревенька была снесена. Часть жителей Зеленовки переселилась на новое место, в деревню Березовка… Вот так просто оборвалась самостоятельная история старой славной деревушки, чтобы через два-три поколения уйти в полное забвение…

Та же участь постигла соседнее село Маклашеевку из Трех Озерской волости (Татарстан), что было севернее Старой Зеленовки, выше по течению реки Утки, на ее правом берегу. Маклашеевка была образована в 1699 году Полоцкой шляхтой. Интересно, что изначально Маклашеевка называлась Уткой, так же, как и Зеленовка и Березовка, потому, чтобы не путать эти селения, им всем были даны и другие названия.

Маклашеевка (Утка) примечательна тем, что здесь были следы городища, который назывался Уткинский Татарский городок…

В 1856 году в поле у села был найден клад, состоявший из значительного числа Бувейгидских монет, которые были зашиты в кожаный мешочек.

В Маклашеевке были казенные крестьяне, хорошо обеспеченные землей, так к 1859 году в Маклашеевке было 50 дворов, 582 жителя и 1602 десятины земли. После реформы 1866 года, касающихся казенных крестьян, количество надельной земли у них уменьшилось до 1231 десятины.

В 1900 году в Маклашеевке была построена на средства прихожан трехпрестольная каменная церковь с главным престолом во имя Покрова Пресвятой Богородицы. В селе была небольшая секта хлыстов. В 1908 году в селе 156 дворов и 1015 жителей, здесь церковь, земская школа, 3 кузницы, 3 лавки, 2 кирпичных заведения, одна частная усадьба…

В Советский период жители села пережили ряд испытаний, а перед заполнением Куйбышевского водохранилища село было снесено…

Деревня Никольский Выселок

От Старой Зеленовки в 2 верстах к юго-востоку располагалась другая Зеленовка, известная еще под названием Никольский Выселок.

Сегодня трудно удержать интерес к скромной деревушке, которой уже нет несколько десятков лет и о прошлом которой размыты временем почти все воспоминания. Жители снесенной деревушки разошлись, разбрелись по разным местам, унося с собой горечь и разочарования, а найдя приют на новых местах, продолжали грустить по своей малой родине, передавая свою любовь и печаль своим потомкам…

Деревня как выселок была образована в результате переселения крестьян помещика Веденяпина из деревни Зеленовка за 2 версты к юго-востоку. После разделения оставшаяся на месте Зеленовка стала называться Старой Зеленовкой, а новый поселок изначально назывался Новой Зеленовкой. Выселок стал преемником части истории Зеленовки как владение помещика Веденяпина…

Поскольку переселение проходило не за один день, то в выселок первоначально сумела переселиться лишь часть Веденяпинской общины, и выселок получил, кроме названия Новая Зеленовка, и другое название - Малая Зеленовка, оба названия, в общем-то, соответствовали действительности. Но когда Веденяпинская община переселилась на новое место полностью, то оказалось, что выселок по численности превзошел Старую Зеленовку, однако название Малая Зеленовка за выселком так и осталось…

Образованный выселок был частновладельческим дворянина поручика Николая Васильевича Веденяпина, у которого числилось 1062 десятины земли, из которых лишь 92 отводились на крестьянские наделы.

Интересно, что выселок, кроме названий Новая Зеленовка и Малая Зеленовка, получил и другое название – Никольский Выселок, по имени его владельца. Все названия равны по значению, до революции чаще употреблялось название Малая Зеленовка, а в советский период официально закрепилось название Никольский выселок, хотя многие продолжали называть деревню и Малой Зеленовкой.

По переписи 1897 года, в деревне 53 двора и 235 жителей, у крестьянской общины 103 десятины надельной земли, здесь ветряная мельница и торговая лавка…

Бедноватая крестьянская деревушка страдала от малоземелья, но здешние жители гордились чудной, окружающей деревню, природой и барским имением, где у них была возможность найти дополнительную работу.

Унаследовавший по наследству дворянское имение Константин Николаевич Веденяпин имел здесь прекрасный большой сад в 5,12 десятины, здесь же была его усадьба – просторный, каменный двухэтажный дом 17х13,5 метра, крытый железом. На первом этаже барского дома было 5 комнат с 16 окнами, на втором этаже - 7 комнат с 18 окнами. С южной стороны к дому был сделан придел-крыльцо 2,8х2,8 метра, а высотой, как и дом, 5,7 метра, с западной стороны у дома был каменный одноэтажный пристрой 7х13,5 метра, разделенный на две части – ледник и кухню, в которой было 4 окна, здесь стояла русская печь и голландка… Это был обихоженный, дивный уголок для душевного покоя и удовлетворенности, один из небольших оазисов деревенской дворянской культуры, что достался после революции новой власти…

В 1918 году в деревне был образован сельский Совет, для здешних крестьян наступила новая обнадеживающая эпоха в их жизни - они получили во временное пользование 885 десятин, или 967 гектаров земли, из них 681 десятина пашни, 77 десятин леса… Нетрудно заметить, что земли при советской власти крестьяне получили предостаточно, и казалось, кто имел сноровку, умение и желание, тот должен быть удовлетворен революционным переделом. Однако в реальной жизни новая власть за данную землю обложила крестьян обременительной продразверсткой, и вековая крестьянская мечта о земле омрачилась пониманием того, что у них появился новый, более жесткий эксплуататор в лице сталинского режима…

При новой власти бывший барский сад брал в аренду Матвей Бекренев из села Матвеевка, но сад он запустил и задолжав 52 рубля, бросил. В саду осталось еще 180 яблонь, 7 груш, вишня…

Школы своей в деревне не было, и местные дети ходили за 1,5 версты во вторую волостниковскую школу, так в 1926 году в Волостниковку ходили одиннадцать учеников.

Несмотря на ряд трудных лет, материальное положение здешних крестьян несколько улучшилось: в 1929 году из 69 хозяйств 44 были середняцкие и 25 бедняцкие. Крестьяне деревни имели 54 рабочих лошади, 68 коров, 250 овец, 42 свиньи и 340 голов птицы, здесь же было более 150 ульев…

В 1930 году сельский Совет в деревне был упразднен, а деревня стала относиться к Волосниковскому сельскому Совету. В этом году в деревне было 73 двора и 375 жителей, все русские. В деревне жили семьи Соляковых, Яшиных, Фоминых, Ульяниных и другие… В том же тридцатом в деревне был образован колхоз имени Буденного. В 1935 году в колхоз входило 43 двора, а за колхозом было 1014 гектаров земли.

Тяжелые испытания пережила деревня в годы Великой Отечественной войны, в Книгу Памяти района занесены имена 21 человека, что не вернулись в деревню. В 1950 году колхоз имени Буденного присоединили к колхозу имени Крупской (Березовка), а с устройством ложа Куйбышевского водохранилища деревня Никольский Выселок (Малая Зеленовка) была снесена…

Первоначально большая часть никольцев переселилась в деревню Березовку, но со временем многие из них подыскали себе другие места. Практически к возрождению деревушки пути нет, мутные воды водохранилища скрыли место исчезнувшей деревушки, оставив в сознании лишь непередаваемую грусть по несбывшимся надеждам…

Село Волостниковка

Село – центр сельской администрации, расположено в 30 километрах к северу от Старой Майны. В селе школа с интернатом, маслозавод, магазин, пилорама, детский сад, контора агропроизводства «Рассвет». В 1999 году в селе 214 хозяйств и 617 жителей.

Современная Волостниковка - село компактное. Если смотреть с севера, то в плане расположение улиц напоминает букву «Щ». Улицы села пока не имеют конкретных названий, но асфальтированы или устланы бетонными плитами. В центре села скромный обелиск павшим землякам в Великой Отечественной войне, недалеко от двухэтажного здания Дома культуры, на постаменте, знаменательный для села бюст Карлу Марксу.

