Назад
На главную страницу
К. И. Невоструев. О городищах древняго Волжско-Болгарскаго и Казанскаго царств.

 

IL ГОРОДИЩА ПО КАМЕ И ВПАДАЮЩИХ В НЕЕ РЕКАХ

21. Городище Чаллынское

В дозорных книгах Чаллынской пустоши, что близ Чаллынскаго городища 127 (1619) года* пишется, что "по указу ездил из Казани Григ. Кузминский по Зюрейской дороге на пустошь, что бывало Чаллынское городище близко деревни Чаллов. Для того во 128 (1618) году били челом Государю Казанские служилые Татары Ишей Хозяшев и другие, чтобы Государь в их поместье пожаловал их по Зюрейской дороге, что было изстари городище Чаллынское на речке Чаллынской вверх Мамы речки, по обе стороны, а та-де пустошь. Татарская изстари от Казансково взятья лежит впусте. А в ясашных хлебных книгах написано: прошлого 121 (1613) года дана грамота Зюрейской дороги деревни Чаллов Чувашенину Сатышу, велено ему жить по Зюрейской дороге на пустоши, что по конец деревни Чаллов. И Григорий, приехав на пустошь, взял с собою тутошних и сторонних людей деревень: Шихазды, Пимер, Мосляк, Биюрт (чит. Сиюрт), верхних Чаллов новых, и нижних Чаллов, и теми людьми дознал про тое пустошь, что бывало изстари Татарское городище и от Казансково взятья лежить впусте. По смете на том городище пашни паханые 20 чети, да перелогу на 200 чети". Зюрейская дорога, так названная в Казанских писцовых, переписных и других книгах по селу Зюрям, на восток от Казани (см. карту городищ) шла в эту восточную сторону, направляясь и нынешнему городу Мамадыш. В Ка-

* См. в Московском Вотчинном архиве переписныя в другия книги по Казани с городами, переплетную книгу в. 4 д. под № 410, на и. 1348.

занских писцовых книгах Сем. Волынскаго 156 (1648) года* 153об. выше показанная деревня и сельцо Чаллы по Зюрейской дороги описываются так: "деревня Чаллы на реке Суле за служилыми новокрещены Афанасием Бурнаковым с товарищи... Сельцо Чаллы на реке Суле по обе стороны, за Кадрейком мурзою князь Камаевым сыном Смиленева". Затем пишется деревня новая Мамла—выставок (выседок) из ясашной старой деревни Мамлы на р. Мешляк. Она указывает в предъидущем акте на Маму реку. Выше, 123об., по этой же Зюрейской дороги и на той же реке Суле пишутся сельцо Шигалеево, и выставка из него—починок Шигалеевской, село Большая Шихазда и выставка из него—Малая Шихазда, 134 сельцо Карамыш-Уланово; подле них, хотя уже не на Суле, л. 122, —сельцо Новоцаревское, 133 сельцо Шемелка, 133 село Петрицы. Все эти селения, начиная с Шигалеева, в Подробной карте Российской империи, изданной при Императорском депо (1805 г.), действительно показаны на восток от Казани на одной безъимянной речке, впадающей в Мешу, по Зюрейской дороге в 20 верстах от Казани. (См. их на карте городищ). Там же находится и помянутая в дозорных книгах 127 г. дер. Памер или Бимер. Село Большая Шихазда значится на р. Суле и в других древних актах —в отводных книгах 157 (1649) года**. И так здесь, на вышеозначенной речке, впадающей в Мешу, надобно полагать Чалпынское городище, о местоположении и настоящем состоянии котораго, хотя мы и сносились, но не получили никакого сведения. А на нынешней речке Суле, на северной стороне от Казани впадающей в реку Казанку, как она показана в некоторых картах, искать его не следует.

Когда по вятии Казани луговая Черемиса и друпе инородцы взбунтовались против Русскаго владычества и война длилась не один год: весною 1556 года посланный против них боярин Морозов с казаками, стрельцами и новокрещенными инородцами выступил к "Чаллинскому городку" и сжег его, повоевавши и побивши затем многих людей, которые встретили его на Меше***. По всему видно, что этот Чаллынский городок был вышепоказанное нами Чаллынское городище. С другой стороны можно допустить, что это было то самое место Чалли или Терберды-Чалли, довольно важное в Булгаро-казанском магометанстве, о котором пишет в своей Истории этого царства Шереф-еддин (XVI в). В главе о знаменитых шейхах —проповедниках магометанства в Булгаре****—он говорит: из Булгарскаго племени из аула Тербери-Чалли (5) (происходил) Идрис сын Зуль Мугаммеда, —и сказав, какое важное занимал он мессто и какия оказал услуги в магометанской пропаганде, замечает: он скончался (в том же) Терберди- Чалли. Потом говорит о двух других проповедниках магометанства: близ Чалли (родился) в ауле Казанском Ахунд Шем бен Иштерек, учился в Багдаде

* Хранятся в Моск. Вотчинном apxиве под № 413.

