Назад
На главную страницу

Владимир Петрович Юрлов (1830-1903)

Этнографические очерки Симбирского Поволжья

(Оскудение лесов, окольные заработки, бедность крестьян, рассказы кладоискателя)

Не далее как лет пять тому назад мы, странствуя в приволжских горах Симбирского Уезда, еще видели довольно обильную растительность среди чернолесья, покрывающего склоны гор по Волге от Симбирска до Ундор и от Симбирска до Г. Сенгилея. Тогда еще попадались среди довольно густой растительности вообще, отдельными лесками, высокий осинник, изредка береза и других пород [«Других пород» вписано над зачеркнутым «прочие».] деревья. Прошлым [Поверх зачеркнутого «прошлым» вписано «нынешним».] же летом 1878 [Поверх зачеркнутого «1878» вписано «1887».] года, когда мы вновь посетили приволжские горы, мы невольно подивились тому опустошению растительности, которое представилось глазам нашим как в дачах Г. Симбирска, так и в общественных и преимущественно, крестьянских лесах по Волге. Неумолимый топор везде оставил следы свои, на всем пространстве приволжских гор Симбирского Уезда.

Мало того, известный сосновский лес за Волгою ныне также вырубается целыми десятинами, великолепных березовых рощ [Несколько слов правки неразборчивы.] как не бывало, и так далее. Не мудрено после этого, что и Волга постоянно мелеет, и что неурожаи стали обыкновенным явлением в наших местностях. В последнее время многие из жителей приволжских деревень кроме хлебопашества стали заниматься лесною торговлею и стали пригонять в Симбирск лесные плоты из [Несколько слов правки неразборчивы.] [Первоначальный вариант предложения: «В последнее время жители приволжских деревень уже променяли хлебопашество на лесную торговлю и стали пригонять в Симбирск и в лесные плоты».] Торговля лесом вообще значительно усилилась в последнее время в Г. Симбирске. Произведенные в последние годы [«В последние годы» вписано над зачеркнутым «прошлым летом».] значительные постройки Казенных и частных зданий дали [Далее несколько слов карандашной правки неразборчивы.] хороший заработок многим сотням людей из крестьянского сословия.

Так, например, мастера пильщики леса получали в лето 100, 120 и до 150 рублей серебром. Подрядчики же получали с реза [Слово неразборчиво.] за сажень полового теса 4, 5 и 6 коп. сер. и кровельного – 2, 2 1/2 и 3 копейки. Не говоря уже о хороших заработках плотников, каменщиков, печников и прочее. Тем не менее, бедность среди крестьянского населения, даже в пригородных деревнях Симбирского поволжья, весьма значительна. К числу главных причин, обуславливающих эту бедность, надо отнести сильно распространенное пьянство и неурожаи. [Слово «неурожаи» зачеркнуты карандашом, выше вписано что-то неразборчивое, потом тоже зачеркнуто и вновь написано карандашом «неурожаи».] Кроме того, чрезвычайно заметное в последние годы раздробление земельных участков можно отнести к тем же причинам.