Село Волостниковка расположилось на обрывистом берегу левого берега Куйбышевского водохранилища. Оно образовалось в пятидесятые годы, когда прежнее село Волостниковка в связи со строительством ложа водохранилища было перенесено на новое, более высокое место. Хотя сюда была переставлена значительная часть прежних домов, предварительно подновленных, получилось совсем другое село, лишь с прежним названием, ибо все прошлое, привычное на новом месте не совпало, нарушилось. Потому теперь представить прошлое села под силу лишь немногим очевидцам, тем, кто успел оставить в своей памяти старое село и прежние, до боли родные места, затопленные водами водохранилища, обширную волжскую пойму, каждое болото, колку, лужок, чьи привычные названия необратимо выйдут из употребления. И все-таки история прежней Волостниковки останется в памяти в виде интригующих рассказов старожилов или в скрупулезных исследованиях краеведов…

Волостниковку основал во второй половине 17 века стольник Андрей Федорович Нарышкин. В ту пору в кругу влиятельных особ считалось престижным иметь хоть небольшую вотчину по волжским берегам, где были прекрасные пойменные луга, щедрые охотничьи угодья, рыбные ловли и плодородные земли…

Свое селение Нарышкин поставил вдоль грани, где восточная часть местного ландшафта - ровное возвышенное плато, изламывалось в виде крутого ската, и на запад местность понижалась, имея волнообразную поверхность, пересеченную кочковатыми болотами, кустарниками и гривами леса. Болота тянулись почти параллельно Волге, на юго-западе земли опять изламывались, переходя в пойменные луга, засоренные кустарником и куртинами малоценного леса - луга весной затоплялись, пополняя здешние озерца волжской рыбой…

Вдоль леса, под горой было Починное (Жилое) болото, возможно, что в далекие времена это болото было волжским рукавом, но могучая Волга, отступая на запад, в течение продолжительного времени вымывала себе новое русло, оставляя за собой обширную пойму с множеством стариц, озер и лугов…

Население Волостниковки было русское, переселенное из других вотчин владельца. Переселенцы обустроились на новом месте, но закрепиться им здесь не удалось, резкий поворот в судьбах волостниковцев наступил при Петре I, когда в 1698 году здешние крестьяне - 70 дворов и 108 человек «взяты были за государя» и были переселены на свободные земли, в вершину реки Кандалки в селение Малая Кандала. А на освободившиеся земли Волостниковки были водворены Казанские иноземцы - польская шляхта и казаки в количестве 22 человек. Так поручику Ивану Ивановичу Талалаеву отвели по 70 четвертей в каждом из трех полей, Пальчевскому, Высоцкому, Козловскому, Карелину, Одинцову и другим - по 60 четвертей. Казалось, что земли поляки получили предостаточно, к тому же они могли практически свободно распоряжаться ей, например, продать или обменять, но с каждым новым поколением земля шляхтичей заметно дробилась по наследству, что приводило к резкому их расслоению. Кроме земель польских поселенцев, оставшиеся свободные земли стали помещичьими. Каждый помещик переселял сюда своих крестьян, так что население Волостниковки собиралось с разных мест, с разными навыками, традициями, с годами формируя единый, оптимальный для здешних мест сельский уклад… Важным, объединяющим началом для всех поселенцев была церковь, возможно, потому село имело и другое название – Знаменское, по здешнему церковному престолу…

К 1771 году в Волостниковке имели земли и крестьян Аристовы, Алябьевы, Бекетовы, Палицыны и другие, а из знатных родов здесь имели владения князь Владимир Асанов и его жена княгиня Авдотья.

Здешние помещики, как правило, имели владения в других местах, потому, чем-то неудовлетворенные, могли перепродать свои участки (дачи). Так, например, 18 марта 1783 года майор Дмитрий Максимович Бокеев продал полковнику Александру Васильевичу Толстому свое недвижимое имение в селе Знаменское (Волостниковка) со всеми угодьями и крестьянскими людьми за 1400 рублей…

Интересно, что по пятой ревизии (в 1795 году) в селе Волостниковка насчитывалось 25 помещиков, имеющих, как правило, небольшие общины крестьян. Так у Толстого в 13 дворах было 78 душ, у Голчина в 19 дворах 160 душ, у сержанта Бориса Михайловича Палицына в 19 дворах 78 душ, и т. д. Всего в селе, с учетом казенных крестьян, было в то время 169 дворов и 1112 жителей, к селу относилось 6303 десятины земли, из них 2320 десятин пашни…

Перебирая прошлое села, невольно задумываешься о происхождении названия села Волостниковка… В селе сложилось и бытует мнение, что название произошло от того, что здесь когда-то было волостное управление, но это лишь простейшая и удобная для понимания версия, с которой люди, часто не задумываясь, соглашаются, однако версия полностью не подтверждена, и с ней можно спорить, оставляя возможность для поиска других продолжений…

Сегодня мало кто знает, что продолжительно Волостниковка разделялась на два селения: деревню Волостниковку, где жили казенные крестьяне (позже городок), и село Волосниковка, где жили помещичьи крестьяне, где была церковь, потому село называлось еще по престолу - Знаменское…

По данным 1859 года в деревне Волостниковка 57 дворов и 418 жителей, а в селе Волостниковка (Знаменское) 132 двора и 1189 жителей. В дальнейшем статистические данные чаще приводятся объединенными, как одного села, но в реальной жизни разделение продолжалось, и лишь с начала 20 века деревня (Городок) как государственное общество окончательно вошло в состав села…

Надо отметить, что к началу проведения отмены крепостного права в Волостниковке по разным причинам почти вдвое сократилось число помещиков, а в ходе реформы 1861 года здесь были сформированы 9 крестьянских обществ. Сложный процесс освобождения крестьян от крепостного права в селе затянулся, лишь к 1868 году смогли договориться на выкупную сделку крестьяне Горлова, Апреловой, Донских, но большинство в селе на 2-3 года раньше были уже крестьянами-собственниками. До 1871 года в селе освободились и казенные крестьяне…

После 1861 года, с образованием волостей село Волостниковка стала относиться к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

Освобождение от крепостного права волостниковцы приняли настороженно. Краеведы с гордостью отмечали тот пробудившийся бунтарский дух здешних крестьян, недовольных проводимой реформой. Так в 1861 году крестьяне села активно участвовали в Бездненском восстании. Они рубили помещичьи леса, пытались разделить барский хлеб. Помещик Горлов писал Спасскому земскому исправнику Р. В. Шишкину: «В Волостниковке мужики все время вели себя совершенно исправно, и во всех барщинах выходили на работу. Бездненские дела и волнения всего округа сбили их с толку, и они отправили из каждой барщины по несколько человек для того, чтобы узнать, в чем дело. К тому побудили их вести, привезенные во вторник с Матвеевского базара, где агенты бездненского читаки волновали народ. Вечером, во вторник Волостниковские мужики собрались на сход и решили - в среду отправить депутатов». Возмущение крестьян закончилось людскими потерями, в Бездне при расстреле взбунтовавшихся был убит один крестьянин из села Волостниковка, а в село была направлена рота солдат…

После пережитых волнений селяне успокоились, и утешением для них стала новая церковь, построенная в 1862 году на средства здешней помещицы Анны Ивановны Апреловой. Церковь деревянная, двухпрестольная, теплая, с главным престолом в честь иконы Знамения Пресвятой Богородицы, в приделе - во имя святых Петра и Павла. Интересно, что в 1880 году годовая зарплата священника по Волостниковскому приходу составляла 300 рублей, диакона - 150 рублей, псаломщика - 100 рублей…

С образованием земства (1864 год) повсеместно стали делать попытки по обучению грамоте крестьянских детей. Образование в селениях продвигалось с трудом, часто на голом энтузиазме и душевных порывах, не было средств, помещений, должного опыта, подготовленных учителей. В 1869 году в селе Волостниковка была создана женская школа, в которой занимались 12 девочек и 3 мальчика, занималась с детьми дочь местного крестьянина Авдотья Левкова.

Неоднократно пыталось земство открыть в селе земское училище. В 1871 году училище было открыто, но уже в сентябре оно было закрыто. В феврале 1872 года до середины мая было устроено «подвижное» училище, учителем в котором был Алексей Никифорович Леснов, имевший звание приходского учителя. С сентября 1873 года вновь было открыто постоянное земское училище, в котором учительницей была Анна Павловна Таубе, домашнего обучения… Четвертый раз училище было открыто с 13 марта 1883 года, но спустя год, оно снова было закрыто из-за неимения постоянного помещения…

Естественно, отношение к грамоте среди крестьян было неоднозначное: кто-то считал это необходимым, а кто-то не пускал своих детей на уроки, считая это необязательным, однако, несмотря на неудачи, в 1885 году в Волостниковке открылась церковно-приходская школа, помещенная в церковной сторожке. Законоучителем был дьякон Яков Ястребов, а учителем Федор Мартимианович Жирнов. В школе учились 32 мальчика и 3 девочки, все русские и местные. Средств на содержание школа ниоткуда не получала, к тому же помещение было весьма тесное и неудобное. Вероятно, учащихся в школе было бы значительно больше, если бы имелось просторное помещение, и занятия велись более качественно…

Кроме трудностей с просвещением крестьянских детей, в селе вследствие низкого жизненного уровня и слабого медицинского обеспечения была еще высокая детская смертность. Например, в голодный 1892 год по приходу родилось 129, а умерло 157 человек, в следующем 1893 году родилось 144, а умерло 164, из них 104 детей в возрасте до 10 лет, следующий 1894 год тоже трудный - за год родилось 167, а умерло 228, из них 176 детей в возрасте до 10 лет… В другие более благополучные годы рождаемость превышала смертность.

В 1908 году в Волостниковке 360 дворов и 2075 жителей, в селе 2 церковно-приходской школы, 4 мелочные лавки, 10 ветряных мельниц, 2 крупорушки, 3 барские усадьбы, квартира полицейского стражника.

По своему расположению Волосниковка значительно отличалась от всех селений края, главной примечательностью села было то, что оно растянулось в одну улицу вдоль горы, достигнув в своей истории длины в 7 верст… к этому времени после Столыпинских реформ 9 обществ распались на 12 самостоятельных земельных обществ, которые сохранили за собой старые названия по фамилиям их прежних владельцев.