** См. в Москов. Вотчинном архиве cобраниe таковых книг под № 618 348.

*** Карамзина История Гос. Рос, изд. Кинерлинга, в. VIII прим. 396, слич. Соловьева Историю России т. VI Москва 1856, стр. 121.

**** См. Березина Булгар на Волге стр. 88. 89 и в Записках Импер. Археологическаго Общества в. XIII статью Вельяминова-Зернова: Памятник с Арабско-татарекою надписью в Башкирии, стр. 277. 278.

***** Березин при этом замечает, что в одной из бывших у него рукописей он называется то Тербери-Чалли, то Терберде-Чалли, а в другой везде называется просто Чалли.

и проч. — могила его находится в Тербери-Чалди у казаков*. Близ Чалли-Терберди в ауле Бердибек хана находится могила наместника ходжи Хабиб Уллы из Бухары.

22. Городище Таш Кирменское.

В Казанских писцовых книгах Семена Волынскаго 156 (1648) года** л. 47 пишется: "в ясашной деревне Таш-Кирмене, на реке Меше, что у Татарского старого городища, за служивыми новокрещены за Елизарком Ивановым сьном Парфенова и другими 77 десятин ". В жалованной грамоте Казанскому Преобра женскому монастырю на рыбныя ловли в Чертыке (большом рукаве Волги, ниже устья Камы) 1639 г.*** в межах сих ловель значатся сенные покосы деревни Епанчины, да деревни Таш-Кирмен Татар. Деревня Епанчина стоит на большой луговой дороге из Казани в Симбирск, при впадении Меши в Каму и соседственна с помянутым Чертыком, следовательно здесь надобно искать Таш-Кирменское городище. В вышеупом. Подробной карте Росийской империи, сост. при Императорском депо, действительно показана Татарская деревня Таш-Кирмень по той же дороге в 6 верстах от Епанчина на реке Меше (Лаишевскаго уезда, см. на карте городищ) и по разсказам бывших на месте нам известно, (а путем корреспонденции сведений добиться мы не могли), что здесь доселе видны остатки городища.

В помянутое возмущение (вскоре по взятии Казани) Черемис, Чуваш, Вотяков и др. сии инородцы—Арские Татары, побережные (д. б. прикамские) и луговые Черемисы в 1553 году, как пишет летописец, поставили себе город на Меше в 70 верстах от города Казани и землею стену насыпали, хотяще тут отсидетися (т. е. сделав насыпь, хотели в ней выдерживать осаду). Отсюда они непрестанно безпокоили горную сторону набегами. Но вскоре эта Мешенская крепость была сожжена и разорена Русскими****. Нет сомнения, что эта крепость была вышеописанное Таш-Кирменское городище на реке Меше. От Казани доселе считается именно 70 верст, и отселе мятежникам легко было волновать и безпокоить горную сторону или правый берег Камы и Волги.

23. Жукотинское городище.

В летописях наших неоднократно упоминается Болгарский город Жукотин. Первое о нем известие встречается в Никоновой летописи т. III, стр. 216 под 6868 (1360) годом, именно, что "сего лета из Великаго Новгорода разбойницы приидоша в Жукотин и множество Татар побиша и богатство их взяша".

* Особый класс народа или служилых людей под именем казаков был и у Татар. В Истории Гос. Рос. Карамз. т. VIII прим. 396 говорится: переимали многих Татар и побили их князей, мурз, да сотных князей, да лучших казаков. Казак на Татарском языке значит холостяк.