[После карандашной правки предложение выглядит так: «Кроме того, [неразборчиво] заметное в последние [неразборчиво] годы раздробление земельных участков».] Так множество из обедневших помещиков Симбирской губернии распродали свои земли по частям или в целом составе татарам, мужикам Кулакам и другим аферистам, которые постарались до крайности уменьшить заработную плату крестьянам, причем многие из таковых землевладельцев, построив фабрики, завели при них продажу различных предметов сельского хозяйства, трактиры, харчевни и стали эксплуатировать фабричный и земельный труд платою за труд этот не деньгами, но товаром, отпускаемым по взвышенным ценам. Таким образом, явилось скопление порядочных капиталов у немногих отдельных лиц, и наоборот, оскудение денег среди масс крестьянского населения. [Далее зачеркнуто чернилами предложение: «Наконец, тяжелая война, оторвавшая множество рабочих рук от земледелия, была, конечно,/ также причиною почти всеобщих сетований на безденежье и среди простого класса народа, и среди городских населений». Имеется в виду Русско-турецкая война 1877-1878 гг.] Бросив беглый взгляд на весьма неприглядную, впрочем, картину нашего поволжья, мы перейдем к чисто этнографическим заметкам нашим. [Предложение зачеркнуто карандашом.]
Не далеко от Г. Симбирска, всего в семи верстах, стоит небольшая, состоящая всего из 30 дворов [Количество дворов в деревне Поливна (Поливный Враг) оставалось практически неизменным на протяжении десятилетий. По данным 1859 г. их насчитывалось 31, по данным 1896 г. – 29. См. Симбирская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года. – СПб., 1863. – с. 10; Список населенных мест Симбирской губернии. – Симбирск, 1897. – с. 3.] деревушка Поливна, она же Фарафонтьиха. Деревушка эта, кроме своей пристани на Волге и лесной торговли, ничем не была бы замечательна, если бы не служила жилищем многим из наших кладоискателей и если бы в лице этих кладоискателей не заключала в себе множества интересных преданий о кладах, зарытых будто бы в горах на Волге. [Сноска В.П. Юрлова: /?/ О Симбирских преданиях о кладах смотри статью, помещ. в 1. том Записок по отделению Этнографии Императорского Русского Географического Общества (1867 г.), сведения, доставленные В.П. Юрловым стр. /714-716, 723, 725, 750/».] Пополняя запас прежде собранных нами материалов по народному суеверию, мы прошлым [Поверх зачеркнутого «прошлым» вписано «нынешним».] летом несколько раз побывали в Поливне [Далее добавлено карандашом: «Ундорах и других деревнях». В.П. Юрловым допущена неточность формулировки. Ундоры – село, там имелась Воскресенская церковь 1807 г. постройки. См. Баженов Н. Статистическое описание соборов, монастырей, приходских и домовых церквей Симбирской епархии по данным 1900 года. – Симбирск, 1903. – с. 33.] познакомились с местными кладоискателями и передаем здесь собранные нами материалы тем безыскусственным языком, которым переданы они нам одним из престарелых кладоискателей, дядей Осипом. [Слова «Дядей Осипом» зачеркнуты карандашом. По каким то причинам В.П. Юрлов предпочел в публикации отказаться от этого «не самого русского» имени и «перекрестил» своего из героя Осипа в Ивана. См. следующую сноску.]

– Ну что, Дядя Осип, – спросили мы, – рыл нынешним летом где? [После карандашной правки предложение выглядит так: «Ну что, Дядя Иван, – спросили мы, – рыл ли где нынешним летом?».]

– Рыть, судырь, ныне не рыли, а ездили в Вятскую губернию в Яранский уезд в деревню Иванова-Паракина к Черемисину К.Г. Кра…орову. Черемисин этот [Первоначально было написано «эвтот».] сам важный дока, богач страшнеющий, [Переправлено на «страшный», потом В.П. Юрлов зачеркнул правку карандашом.] имеет в селе Кукарке [В селе Кукарке добывали знаменитый «белый камень», легкий в обработке, который шел на строительство и на изготовление надгробий.