За всеми крестьянскими обществами села числилось 1676 десятин надельной земли, это чуть меньше, чем было при крепостном праве, и в зависимости от доли, доставшейся после отмены крепостного права, каждое общество имело свой размер надельной земли, который никогда не менялся, потому все переделы земли проводились только в пределах своего общества…

Село не славилось богатством, скорее, было сравнительно бедноватым, с серым крестьянским бытом, подавленным большими физическими затратами из-за примитивного сельхозинвентаря, здесь же сказывалось относительное захолустье, ибо Волостниковка располагалась в стороне от важного коммерческого тракта, что отрицательно сказывалось на благосостоянии его жителей, в селе преобладали простенькие деревянные, крытые соломой избы…

В 1911 году в селе была построена новая деревянная, на каменном фундаменте, земская школа, крытая железом... Пожалуй, это все из сохранившейся дореволюционной истории села, которая оставила еще много небольших семейных историй и ту массу старых названий, которая связывала все поколения незримой нитью понимания… Аристов лес, Горлов лес, Горелова грива, а сколько было озер: Царапкино болото, Елшанка, Палочное, Пиявочное, Благое, Клюквенное, Барсучье, Круглое, Степаново, Малиновое…

С Октябрьской революции практически началась новая историческая эпоха в жизни крестьянского села. Как и везде, в селе была установлена советская власть с ее плюсами и минусами. В начале 1918 года в селе был образован сельский Совет, вся земля была национализирована и перераспределена. За счет помещичьей земли крестьянские наделы увеличились почти втрое, если до революции они имели всего 2212 десятин, то при новой власти крестьяне села получили во временное пользование 6382 десятины земли, из них 4127 десятин пашни, 296 десятин луга, 490 десятин леса, 141 десятину кустарника, 498 десятин выгона и т. д. В среднем на каждого едока в селе пришлось по 1,8 десятины, но увеличение наделов не радовало, ибо жесткая, унизительная продразверстка не стимулировала крестьян и стала основной причиной тяжелого голода 1921-1922 годов, когда от голода и эпидемий в селе были значительные людские потери, что невольно дискредитировало новую власть.

В 1925 году из прежних 12 земельных обществ были сформированы восемь, впрочем, и эти общества сегодня мало кто помнит, между тем, спустя много лет, интересно каждому знать, в каком обществе жили его предки. Но для этого надо, хотя бы мысленно, пройти по прежней Волостниковке, коротко знакомясь с каждой ее частью.

При формировании земельных обществ местным СКОВом была дана оценка состояния каждого хозяйства, и хотя в советский период за счет продразверстки и пережитого голода крестьянские хозяйства подравнялись и разница в земельном обеспечении между обществами выравнилась, тем не менее, полного равенства не произошло. Потому данные слова дают почву для независимого размышления, чтобы потомки могли углубить, расширить свои представления о прошлом.

Голчинское земельное общество № 1 - самое северное общество, здесь 58 дворов, из них 26 бедняцких, 31 середняцких и 1 зажиточный, всего 227 едоков, на которые приходилось 556 десятин, из них 425 - пашни. В обществе на 58 дворов было 34 лошади, 33 коровы, 25 хозяйств были безлошадными. Здесь жили Сергей Харитонов, Петр Макаров, Иван Шамов, Михаил Глухов, Сергей Гудков, Григорий Маркелов и другие. До преобразования это общество практически состояло из двух частей: Гулькинской и Голчинской, хотя чаще употреблялось лишь одно название – Голчинское. Между этими частями было еще владение М. П. Гордова. Голчины относились к древнему благородному дворянскому роду. Они значились в Волостниковке еще по 5 ревизской сказке 1795 года, имея здесь 160 душ. к 1816 году подпоручик Иван Никитич Голчин имел в селе 121 душу и 72 души в Березовке. к 1834 году у его сына, подпоручика Александра Ивановича, в Волостниковке 120 душ крестьян, а к 1852 году эстафету наследства принял губернский секретарь Александр Александрович Голчин, при котором его крестьяне освободились от крепостного права. Гулькины мало известны, не знают о них и старожилы, хотя помнят Гулькин бугор, Гулькино болото, Гулькин лес…

За первым обществом до революции было владение дворянина Горлова, а южнее - церковная земля с церковью, еще южнее – купчие земли. С восточной стороны против церкви было сельское кладбище.

Буторовское земельное общество № 2 . На момент преобразования в обществе было 47 дворов, из них - 20 бедняцких, 23 - середняцких и 4 зажиточных. На 220 едоков здесь приходилось 416 десятин земли, из них 366 - пашни. В обществе на 47 дворов было 33 лошади и 35 коров, 22 хозяйства были безлошадными. Здесь жили семьи Петра Филиппова, Павла Николаева, Ивана Логинова, Федора Антонова, Ивана Симонова и других. Примечательно, что свое название общество получило по фамилии Буторовых, из которых более известна бывшая владелица Екатерина Ивановна Буторова. У нее было еще владение в селе Кременки.

Карачевское земельное общество № 3 . Названо по фамилии дворян Карачевых. Интересно, что для многих дворян служба была в тягость, и те, кто имел приличный доход от владений, стремились уйти в отставку с небольшим чином. Карачевы, практически не имея от владений дохода, наоборот, вынуждены были держаться за службу. Так в 1771 году у Ивана Алексеевича Карачева в селе было всего 3 крестьянских души, потому следующий из Карачевых, Сергей Иванович, дослужился до полковника, и к 1816 году у него в селе было 24 души…

Известно, что Карачев женился на Александре Гавриловне Ховриной, и ее крестьянская община в Жедяевке, полученная ею в наследство, тоже получила название Карачевская. Волостниковская Карачевская община входила в ту часть села, которую в селе называли еще Бригадировка.

После преобразования здесь стало 48 дворов, из них 16 – бедняцкие, 31 - середняцкие и один – зажиточный. На 250 едоков в обществе приходилось 514 десятин земли, из них 450 - пашни. Здесь на 48 дворов было 34 лошади и 37 коров, 16 хозяйств были безлошадными. Здесь жили семьи Павла Соколова, Павла Логинова, Семена Наумова, Михаила Исаева и другие. Примечательно, что до преобразования за Карачевским обществом шли три небольших земельных общества: Палицинское № 4, Донское № 5, Яшинское № 6, которые и прежде имели общего старосту с Карачевским обществом. После внесенных изменений они были упразднены. Изменения коснулись расположенного далее бывшего владения П. П. Горлова и Горловского общества № 7, которое также было упразднено.

Апехтинское земельное общество № 4 . (До преобразования имело № 8). Среди селян это общество называли Шимановкой. Здесь 57 дворов, их них 22 - бедняцких, 32 – середняцких и 3 - зажиточных. На 253 едока приходилось 516 десятин земли, из них 409 - пашни. В обществе на 57 дворов было 33 лошади, 34 коровы, 26 хозяйств были безлошадными. Здесь жили семьи Павла Губанкова, Петра Кудряшева, Захара Портнова, Семена Батуева, Ивана Савельева, Егора Кузина и других. Общество называлось по фамилии бывших владельцев. Так известны Николай и Павел Андреевичи Апехтины, относившиеся к древнему благородному дворянскому роду.

Жедринское земельное общество № 5 . (До преобразования № 9). Среди селян это общество называлось центральное, здесь 72 двора, из них 26 бедняцких, 41 – середняцкий и 3 зажиточных. В обществе на 72 двора было 52 лошади, 55 коров, 24 хозяйства были безлошадными. Здесь жили семьи Якова Гаранина, Григория Жирнова, Якова Липатова, Михаила Бедова, Ивана и Степана Солодовниковых, Михаила Фадеева и других. С северной части общества раньше было владение дворян Жедринских, известного старинного дворянского рода, который всегда служил Отечеству. Среди Жедринских наиболее известен майор и кавалер Иван Михайлович. Жедринские в разное время имели владения в Волостниковке, Жедяевке, Шмелевке, Русских Юрткулях, в Агнеевке и других местах.

Горловское земельное общество № 6. (До преобразования № 10). В народе это общество называли Кулаковкой, здесь было 53 двора, из них 17 – бедняцкие, 34 – середняцкие и 2 – зажиточные. На 263 едока приходилось 540 десятин земли, из них 404 десятины пашни. В обществе было 48 лошадей, 48 коров, 15 хозяйств были безлошадными. Здесь жили семьи Михаила Митрофанова, Егора Абрамова, Сергея Журавлева, Федора Федотова, Ивана Батуева, Федора Курбакова и других. Общество называлось по фамилии его бывшего владельца, дворянина Горлова. Из первых Горловых в селе известен Афанасий Гаврилович, а из его сыновей к 1816 году свои владения имели старшие сыновья: поручик Александр и унтер-офицер Павел Афанасьевичи. Кстати, Горловы относились к древнему благородному роду и всегда служили Отечеству. к 1834 году Павел уже майор и имел в бывшем 7 обществе 75 душ. До звания майора дослужился и Александр, но его к этому моменту не стало, а его наследство перешло к малолетним дочерям Варваре, Елизавете, Анне и Наталии…

Третий брат, Николай Афанасьевич, дослужился до звания подполковника, а в Волостниковке у него было 23 души. У Горловых были владения и в Гусихе, Муллино… Дворянский род Горловых продержался в селе до Октябрьской революции.