** В Московском Вотчиннои архиве под № 413.

*** В Москов. архиве Министерства юстиции отд. в грамотах по Казани с городами № 24.

**** Царственная книга, Спб. 1769, стр. 335, слич. Карамз. История Гос. Рос. VIIII, стр. 124, 134.

Это впрочем, по сказaybю той же летописи, не прошло даром: во 1-х, в отмщение от Татар пограблены были христиане в Булгаре на Волге, во 2-х Жукотинсше князи жаловались на это разбойничество Ордынскому хану Хидырю, — и сей потребовал от Русских князей выдачи разбойников, которые и были выданы, —Когда в 1391 г. отправленный Тохтамышем царевич Бектут разорил Вятку, перебил и пленил жителей ея: Новгородцы, соединясь с Устюжанами и другими, все вместе в следующем 1392 г. поплыли на судах по реке Вятке и Каме в Болгарии, "и взяша Жукотин и Казань и пакы (т. е. далее) поидоша на Волгу и пограбиша гостей всех и тако возвратишася во свояси со многою корыстью и богатством " (там же в. IV стр. 198, 199.). Подобным образом в 1399 г. Вел. Князь Василий Дмитриевич, услышав о взятии Болгарами Нижняго Новгорода, отправил против них брата своего Юрия Дмитриевича; но сей, не нашедши их под Нижним, двинулся далее в Болгарскую землю "и взя город Болгар Великий, и град Жукотин, и град Казань и град Керменчюк (чит. Кременчюк) и всю землю их повоева и много Бесермен и Татар побиша" (Воскрес. летоп. в Пол. Собрании Рус. лет. т. VII, ч. 2. стр. 72). Наконец под 1411 г. Никонова летопись (т, V, стр. 36, 37} говорить о битве близ нынешняго села Лыскова князя Петра Дмитриевича Московскаго с Нижегородским Данилом Борисовичем и союзниками его Болгарскими, князьями и Жукотинскими. Этот ли самый Жукотинский князь назван далее царевичем Талычею, с которым Данил Борисович ограбил город Владимир; неизвестно, а скорее—иной. За сим в летописях о Жукотине вовсе не упоминается. Вероятно, в 1431 г. он разорен вместе с прочими Болгарскими городами Федором Давидовичем Пестрым. В Никон. летописи об этом походе говорится так: "тое же весны (6939 г.) Князь Великий Василий Васильевич посылал ратью на Болгары Воложския (Волжския) и Камския князя Федора Давыдовича Пестраго; он же шед воева их и всю землю их плени".

По некоторым из выписанных мест можно заключать, что город Жукотин находился на Каме. Но несправедливо Карамзин (Ист. Гос. Рос. т. IV прим. 396) вслед за Татищевым принимает его на устье Камы*.

Древние акты ясно указывают этот город на Каме совсем в другом месте. В Казанских писцовых книгах Сем. Волынскаго 156 (1648) года** л. 121об. пишется "по Нагайской дороге село Новое Никольское Жукотино тож в вотчине за Саввою Тимофеевым сыном Аристова, у речки Жукоти. В выписи с межевых

* Татищев говорит: суть же и еще (Болгарские) города великие видимы, яко на устье Камы на луговой стороне Жукотин, сказывают великие развалины были, на нагорной стороне ниже Камы верст с пять был город Ашла (или Ошель); в Симбирском уезде близ села Ташла на горах сказывают не малое здание города Ташлы, о котором, в летописи упоминается (Татищева История Российская, Москва 1769, кн. 1 ч. 2, стр. 351). Известия эти, несостоятельныя с одной стороны, с другой замечательны. Когда Татищев при устье Камы указывает развалины города: то действительно здесь надобно полагать хотя не Жукотин, но другой какой-нибудь Болгарской город. Ашли или Ошел Татищев в другом месте (кн. 3 стр. 515 прим. 606) определеннее полагает ниже устья Камы на правой стороне верстах в семи, котораго остатка видимы и имя в ламяги хранится. Здесь ныне село Кирельское при устье Кирелки (см. карту городищ). Действительно, по сказанию летописи, город Ашла должен быть на Волге ниже устья Камы (Карамз. Истор. Гос. Росс. III, 107 и прим. 187). Нельзя принять и Симбирскую Ташлу за упоминаемый в летописи город. Но все эти три места, указываемыя Татищевым, надобно принять к сведению, тщательнее изследовать по актам, преданию и остаткам, или развалинам их —и тогда может быть получится хороший результат.