Изделия из «белого камня» пользовались большим спросом далеко за пределами Вятской губернии. На старом городском кладбище Ульяновска, на могиле дочерей купца Ильи Алексеевича Пчелкина Марии и Александры (1 квартал, 2 участок, умерли в 1887 (7 лет 7 мес.) и 1889 (10 лет 7 мес.) гг. соответственно) имеется подобный памятник. У основания большого фигурного резного надгробия имеется надпись: «Кукарка. Мастерская А.Ф. Бронникова».] пять домов. У него сидят на цепях 700 [«700» исправлено на «70» – последняя цифра зачеркнута.] бесов.
– Ктоже их видел? – спросили мы.
– А видели их, судырь, Слепой Михайла, да Мишка Анчуткин. Слепой то Михайла сам много кладов произошел, хоть и слеп, а нечистую силу увидать может. [После карандашной правки предложения выглядят так: «А видели их, судырь, наши старики Михайла, да Мишка Анчуткин. Михайла то сам много кладов произошел, хоть и слеповат, а нечистую силу увидать может».]
– А сам ты не видал?
– Нет, мы жили недалече, в селе Старом Ухтуме, а Михайла с Анучкиным доходили до самого Черемисина. И диковинное, братец ты мой, дело, живет тот Черемисин в большом дому в лесу, денег имеет пропасть, [Первоначально было написано «…в большущем доме в лесу, денег имеет страсть…».] только никакой птицы не водит, нельзя – всех передушат бесы. Михайла на что у нас умный человек, да и тот не мог с ним сговорить. Живет, говорит, как какой-нибудь купец али помещик, я, говорит, не колдун, а мудрец, я, говорит, бесами владею не просто, а хрестной силой, я, говорит, их для Батюшки Царя и на войну отпускал, и турок они [Далее зачеркнуто «говорит».] много побили. А на счет, говорит, Ваших Кладов мне заняться не время, отчитываю теперь Великий Пермский Клад. Приезжайте, говорит, после Воздвижения, [Воздвижение креста Господня – 14 (27 по новому стилю) сентября.] тогда, говорит, Земля мой завет примет, потому, земля только 2 раза [Написано неразборчиво, возможно: «1 раз».] в год завет принимает, а для того завета нужен главный князь Еракта, а его [Далее зачеркнуто «говорит».] я отпустил к Кайскому татарину, тамошнюю поклажу взять. Так и поехали обратно, поедем уж после Воздвижения.
– Ну, – сказали мы, – где же у Черемисина сидят бесы?
– А сделан [Далее зачеркнуто «сударь».] у него под Домом большой подвал, обложен подвал этот весь диким камнем, в том то подвале и сидят на цепях бесы. [Первоначальный вариант предложения: «А сделан, сударь, у него под Домом пребольшущий подвал, обложен весь дикарем, в том то подвале и сидят на цепях бесы».]
– Значит, ходили туда Михайла с Анчуткиным? – спросили мы.
– В самый подвал [Первоначально было написано «подвалот».] не ходили, а смотрели в окошко… страх, да и только, говорят. Словно, слышь, как слоны там топают, да ветер гудит, а водку, говорят, любят до страсти, по четыре ведра в день пьют [«Пьют» вписано над зачеркнутым «говорят, лопают».]? а едят одни яйца, потому яйцо съест, а скорлупу прячет, лишь загремит гром, а они, окаянные, в скорлупы то и попрячутся; а колотит он их железным прутом, чтоб не озорничали, а свободы не дает ничего.
– Ну дока же Ваш Черемисин, – сказали мы.
– Да такой-то, судырь, дока, что на редкость поискать. Нас, говорит, во всей Расеи [Слово неразборчиво, возможно, «России».] только трое: я, Кайский татарин, да Пермяк Иван Гаврилич, а летом, говорит, ко мне не ездите, а зимой; летом [Далее зачеркнуто «говорит».] много грома мешают, а зимой [Далее зачеркнуто «говорит».] какой хочешь клад я журавцом вытяну.
– Скажи же, дедушка, – спросили мы, – вот уж сколько лет вы клады ищете, ездите по разным докам, нашли ли хоть когда-нибудь клад?
– Это точно, судырь, трудов много мы потеряли, да ведь и взять мудрено. Ведь клады то все заговорены до пришествия Антихриста; как он, окаянный, придет, ему и богатство готово. Ну сами мы хотя и не попользовались, да знаем многих мужичков, что от кладов разбогатели. Вот и теперь около Поливны три клада есть, и выходят под случай, а без мастера взять нельзя, что Бог даст после Воздвижения.
Людей, отцы и деды которых воспитались на преданиях о кладах, разуверить трудно; и мы не пытались разуверить их, мы занесли эти факты без всяких комментарий в наши очерки, и в следующих статьях наших поговорим о многих народных суевериях, господствующих и доныне в приволжских деревнях наших.

В. Ю.

/продолжение будет/ [В.П. Юрловым написано несколько статей о народных суевериях, являются ли они продолжением данных «Этнографических очерков…», сказать трудно.]

Подлинник. Рукопись
ГАУО, ф. 261, оп. 1, д. 35, лл. 1-4об.

Примечания.

Текст подвергался правке. За основу взят первоначальный вариант. Слова, вписанные над строками теми же чернилами, даются в самом тексте, выделяясь более жирным шрифтом. Более поздняя карандашная правка (внесенная при подготовке текста к публикации) приводится в сносках жирным курсивом. Сведений о публикации «Этнографических очерков…» в деле нет. Согласно тексту, первоначальный вариант был написан в 1879 г., окончательно отредактирован – почти 10 лет спустя – в 1887 г. (см. сноски №№ 2 и 3 на 1-м листе).
Текст очерков приводится в соответствии с современными правилами орфографии и пунктуации. Исправлена встречающаяся у В.П. Юрлова неверная расстановка знаков препинания. Наряду с этим сохранено написание автором отдельных слов с большой буквы. Беседа с кладоискателем, для удобства чтения приводится в форме диалога. Косой чертой отмечены границы листов.

Антон Шабалкин, архивист