Государственное земельное общество № 7. Здесь было 102 двора, из них 33 – бедняцкие, 57 – середняцкие и 12 - зажиточных. На 588 едоков приходилось 1205 десятин земли, из них 910 десятин пашни. В обществе было 84 лошади, 90 коров. 28 хозяйств были безлошадными. Здесь жили семьи Федора Воротникова, Ильи Вьюговского, Михаила Мальковского, Александра Руднева, Сергея Титова, Павла Гордеева, Александра Мальковского и других. Государственное общество (бывшее № 11) в народе часто называли Пановкой, ибо именно здесь были водворены польские шляхтичи - паны, которые полностью обрусели и в общем-то, забыли уже свое польское происхождение. С увеличением численности общества, с первой половины 19 века часть семей выселилась на южную окраину села, где были когда-то древние городки. В начале был заселен Верхний городок, а позднее и Нижний городок, или как его еще называли, Подгорка.

Получилось как бы два государственных общества, разделенных Апреловским обществом, однако Пановка и оба городка имели общего старосту и считались единым обществом. Если прежде бывшее государственное общество называлось деревней Волостниковкой, то позднее стало называться деревня Городок…

Апреловское земельное общество № 8 (бывшее № 12). Селяне называли его Заглядовкой. В обществе было 85 дворов, из них 26 – бедняцких, 52 – середняцких и 7 – зажиточных. На 490 едоков здесь приходилось 1020 десятин земли, из них 814 десятин пашни. В обществе на 85 дворов было 75 лошадей, 76 коров, 27 хозяйств были безлошадными. Здесь жили семьи Ивана Титова, Ивана Мальковского, Павла Авдеева, Осипа Руднева, Якова Воротникова, Петра Титова, Петра Никишина, Сидора Моисеева и других. Общество называлось по фамилии бывших владельцев. Напомню, что на средства Анны Ивановны Апреловой в селе была построена церковь…

При советской власти подчеркивалась необходимость образования, хотя на самом деле в этом мало что изменилось. В селе были две четырехклассные школы. В школе № 1 в 1926 году училось 70 мальчиков и 11 девочек, учителями здесь были Иевлевы Василий Иванович и Вера Петровна, получавшие соответственно 47 и 44 рубля в месяц. Во второй школе учителем был Василий Филиппович Аверьянов…

К сожалению, короткий путь НЭПа быстро закончился, и к концу 20-х годов отношение Советской власти к крестьянам стало резко меняться в худшую сторону. Но селяне по их упрощенной логике и по инерции еще надеялись на справедливое к ним отношение, на понимание и продолжали держаться за свой тяжелый труд, за землю, которая им уже не принадлежала, за свое скромное хозяйство, которое позволяло лишь обеспечить кое-как семью. Но по воле режима крестьяне дошли до той вершины, за которой их ожидал крутой спуск к нищете…

На пороге коллективизации село достигло наибольшей своей численности: в 1930 году в Волостниковке в 526 дворах 2715 жителей. Здесь было 460 коров, 382 лошади, 926 свиней, 3904 головы овец, несколько селян занимались пчеловодством – у них было 79 колодных и 65 рамочных ульев. Из инвентаря здесь были 200 однолемешных плугов, 245 двухлемешных, 555 деревянных борон и 135 – железных, 21 молотилка, 15 веялок и т. д… Вот на этой базе в 1931 году началась коллективизация, как и везде, с перегибами и насилием…

Чтобы быстрее создать задуманные колхозы и сломить сомнение и сопротивление упорных и самостоятельных крестьян, идеологи коллективизации торопливо и бесцеремонно нагнетали чрезмерно жесткую атмосферу страха и раздора, опираясь на извечную, примитивную человеческую зависть, что помогло исполнителям ликвидировать более зажиточных и смышленых крестьян с помощью местных бедняков… С поощрения властей в селе выдвигалась новая волна людей–активистов, легко поверивших в иллюзию новой колхозной жизни и с готовностью участвовавших в раскулачивании своих земляков, тем самым взявших на свою совесть тяжелый нравственный груз за разбитые человеческие судьбы…

На первом этапе коллективизации их организаторы шли на временные уступки, давая возможность крестьянам объединяться в колхозы в пределах привычных для них земельных обществ. Так в этом году в селе образовалось семь небольших колхозов…

В Голчинском обществе был образован колхоз "Волгарь", его председателем стал Василий Илларионович Дугалев.

В Буторовском и Карачевском обществах был организован один колхоз – имени Некрасова, председателем здесь стал Иван Семенович Наумов.

В Апехтинском обществе был образован колхоз под названием "Центр", председателем здесь стал Михаил Николаевич Тюпкин.

В Жедринском обществе был образован колхоз имени Карла Маркса, председателем которого стал Максим Евдокимович Фадеев.

В Горловском обществе колхоз назвали имени Красина, председателем здесь был Сергей Александрович Батуев.

В обществе бывших государственных крестьян был образован колхоз "Красное Утро", где председателем был Иван Васильевич Воротников.

В Апреловском обществе колхоз назвали имени Первого Мая, председателем здесь был Николай Сергеевич Титов.

Однако вдохновителей коллективизации не устраивало то, что в своих привычных обществах волостниковцы чувствовали себя более уверенно и дружно, давая отпор всяким непродуманным решениям, потому на 1 января 1932 года все семь колхозов села Волостниковка, а также колхозы деревень Березовка, Никольские Выселки и Зеленовка объединились в одно хозяйство. Колхоз назвали "Объединение", председателем здесь стал Назар Иванович Абрамов… Однако в новом колхозе сплочения не получилось, колхозники редко приходили к единому мнению, часто ревностно следя, как бы не ущемили интересы сложившихся по обществам групп бывших крестьян, потому в таком виде колхоз просуществовал недолго, и уже в марте того же года колхоз разукрупнился… В селе Волостниковка стало два колхоза: в северной части колхоз имени Карла Маркса, а в южной части колхоз имени Первого Мая.

Организованные колхозы создавали свою материальную базу в расчете на обобществленное имущество вошедших в них крестьянских хозяйств, а также на конфискованное имущество тех, кто в колхоз вступать не хотел… Ныне трудно осознать, как так просто собственность крестьян стала колхозной и прежний хозяин терял на нее все права… Ни один рабочий свою собственность никуда не вкладывал и ничего не терял, а крестьян обобрали самым грубым и бессовестным образом…

Навязанный колхозный строй разрушил сложившиеся в селе традиции, изменил образ жизни, мышление, систему ценностей, вытравил у землепашца чувство хозяина и практически вернул крестьян в невиданное по эксплуатации бесправное крепостное право, где за колхозную барщину приходились лишь трудодень и небольшой приусадебный участок под картошку, с которого практически и кормилась колхозная семья… Между тем пропаганда примитивно и навязчиво крутила пластинку об улучшении жизни села, для чего приходилось, не стесняясь, чернить прошлое….

Старожилы вспоминают, что в 1933 году колхозы получили первый трактор, а в 1935 году первую грузовую машину, и первым ее водителем был Алексей Федорович Кудряшов. В 1937 году начальную школу в селе преобразовали в семилетнюю, хотя в первый год шестых и седьмых классов еще не было.

Это лишь отдельные обнадеживающие события, но в устной памяти остались и черные страницы из жизни селян. Разве можно забыть то, что в 1932–33 годах был голод, и то, что в 1936 году сгорел почти весь Нижний Городок, и то, что в 1937 году закрыли церковь, а священника арестовали. Впрочем, чтобы держать людей постоянно в страхе и повиновении, в тот год увезли многих. 5 августа был арестован шестидесятилетний бондарь Петр Иванович Антонов, 20 октября - 28-летняя крестьянка Анна Илларионовна Шамова, 9 декабря – 68-летний крестьянин Дмитрий Капитонович Солодовников расстрелян, 57-летний Михаил Николаевич Богородицкий расстрелян… В селе боялись пожара и НКВД, ибо от черного навета никто не был застрахован. В эти годы люди без совести получили благодатную почву для удовлетворения своих низменных замыслов. И еще, над запуганным селянином мог глумиться каждый чиновник-карьерист, каких было немало…

Под удобным прикрытием классовой борьбы в Отечестве, как грибы, разрасталась сеть сталинских лагерей. Впрочем, и все общество чувствовало себя в одном масштабном лагере с всеохватывающим партийным контролем над всей духовной жизнью человека, с одной идеологией - оправдывающей и обосновывающей все деяния Сталинского режима. Вот с таким ограниченным мышлением, с ежедневной угрозой расправы страна вступила в войну, и немудрено, что Сталинский режим, державший в страхе свой народ, терпел неудачи, за которые народ расплачивался большими людскими потерями…

В этой кровопролитной, еще не раскрытой полностью войне волостниковцы потеряли 171 селянина, имена которых занесены в районную Книгу Памяти.

Война оставила тяжелый след в жизни селян. Без мужчин вся тяжесть работ в колхозе и дома легла на плечи женщин, стариков и детей, вся их жизнь превратилась в самоотверженный подвиг. Работая в колхозе практически бесплатно, они еще должны были выполнять поставку – сдавать молоко, мясо, шерсть… Во многом селян выручала кормилица корова, хотя содержать ее было очень трудно, ибо лугов им не выделяли, и людям приходилось выкашивать бросовые неудобные участки, обочины дорог, кто где мог, и вязанками таскать в гору…

Колхозникам выделяли у села на горе по 35-40 соток под картошку, под горой еще по 5 соток под огороды, здесь почти у каждого был свой колодец. Вода была неглубоко, потому воду доставали крюками.