** В Моск. Вочтинном архиве № 413.

книг, данной Моск. Донскому монастырю в 194 (1686) году на рыбныя ловли и перевозы по реке Каме*, пишется "перевоз по Каме реке на большом Берсуте (другой) перевоз Жукотинский, а по мере от перевозу до перевозу 7 верст 700 сажен, а остров Нагайской дан и селу Никольскому Жукотинское тож на животинный выпуск." В отказных книгах...Аристову**: отказано ему отписное поместье Саввы Аристова село Никольское Жукотино тож за Камою рекою (в отношении Казани); близ нея значатся деревня Кривуша Кубердеева тож и Жукотинский острог на речке Жукотке, близ Камы реки. В отказных же книгах Ив. Змееву в 202 (1694) году*** читается: "в поместном столу 190 (1682) г. написано: дано Ивану Змееву в Казанском уезде по Нагайской дороге за Камою рекою в степи пустое дикое поле словет Змеево городище, а Жукотинское тож, по Ирыкле и иным степным речкам, —да против того городища на Каме реке сенные покосы Жукотинской остров." Из всех этих вместе взятых выписок видно, что древний город Жукотин, по коему названы означенныя село Никольское, острог, остров и Змеево городище Жукотинскими, находился на Каме с левой стороны ниже нынешняго города Чистополя верст шесть. Здесь и доселе существует село Никольское, Жукотино тож; против него на другой стороне—речка и деревня Криушa, на Каме—остров, а село Воскресенское, Змеево городище тож, подалее от них по Каме же выше Чистополя версты с две****. Отсюда до устьев Камы считается еще слишком 70 верст.

В этой самой местности не путем актов, а по народному преданию и остаткам укреплений, нашел и описал Жукотинское городище г., Артемьев*****. Именно он указывает Жукотинское городище в 6 верстах от города Чистополя вниз по Каме при деревне Донауровке, так названной от фамилии владельцев ея гг. Донауровых, и известной еще под другими названиями—Высокаго Городка, Савина Городка и Жукотина. Высоким, замечает г. Артемьев, названо оно, очевидно, по весьма возвышенному положению своему на крутом берегу Камы; Жукотиным потому что как говорят и окрестные крестьяне, здесь был в старину неверный (т. е. Болгарский) город Жукотин. Почему слывет еще Саввиным —допытаться он не мог и недоумевает. Потому же, скажем мы, почему ныне селение называется Донауровкой, т. е., как видно из вышеприведенных нами актов, от имени древняго владельца его Саввы Аристова, так как и по фамилии его близлежащая деревушка (о коей говорит и сам Артемьев) называется Аристовою или городком. По фамилии древних же владетелей Змеевых вышепомянутое смежное и сюда же относящееся селение названо Змеевым или Жукотинским городищем.

"Деревня Донауровка, говорит г. Артемьев, расположена по берегу ручья, именующагося Каменным мостом, потому что из берегов его добывают камень, а может быть потому, что был когда нибудь через него перекинут каменный мост.

* В Отделении грамот и старых дел в Моск. архиве Министерства юстиции между грамотами по Казани с городами № 127.

** В Моск. Вотчинном архиве отказныя книги по Казани с городами, книга 3, в ней № 62.

*** Таи же отказная книга 10, в ней № 39.

**** См. все это в вышепом. Подробной карте Рос. империи, и на нашей карте городищ.

***** См. в Журнапе Министерства Внутренних Дел 1851. янв. кн. 1, статью Древний Болгарский город Жукотин.

В полуверсте от деревни, с северной ея стороны, находится самое "городище". Оно расположено на высоком, крутом мысе образуемом с севера Камою, а с запада ручьем Каменный мост. Обе эти стороны обрыты, а с севера даже сделан небольшой ров. С востока и юга городище обведено тремя валами, из которых среднее—самый высокое. Валы образуют неправильный полукруг, восточная половина котораго или правильнее, юго-восточный угол, разделена на четыре отдельный части. Два из этих разрывов, проходящие через все три вала, как видно, служили воротами, сообщали крепость с предместиями; потому что с восточной стороны и частию с южной заметны признаки бывших строений: попадаются кирпичи, черепки, куски перегнившаго дерева. Самыя большия ворота, лучше других сохранившияся, находятся почти посредине полукруга валов, в юго-восточном углу городища. Валы и рвы более двух сажен шириною. Более трех четвертей, кроме северо-западнаго угла, городище распахано. На всех местах выпахиваются кирпичи и черепки, но более в углу северо-восточном. Здесь находятся также и куски перетопившагося стекла и обгорелые камни, что заставляет предполагать, что разрушение города произведено было также огнем. Признаки действия огня видны и со внешней стороны валов. Против городища, на другом берегу ручья, находилось кладбище или —как принято в Казанской губернии называть по-татарски, —мазарка. На нем еще в недавнее время стояли надгробные камни: ныне нет ни одного, потому что их растаскали окрестные крестьяне на каменки и под фундамент, остальные же увезены Татарами, которые всегда свято чтут места погребения предков. Ручей называется Каменным мостом может быть от того, что кладбище и действительно соединено было с городом лосредством каменнаго моста, —перенесение умерших с одного берега на другой по таким обрывистым крутизнам было невозможно без моста.—Верстах в двух ниже городища, продолжает г. Артемеев, по скату берега раскинута деревня гг. Аристовых —Городок, названная так, без сомнения, по ея близости к Жукотинскому городищу". Наконец в примечании говорит о находках здесь монет и между ними Куфических. С своей стороны к этому прибавим, что и в нашем собственном владении имеются три Татарсия монеты, найденныя на этом Жукотинском городище. Одна из них серебряная времени хана Узбека (1315—1340 г.), другая медная — хана Хизыря или Хидыря (полов. XIV в.), третья медная же—пуло Татарское, бита в новом Сарае. Не зная подробно местности, полагаем, что описанное г. Артемьевым городище при деревне Донауровке соответствует в вышеприведенной Аристову выписи Жукотинскому острогу на речке малой Жукотке, теперь слывущей под именем Каменнаго ключа. Что касается до Змеева городища, находящагося отселе верстах в семи и более, то как и оно в акге называется Жукотинским, надобно думать, что и оно относилась к Жукотинским укреплениям, составляя может быть предместие или цитадель города.