В 1950 году колхозы села, а также Парашино и Валдая объединились в одно многоотраслевое хозяйство под названием колхоз имени Карла Маркса. В эти годы село переносится на новое место, сюда же переселяются жители Парашино и Валдая. В 1958 году в хозяйство колхоза влился Аристовский колхоз.

В 1959 году в Волостниковке 1132 жителя. В колхозе своя электростанция, ремонтно-техническая мастерская, 20 тракторов, 12 комбайнов, 11 автомашин. И хотя колхоз считался хозяйством с хорошо развитым животноводством, но например, надой молока на одну фуражную корову в этот год составлял лишь 1510 литров. В 1971 году в селе построен клуб на 380 мест. Надо отметить, что село после устройства Куйбышевского водохранилища осталось без пойменных лугов, а путь до райцентра удлинился вдвое, и село стало обезлюживаться. В 1982 году колхоз в селе ликвидировался, на его землях было организовано подсобное хозяйство Ульяновского машиностроительного завода имени Володарского. На первых порах это хозяйство называли ПСХ им. Карла Маркса, затем ПСХ имени Володарского, еще позже это хозяйство называли агропроизводство "Рассвет".

В 1988 году в селе в 148 хозяйствах 380 жителей. В последующие годы численность жителей села стала возрастать. В подсобном хозяйстве сохраняется стадо коров в 500 голов, что при наличии своего маслозавода вполне было оправдано, здесь же 371 свинья… Однако о будущем хозяйства говорить сложно, с ростом цен на ГСМ содержать подсобное хозяйство за такие версты стало накладным, впрочем, и при изменении Ветераны селахозяина, и при смене названия, и при реконструкции хозяйства останутся проблемы, которые будет трудно решить без изменения государственной политики в отношении всего отечественного сельского хозяйства…

Поселок Валдай

В 5 верстах к западу от Волостниковки до образования водохранилища располагался поселок Валдай. Интересно, что около поселка был найден клад металлических серпов медно-бронзового периода, но история самого поселка началась при советской власти, с установления которой Валдайский участок земли изначально отводился для образования совхоза, но он не состоялся, и в 1924 году здесь был отведен участок для 19 хозяйств из числа крестьян из села Волостниковка с условием, что они должны были переселиться в течение 3 лет на отведенные земли, а прежние усадебные участки оставить в пользу тех обществ, из которых они переселялись. Выселенцы сохраняли право на остальные земли (луга, выгон) наравне с жителями Волосниковки, им же предоставлялось право наравне с волостниковцами пользоваться лесом за болотами Царапкино и Гулькино…

В поселке поселились семьи Ивана Александрова, Ивана Бедова, Сергея Губанкова, Якова Губанкова, Петра Баянова, Александра Миронова и других, всего 19 хозяйств, из них 5 считались бедняцкими, а остальные 14 середняцкими. Земли переселенцы получили по количеству едоков – на 118 человек 372 десятины удобий, что выходило по 3,15 десятины на едока, да кроме того, на всех пришлось 127 десятин неудобий, потому начало для переселенцев было многообещающим, тем более что валдайцы взяли в аренду бывшее имущество дворянина Горлова и Кашиной. Барское имение было не шикарным и рассчитано на хозяйственную деятельность. Здесь деревянный крытый тесом дом, баня, крытая железом, контора деревянная, амбар, конюшня, сарай, кузница, жилой дом. Здесь же были 4 жнейки, паровая 12-сильная молотилка, насос пожарный и т. д.

От барского имущества осталась и дюжина прекрасных рабочих лошадей, каждая из них уже в своем названии несла некую смысловую информацию, по которой нетрудно догадаться об их внешнем виде или о других качествах, например: Белоножка, Жаворонок, Буланый, Золотой или Удалый, Злая, Голубка, Татарка, Чистопольский…

Поселок Валдай небольшой, в один порядок лицом к Волостниковке. Валдайские места очень красивые, недаром одну из известных народных припевок здесь пели на свои слова:

Вы Валдаи, вы Валдаи, где вы поселенные,

Кругом лес, крутые горы и луга зеленые…

В 1926 году на Волге в половодье был высокий уровень воды, и Валдайский бугор практически оказался островом…

В том же 1926 году в поселке образуется товарищество "Валдай". Сельхозинвентарь валдайцев был довольно скромный, на весь поселок здесь было 10 однолемешных и 12 двухлемешных плугов, 34 деревянные бороны да 2 железные. Не ахти было и скота: перед коллективизацией в 1929 году в поселке 21 корова, 16 рабочих лошадей, 146 овец… В 1930 году в поселке 24 хозяйства и 121 житель, все русские. В том же тридцатом на основе товарищества в поселке был образован колхоз "Красный Валдай".

С коллективизацией многие поселки исчезли, а вот поселок Валдай сохранился, хотя колхозный строй во многом разочаровал поселенцев. Поселок был образован крестьянами в надежде на лучшую жизнь, поселенцы ради своей мечты жертвовали многими социальными удобствами лишь бы быть ближе к своему земельному наделу, а с коллективизацией у них не стало ни земли, ни рабочего скота. Все мечты рухнули, но другого выбора на тот период у валдайцев уже не было… к 1935 году в колхозе «Красный Валдай» состояли все 35 дворов, у колхоза было 572 гектара земли.

В Великую Отечественную войну в поселок не вернулось 8 человек.

После трудных военных лет жители поселка продолжали жить с надеждами на лучшее, но их ожидало разочарование: в 1950 году их колхоз был присоединен к колхозу им. Карла Маркса (Волостниковка), а затем в связи со строительством водохранилища поселок Валдай был ликвидирован.

Деревня Парашино

Деревня Волостниковского сельского Совета располагалась между Волостниковкой и Старой Грязнухой, в 14 км к северу от Старой Майны. Сегодня о Парашинских островах знает каждый охотник и рыболов. Места здесь исключительно хорошие, возможно потому, что острова не каждому доступны, здесь словно девственные места, непуганая дичь возможность укрыться в зарослях камыша… Встретить зорьку здесь - одно наслаждение… к сожалению, не каждый охотник знает, что название островов ведется от небольшой деревушки, что была на этих землях, каждая пядь которой полита крестьянским потом.

Деревня Парашино располагалась в 4 верстах к юго-западу от Волостниковки по дороге на Старую Грязнуху.

Частновладельческий выселок Парашино образован к середине 19 века у истока озера Починного. к 1859 году в выселке 9 дворов и 94 жителя. Из 380 десятин барской земли госпожи П. А. Панаевой 160 отводились на крестьянские наделы, для того времени это было не плохо, но после реформы 1861 года количество надельной земли у крестьянской общины сократилось до 98 десятин, что заметно сказалось на материальном положении крестьян.

Выселок относился к приходу Старогрязновской церкви с престольным праздником Николы, а административно - к Жедяевской волости Спасского уезда Казанской губернии.

В 1908 году в деревне Парашино 22 двора и 158 жителей, в деревне была ветряная мельница. Побочных ремесел и промыслов не было, но жили парашинцы зажиточно и сумели до революции прикупить 141 десятину пахотной земли. Места у деревни были чудные – много ягод и прекрасные пойменные луга.

После революции парашинским крестьянам отвели во временное пользование бывшие участки Репьякова и других мелких владельцев. При новой власти земли у них оказалось несколько больше, но грабительская продразверстка и засушливый, голодный 21-й год отбросил крепкую деревушку до крайней бедности, и последующие годы стали периодом трудного восстановления. к 1929 году в деревне 38 хозяйств, из них 17 бедняцких и 21 середняцкое, всего 185 жителей, на этот год в деревне числилось 34 коровы, 28 лошадей, 49 ульев, у крестьян 479 десятин земли, из них 288 - пашни. Из инвентаря здесь 10 однолемешных и 23 двухлемешных плуга, 56 деревянных борон, одна молотилка и одна веялка… В Парашино сохранилась трехпольная система земледелия, но теперь с ежегодным переделом земли.

В Парашино жили семьи Захаровых, Муховых, Фунтовых, Чебозовых и другие…

Сплошная коллективизация не миновала деревню, здесь был образован колхоз "Красная Заря", в тридцать пятом в колхозе состояло 30 дворов, а за колхозом числилось 555 гектаров земли. В годы Великой Отечественной войны в небольшую деревушку не вернулись 22 человека…

При колхозном строе парашинцам жилось трудно, старожилы с горечью вспоминали, как в грозном сорок первом просо уродилось на славу, но убрать его не удалось, вот так и жили, голодали, а в полях пропадал урожай…

В 1950 году здешний колхоз присоединился к колхозу им. Карла Маркса (Волостниковка). В середине пятидесятых в связи с созданием Куйбышевского водохранилища деревня Парашино ликвидировалась.

Сегодня Парашинские острова - это все, что еще напоминает о прошлом деревушки…

Село Волжское

Село Волостниковской сельской аминистрации, расположено в 38 км к северо-западу от Старой Майны. В 1999 году в селе 47 хозяйств и 111 жителей

Продолжая путь по бывшей Жедяевской волости к югу от Волостниковки, чуть более 7 верст расположилось село Волжское. Это село часто называют по-старому – Старая Грязнуха, ибо с этим названием связана большая часть истории старого села. Прежняя Грязнуха располагалась несколько западнее, в 5 верстах от Волги, на правобережье реки Майна. Само селение стояло на предпойменной террасе, а в сторону Волги местность понижалась и частью была болотистой. Старожилы называли это вечно сырое место болотом, речкой, но часто просто Грязнушкой. Почва здесь, особенно после дождя, очень вязкая – непролазная грязь, немудрено, что и село получило название Грязнуха. Впрочем, это название в наших местах распространено, так к югу от села на левом берегу Майны, между рекой и озером Яик, располагалось озеро под названием Грязь, оно мало напоминало обычное озеро, а больше походило на вечно увлажненный участок, через который было трудно пройти. В старину здесь были топкие места… Практически к югу и к западу от озера Яик было еще довольно значительное по площади и сложное по конфигурации Яицкое болото, которое тоже можно было назвать Грязью…

Свой рассказ о прошлом Грязнухи начну, соблюдая последовательность, с тех редких археологических находок, что были найдены в окрестностях села. Так после Великой Отечественной войны пастух местного стада нашел в поле каменный топор, изготовленный людьми каменного века. Здесь же археологи находили металлический наконечник копья, серп медно-бронзового века, находили следы именьковского поселения, свидетельствующего о более раннем проживании здесь человека…

Современная же история села началась во второй половине 17 века. Об основании Грязнухи сохранились лишь скупые строки из проведенного в 1699 году опроса. Так триста лет назад Максимко Михайлов рассказывал, что отец его пришел в Грязнуху 25 лет назад (в 1674 году) из села Сергач Нижегородского уезда и что в переписных книгах (1678 года) его отец и он написаны… За отсутствием других источников можно считать основанием села 1764 год.

Поскольку со времен Волжско-Камской Болгарии, а затем Казанского ханства в нашем крае было распространено магометанство, то ранние русские поселения, стоявшие друг от друга на значительном расстоянии, одновременно были форпостами православия, потому даже в небольших поселениях стремились строить простенькие в архитектурном исполнении церквушки. Предположительно, что и в образованной Грязнухе тоже была построена церковь с престолом во имя Николая Чудотворца…

Ныне трудно представить вид старой Грязнухи, в моем вольном воображении видится небольшая деревушка с неказистыми деревянными избами и возвышавшимися над соломенными крышами изб церковными куполами, звоном колоколов, веселым лаем собак, людьми, снующими в привычной суете - что-то похожее на старую сказку, в которой не богатство определяет счастье, а уют, покой, дружеские отношения и волшебное свершение мечты… Однако это внешнее спокойствие и удовлетворение легко рассыпалось под неожиданным ударом судьбы. Так в 1682 году небольшую деревню Грязнуху разорили неуемные кочевники башкирцы. Часть жителей Грязнухи погибли, часть из них угнали в полон кочевники, а те, кто сумел спастись, нашли на время убежище в других селениях. Однако богатые природные условия влекли сюда прежних и новых поселенцев, и селение быстро возрождается. к 1698 году в Грязнухе было 57 дворов, однако укорениться поселенцам здесь не пришлось, в том же 1698 году по указу Петра Первого здешние крестьяне начали переселяться на другие земли. Большая часть крестьян из 47 дворов в количестве 154 человека (в том числе 72 недоросля) были переселены в село Малая Кандала, а другая часть из 10 хозяйств в количестве 36 человек была выдворена на свободные земли деревни Баран, где образовали деревню Хмелевку…

На освободившиеся грязновские земли в 1699 году поселили группу Казанских иноземцев, состоявших из одиннадцати рядовых поляков, получивших здесь по 60 четвертей в каждом из трех полей. Усадебные земли новым поселенцам отвели на прежней селитьбе.

Вслед за шляхтой здесь приобретают земли и помещики, переселяя сюда своих крестьян из других владений, потому Грязнуха численно быстро увеличивается, что позволило в 1712 году на средства прихожан построить однопрестольную деревянную церковь во имя Святителя Николая Чудотворца.

Примечательно, что за селом продолжительно употреблялось и другое название - по церковному престолу Никольское. Возможно, это название, более красивое и благозвучное, могло закрепиться за селом, но наличие в уезде других сел с тем же названием вынуждало постоянно уточнять, что это Никольское-Грязнуха. Это было не совсем удобно, потому впоследствии название Грязнуха вытеснило церковное – Никольское.

Из знатных родов в Грязнухе имел владение граф, генерал-аншеф и разных орденов кавалер Петр Иванович Панин, у которого к 1771 году здесь было 72 души мужского пола.

К 1795 году к одиннадцати дворам однодворцев – обрусевших поляков, которых насчитывалось 63 души, присоединились 6 дворов экономических крестьян, в которых насчитывалась 31 душа. Обе группы имели в сумме 262 десятины пашни, а всего 750 десятин. В Грязнухе к этому времени имели земли и крестьян несколько помещиков. У Василия Ивановича Гославского здесь было 5 дворов и 35 крепостных душ, у Николая Гавриловича Гославского – 2 двора и 19 душ, у Михаила Михайловича Гославского - 3 двора и 21 душа, у бригадирши Елизаветы Петровны Чириковой - 32 двора и 190 душ, у поручицы Аграфены Федоровне Тихомировой - 6 дворов и 37 душ; здесь же была крестьянская община Василия Ивановича Поливанова и других помещиков – всего же в селе было 447 жителей. За селом числилось 3679 десятин земли. Интересно, что Поливанову что-то не понравилось в селе, и он переселяет своих крестьян на другое место, образовав выселок, названный по селу Никольским (Новую Грязнуху), потому основное село Грязнуха с начала 19 века стало называться Старой Грязнухой…

К 1834 году в Старой Грязнухе кроме крепостных числилось 93 души (мужчин и женщин), относившейся к однодворцам, 66 душ - к экономическим, 43 души вольно отпущенных госпожой Тихомировой. Все они составили группу казенных крестьян.

Постепенно, по разным причинам, часть прежних помещиков продали свои здешние владения, и в селе к 1859 году осталось лишь три крестьянские общины. Наибольшей из них была группа казенных крестьян, в которой на этот год числилось 235 человек, а из 1199 десятин земли, относившихся к казенной палате, 655 десятин выделялись на крестьянские наделы. Это было хорошее обеспечение землей. Для сравнения: в общине помещицы Ряпяховой было 84 души, и из 408 десятин помещичьей земли лишь 40 десятин отводились на крестьянские наделы. На этот период в селе было 56 дворов и 385 жителей.

После реформы 1861 года село Старая Грязнуха (Никольское) стало относиться к Жедяевской волости Спасского уезда (50 верст) Казанской губернии (180 верст). После реформы общее количество земли здешних крестьян уменьшилось до 482 десятин.

По переписи 1897 года в Старой Грязнухе 88 дворов и 408 жителей, здесь церковно-приходская школа, лавка, паровая и водяная мельницы.

Так уж устроен человек, что с накоплением прожитых лет он пытается забыть, исключить из памяти все плохое, пережитое, потому заводя разговор о старине, она воспринимается как славная, добрая, непорочная, между тем в любой временной отрезок люди переживали какие-то потрясения и жили в ожидании непредвиденного случая. Часто повторяющиеся неурожаи, сам по себе сельский быт с его сезонной загруженностью и слабое медицинское обеспечение способствовали довольно высокой смертности, особенно детской. Например, в 1892 году по приходу Никольской церкви, куда кроме Старой Грязнухи входили деревни Парашино и Новая Грязнуха, родилось 45 человек, а умерло 77, из них 36 дети до 10 лет; тоже было в тяжелый, неурожайный для здешних мест 1901 год - здесь родилось 69, а умерло 83 человека. В эти годы от голода никто не умер, но крестьяне вынуждены были пойти на обычный для неурожайных лет прием – переходить на ограниченное потребление питания в семье, что приводило к тому, что дети часто рождались ослабленными, уязвимыми к любой болезни, что и способствовало высокой детской смертности и распространению эпидемий…

В 1906 году на средства прихожан в селе построена новая каменная церковь, однопрестольная во имя Святителя Николая Чудотворца. Священником в это время здесь был Гаврила Александрович Троицкий, получавший 300 рублей в год, псаломщик получал 100 рублей, кроме того, за церковью числилось 33 десятины земли.

В 1910 году в Старой Грязнухе – 545 жителей. Благодаря удачному расположению села у волжской поймы, жители села имели возможность запасать впрок ягоды, грибы, орехи, ловить рыбу. Из ремесел здесь было незначительное кустарное производство самого необходимого: лаптей, ступней, корзин, освоено здесь и производство красного кирпича, из которого жители строили себе кирпичные дома, однако опыта в этом у них не было, потому дома в основном строили без фундаментов, без изоляции, поэтому в домах стены были сырые. Кроме основной крестьянской деятельности, жители села имели возможность найти работу и дополнительный заработок на Старомайнской пристани, а когда начинался подъем воды на Волге, то волжские суда поднимались выше по реке Майна, и разгрузка, и погрузка шла на Соляном бугре, что было совсем рядом. Эта дополнительная работа позволила крестьянам села купить у Волостниковской помещицы Буторовой 116 десятин земли, из них 94 - пашни, однако деньги были истрачены впустую, ибо после революции вся земля была национализирована…

При советской власти в Старой Грязнухе был образован сельский Совет. О становлении новой власти, о голоде и НЭПе воспоминаний не сохранилось. В 1926 году в Старой Грязнухе в деревянной, крытой железом школе училось 42 ученика, а учительницей здесь была Лидия Гавриловна Кузнецова.

В 1929 году в Старой Грязнухе 689 жителей. Примечательно, что в Советское время историки скрупулезно считали, сколько в дореволюционной деревне или в селе было бедных, безлошадных, беспощадно клеймили царизм, но вот прошло 12 лет новой власти, а положение селян ухудшилось. Так на 143 двора здесь 121 корова, 103 лошади, 85 свиней, 442 овцы, 560 кур, 25 гусей, 100 уток, здесь же 235 ульев… Из полученных во временное пользование 1006 десятин 664 десятины отводились под посевы, сеяли в основном рожь – 332 десятины, овес – 125 десятин, понемногу проса, гречки, гороха… Земли при советской власти получили действительно больше, но надо отметить, что с увеличением земли прибавилось и работы, между тем доходы даже убавились, жесткие хлебозаготовки фактически увеличивали эксплуатацию крестьян, против которой так одержимо на словах боролись революционеры.

В феврале 1929 года в Старой Грязнухе была образована промысловая кооперативная артель "Лодка", здесь же была образована рыболовная артель "Зумор", однако следом на село накатывалась волна коллективизации по привычной в наших местах схеме – грубый шантаж, подкрепленный репрессиями… 17 ноября 1929 года были репрессированы крестьянин Яков Григоричев и псаломщик Яков Зубарев, оба по статье 58 п. 10., под которую можно подогнать любого неугодного, невинного человека. После такого действенного внушения крестьяне стали сговорчивее, и 17 февраля 1930 года в селе был образован колхоз имени Калинина. В этом же году в селе 150 дворов и 726 жителей, эта та численная грань, после которой началось постепенное обезлюживание села. Сколько бы ни твердили партийные идеологи, сколько бы ни внушали, что колхозы – это жизненная необходимость для самих крестьян, все это элементарное, масштабное лицемерие, а в реальной жизни крестьянин лишился земли, рабочего скота, своей независимости и стал по всем критериям обыкновенным крепостным. Практически деревня стала для власти поставщиком дешевого хлеба и источником дешевой рабочей силы. Доходы колхозников вопреки бодрым газетным заверениям были низкими и не обеспечивали прожиточного минимума. Колхозники не имели стимулов, потому стали безразличными к обобществленному имуществу и результатам своего труда…

Приоткроем запретную тему – трагедию голода 1932-33 годов. Еще 1931 год в наших краях был засушливым, и во многих колхозах в зимовку 1931-32 годов, в силу безхозяйственности, слабой организации, неспособности руководства, плохого ухода за общественным скотом и незаинтересованности колхозников был большой урон во всех видах скота. Сказывалась значительная убыль лошадей и их истощение, кроме нехватки кормов - возрастающая нагрузка на каждую лошадь. В посевную 1932 года уже использовали коров. 1932 год был неурожайным, и колхозы, и единоличники были в трудном положении, однако никаких послаблений при проведении хлебозаготовок не было, напротив заготовки возросли, а к единоличникам стали применяться штрафы и конфискация имущества. Кампании хлебозаготовок напоминали широкомасштабный грабеж крестьянских хозяйств. Удивительно, но даже сегодня, когда стало известно о масштабах чудовищного уничтожения крестьянской элиты, о расстреле офицерского состава всех рангов накануне войны, о бездарно проигранных сражениях, о громадных людских потерях во время войны, когда человеческая жизнь ничего не стоила, находятся поклонники Сталинского авторитарного режима. Все Сталинские достижения замешаны на крови, на рабском труде, на жестких репрессиях, на унижении и поголовной нищете… С младенчества огромная армия идеологов внушала людям о непогрешимости вождя, о правильности его идей…

Впрочем, можно упрекнуть в излишнем усердии и местную власть. Так председатель Старогрязновского сельского Совета Павел Егорович Елисеев принимал личное участие в черном деле по изъятию крестьянского имущества, после чего они разорялись окончательно…

Пик голода приходился на весну 1933 года, когда у большинства крестьян практически закончилось все, годное в пищу. Вместо помощи голодающим председатель сельского Совета ходил с уполномоченными по дворам, отбирая все, что оставалось. Так 25 мая Елисеев отбирает у лишенца Абрамова последнюю живность – четырехмесячного теленка и трех кур, в тот же день у лишенца Абросимова отобран поросенок, на другой день у лишенца Журкова отобраны два поросенка, а 5 июня у того же Журкова и лишенца Едышева за неуплату индивидуального налога отобраны каменные дома. У Федора Андреева отобран молотильный привод, у него же в августе отобраны две конюшни, погребница и амбар. У Александра Михайловича Григоричева отобран каменный дом, амбар, конюшня. Дома отобраны у Исаева Андрея, Абрамовой Марии. Все тот же Елисеев отбирает лошадей у Егора Фунтова, Селезневой и т.д.

Вспоминаю иллюстрацию из школьного учебника, когда за недоимки уводят коровенку с крестьянского двора. В центре крестьянка на коленях умоляет оставить скотину. Здесь же дети… Трогательная картина из 19 столетия. Мог ли автор картины предположить, что изображенное станет актуальным для тридцатых годов 20 века, после революции, которая совершалась для улучшения жизни тех же крестьян? Но новая власть увлеклась и превзошла по эксплуатации крестьян самых крутых своих предшественников, она не щадила ни стариков, ни детей…

Типичный эпизод из жизни деревни – семья репрессированного Якова Зубарева пыталась спрятать часть необходимых вещей у Алексея Абрамова, но в пору всеобщего доносительства и угодничества это стало известно в сельском Совете. За сокрытым кулацким имением пришли уполномоченные. В кулацком сундуке самым ценным была ручная швейная машинка, остальное самое обыденное: 3 пары шерстяных носок, шарф, платок, простынь с кружевами, столешник, скатерть, 4 наволочки для подушек, юбка, кофта и облигации третьего государственного займа…

Новая власть не гнушалась отбирать последнее. А чтобы колхозники не роптали, репрессии против «кулаков» продолжались. Так в 1937 году были репрессированы: Николай Парфенов, отец двоих детей, а Алексей Абросимов, отец двоих детей, был расстрелян… Бессмысленная жестокость, разбитые семьи, сломанные судьбы - на этом и держался продолжительно колхозный строй как высшая степень крепостного права…

В Великую Отечественную войну 71 селянин не вернулся в родное село.

С тяжелым чувством перелистываю очередную страницу истории старого села, откровенно – не хочется в очередной раз вспоминать о бедности, о символическом трудодне, о займах, о самообложении – в общем-то, о тяжелой, серой сельской жизни Советского периода без удобств и стимулов…

В 1953 году Старогрязновский сельский Совет был объединен с Волостниковским с центром в селе Волостниковка. Село Старая Грязнуха ввиду строительства ложа Куйбышевского водохранилища переносится на новое, более высокое место, сюда же переселяются жители из соседних сносимых селений, потому за счет переселенцев обновленное село становится многолюдным. Так в 1959 году здесь 482 жителя.

В 1962 году село было переименовано в Волжское. Вообще-то смена названия вполне справедлива, ибо не стало теперь речки – болота Грязнушки, определявшей старое название села, а с созданием Куйбышевского водохранилища волжские воды подступили к селу. Нетрудно сосчитать, что от Волжского до Старой Майны объездной путь удлинился до 38 километров, хотя по кратчайшему зимнему пути он составляет чуть более 7 километров. Село Волжское ныне довольно глухой угол, и не каждый здесь останется жить, потому уже в 1979 году здесь всего 180 жителей. Одно время бывший колхоз им. Калинина был присоединен к колхозу «Волга» (Старая Майна), затем колхозные земли оказались в подсобном хозяйстве Ульяновского радиолампового завода, затем - Старомайнской сельхозхимии.

Насколько помню, гора, на которой располагался грязновский сад, всегда называлась Лысой, но сегодня ее по всей длине чаще называют Грязновской, ибо летом жители бывшей Грязнухи часто, чтобы сократить путь до села, переплывают залив на лодке в направлении села, потому и вся гора стала называться Грязновской…

В 1999 году старому селу, в котором осталось 47 хозяйств и 111 жителей, исполнилось 325 лет. Настало время задуматься о дальнейшей судьбе старого села, ибо относительная отдаленность не в пользу селян…

Деревня Новая Грязнуха

В сего в двух верстах к юго-востоку от прежней Старой Грязнухи, на правом берегу Майны располагалась деревня Новая Грязнуха. Сегодня взгляд напрасно скользит по обширной водной глади водохранилища, пытаясь зацепиться за какой-нибудь заметный ориентир, чтобы с уверенностью сказать: вот здесь на изгибе реки Майны стояла деревенька… Под водной толщей рукотворного моря скрыты все ее следы, все чудные видения окружавшей ее природы, и лишь в памяти очевидцев остались неизгладимые восторженные воспоминания…

Еще по пятой ревизии 1795 года крестьяне помещика прапорщика Василия Ивановича Поливанова жили в селе Никольское (Грязнуха), но в короткий срок помещик переселяет своих крестьян на новое место за две версты от прежнего села. Так на карте 1809 года на правом берегу реки Майна уже значился выселок, изначально названный Никольским, но затем за Никольским выселком закрепилось другое, более распространенное название – Новая Грязнуха. Нетрудно заметить, что оба названия исходят от старого села…

К 1859 году здесь у Елизаветы Игнатьевны Поливановой было 1550 десятин земли, из которых 456 отводились на крестьянские наделы. На этот период у госпожи Поливановой было здесь 255 душ крепостных. После отмены крепостного права у здешних крестьян количество надельной земли уменьшилось до 330 десятин.

Административно сельцо Новая Грязнуха относилось к Жедяевской волости, а по приходу - к Никольской церкви (Старая Грязнуха). Примечательно, что усопших из сельца хоронили на Старогрязновском сельском кладбище.

В 1908 году в Новой Грязнухе 55 дворов и 339 жителей. В сельце барская усадьба и сад Поливановых. Места здесь дивные, тихие, благодатные, со всеми щедротами волжской поймы. За грибами жители сельца ходили на Монастырскую гору, а за ягодами больше в Остров - так называлось место в сторону Волги, которое в половодье становилось островом, потому и название…

Из ремесел в сельце было развито производство красного кирпича, горны для обжига были у Абрамовых, Пышковых. Неудивительно, что часть домов в сельце были сложены из кирпича, а у Пышковых и арка у ворот была кирпичной. Известно, что некоторые дома в Старой Майне (дом Косыревых и прежний детский сад на Большой улице) были построены из кирпича из Новой Грязнухи…

После революции в деревне был создан сельский Совет. В 1921-22 годах в деревне, как и во всем Поволжье, был голод. В доме Абрамовых была организована столовая для детей. Здесь, по воспоминаниям старожилов, поселилась американка, которая учила, как из американской муки печь хлеб, чтобы припек был хороший. Тесто месили в трех квашнях, а в 13 самодельных формах пекли хлеб.

Деревня Новая Грязнуха по тем временам была сравнительно небольшой. Вдоль реки шла главная улица, которую называли Большой. У дома Пышковых от улицы перпендикулярно от реки отходил Тишкин переулок, ведущий к оврагу, где располагались бани, к юго-востоку от переулка была барская усадьба Поливановых с прекрасным парком и фруктовым садом в 4 десятины. При советской власти сад Поливановых в 1923 году брал в аренду Цибульский Иван, а затем Потап Сидоренко. В саду было 69 яблонь, здесь же слива, груша всего 76 плодовых деревьев, здесь же был сравнительно небольшой барский одноэтажный каменный дом, крытый железом. Дом был 14х5,6 метра с восемью окнами и разделялся на три комнаты с двумя русскими и одной голландской печами; рядом деревянный дом 5,6 х 4,9 метра, крытый тесом, с 4 окнами и с таким же по размеру прирубом с погребницей, здесь же курятник, кузница, кирпичный сарай…

Еще до революции в деревне была построена добротная деревянная школа на каменном фундаменте, крытая железом. В 1926 году в школе училось 20 мальчиков и 18 девочек, а учительницей здесь была Красноярская Зоя Александровна, которая вышла замуж за Константина Гагарочкина, и с ее помощью он тоже стал учителем.

Перед коллективизацией, в 1929 году крестьяне деревни имели на 394 жителя 686 гектаров земли, 58 однолемешных плугов, 13 двухлемешных, 13 деревянных борон, 6 молотилок, 4 веялки, здесь же было 76 коров, 67 лошадей, 284 овцы, 47 свиней, 609 голов птицы. Если это разделить на 94 двора, то получится более чем скромно, а треть была безлошадной. Нетрудно заметить, что при советской власти крестьяне деревни получили во временное пользование вдвое больше земли, чем было у них до революции, и казалось, у них были все предпосылки для достойной жизни, однако власть своими поспешными непродуманными действиями не давала крестьянам подняться, найти благоприятный путь к переустройству сложного сельскохозяйственного процесса…

В 1930 году сельский Совет в деревне был упразднен, а деревня стала относиться к Старогрязновскому сельскому Совету.

Примечательно, что за 12 лет советской власти ей не удалось улучшить положение здешних крестьян, кроме того, с началом сплошной коллективизации положение их резко ухудшилось. Практически крестьяне остались без земли, а активисты отбирали у крестьян все, от скота до самовара, доводя крестьянские семьи до сплошной нищеты. Андриан Абрамов был рыбаком, имел лодку, снасти – все отобрали…

В Новой Грязнухе был образован колхоз "Горка". Пожалуй, в наших местах не было деревушки, где карательные органы ОГПУ и НКВД не находили жертвы своего политического преследования для поддержания в народе атмосферы шантажа и страха… 8 августа 1931 года по 58 статье была репрессирована монахиня Елена Чихирева, позже, 20 декабря 1937 года по той же статье был расстрелян Василий Григорьевич Осокин, отец троих детей.

Нетрудно заметить, что колхозный строй держался на тотальном принуждении. В 1935 году колхоз «Горка» объединял 52 хозяйства и имел 1444 гектара земли. В деревне жили семьи Игнатьевых, Киндеевых, Чихиревых, Екатерининых и другие…

В Великую Отечественную войну в Новую Грязнуху не вернулось 36 человек. Трудно подыскать слова о том, как трудно жилось жителям деревни и после войны – полное бесправие, пустой трудодень, самообложение, налоги… Будучи одно время председателем колхоза, Петр Михайлович Пышков рассказывал, что даже при выполнении плановых заданий колхоз на вырученные деньги мог купить лишь сбрую для двух лошадей. Трудно сопоставить – чудные места и такое убогое существование…

Перебирая центральную прессу, невольно обращаю внимание на тот благотворительный жест, когда наша страна, измотанная войной, выделила населению поверженного Берлина 105 тысяч тонн зерна, 18 тысяч тонн мясопродуктов, 4,5 тысячи тонн жиров… Жест, безусловно, гуманный, правда воспринимается с трудом, ибо в каждой нашей деревушке люди жили всю войну и после на грани выживания, практически отдавая последнее для победы, но сталинский режим ради политического фарса дарил хлеб вчерашним врагам, пытаясь этим убедить мир преимуществом социалистической системы. Вот так вся наша жизнь в тылу и на фронте - один сплошной подвиг… Между тем в 1946 и 48 годах по Ульяновской области урожай зерновых составил лишь 2,8 центнера с гектара, и мы были сами на грани вымирания… В войну кроме существующих налогов была введена поставка – натуральный налог, который постоянно возрастал. Например, при его введении нужно было сдать государству 100 литров молока, в последующие годы он возрос до 230 литров, а ближе

отмене достиг 270 литров. В приемных пунктах молока часто занижали его жирность, потому практически приходилось сдавать более 300 литров. Так же с каждого двора надо было сдать 40 кг мяса, сотню яиц, по два килограмма шерсти с каждой овцы…

За землю платили сельхозналог, кроме того, забиралась часть урожая: 3,5 центнера картофеля, причем, если изначально брался любой картофель, то позже - только калиброванный, то есть определенных размеров. Если на участке сеяли подсолнечник, то накладывался масло-семечный налог, который можно было платить деньгами. Налог брался с яблонь, кустов смородины, вишни. Под такими обременительными налогами и сборами в деревне жили очень бедно…

В 1952 году здешний колхоз «Горка» был присоединен к колхозу имени Калинина (Старая Грязнуха), а затем начался снос деревеньки, попадавшей в зону затопления. Жители Новой Грязнухи вынуждены были частью переселиться в Старую Грязнуху, остальные искали себе приют в других местах…

Деревней Новая Грязнуха заканчиваю свой рассказ о Жедяевской волости. Безусловно, хотелось написать больше светлых, приятных, жизнерадостных страниц, но суровая реальность сбивала к описанию затянувшегося трудного времени, когда становление новой власти, коллективизация и война составили широкую полосу необязательных испытаний, которой во многом можно было избежать, если бы правящий режим не держался любой ценой за власть, а уважал и ценил свой народ и прислушивался к мнениям и нуждам простых тружеников…

Бесспорно, ныне многое в районе построено: дороги, мосты, клубы, школы, водопроводы, всего не перечесть, но сделано это все несколько поздновато, и то поколение, которое перенесло всю тяжесть, всю боль, всю несправедливость сложного 20 века, большей частью этого не увидело… Важно и то, чтобы нынешнее и последующие поколения ценили бы то, что им досталось, учились относиться ко всему построенному бережливо и не пытались все растащить, разрушить, как бывало прежде.