24. Елабужское Чертово городище.

Вятской губернии, близ уезднаго города Елабуги, верстах в двух или менее от него на высокой горе (25 отвесных сажен от подошвы) при Каме, находятся остатки древняго укрепления или города, известнаго в народе под именем Чертова городища (см. карту городищ). О нем мы имеем известия летописей Татарских и Русских письменные документы: из первых во всяком случае видна древность городища. Шереф-еддин, бен Хисам еддин, Булгарский писатель, писавший в половине XVI в., в книге своей "Булгарская летопись", говоря о проповедниках магометанства между этими Булгарами, вот что пишет о начале и судьбе Елабужскаго городища: "с северной стороны от реки Белой* на устье реки Туймы**, вышел из Суддума то есть Алабуги (Суддум на Юнанском языке значит Алабуга, т. е. рыба—окунь: это был большой город, его основал Искандер Зуль-карнейн; ныне он точно также, как и Булгар, разорен Аксак-Тимуром). Из этого (говорю) города вышел Акбаш-ходжа, одын из величайших Булгарских последователей (т. е. Магомета), отличавшийся превосходным знанием Корана". И в последней главе о могилах знаменитых шейхов в Булгаре сказано: в Алабуге находится гроб Амлян-ходжи***. В этой выписке из летописи два курсивом набранныя слова: Суддум и Юнанский, представляющия особенную важность, мы привели по Татарскому подлиннику. Первое гг. Березин и Вельяминов-Зернов, нам кажется, несправедливо приняли за Содом. Магометанам Содом не был хорошо кзвестен и с еврейскаго отнюдь не означал какую нибудь рыбу, а сожжение****. Вместо: на Юнанском —те же гг. Березин и Вельяминов-Зернов поставили — на Греческом языке. Хотя известно, что юнанами Восточные народы действительно называют Греков*****, но на Греческом языке рыба окунь отнюдь не называется суддум и никакого такого или подобозвучнаго слова там нет. Потому, оставив Юнанский без перевода, мы предоставляем филологам решить, какой народ или племя разумеется здесь под Юнанами, о коих и впереди еще будет речь. Осноование города приписывается Искандеру Зуль-карнейну, т. е. Искандеру Двурогому. Так восточные народы называют завоевателя вселенной Александра Манедонскго******. ему они имеют обыкновение приписывать построение древних и важных городов, начало коих теряется во мраке времен. Указание на Александра Македонскаго во всяком случае показывает древность Елабуги*******. В

* Белою рекою Татары называют не только Белую, (в Уфимской губернии), но и Каму. Здесь именно разумеется последняя, когда и выше за несколько перед сим строк сказано, что река Ик (впадающая в Каму) вливается в реку Белую, и ниже, вслед за сим, находящаяся близ гор. Мензелинска (Уфим. губ) Татарская деревня Мелекес представляется на восточной стороне этой же реки Белой, очевидно Камы. (См. карту городищ).

** Близ которой стоит город Eлабуга.

*** См. г. Березина Булгар на Волге (Казань 1853), стр. 82—90 и в Записках императорского Археологическаго Общества т. XIII (С. Петербург 1859) статью г. Вельяминова-Зернова: Памятник с Арабско-татарскою надписью в Башкирии, стр. 270.

**** Lexicon manuale Hebraicm et Chaldaicum Gesenu, Lipsiae" 1833, p. 704. aub v......

***** Herbelot Orientalische Bibliotliek, Halle 1787, II, 859.

****** См. Herbelot Orient. Bibl. II, 319 Eskander.—Рог в древности служил символом власти и силы; потому и некоторые боги языческие изображались с рогами. Александр Македонский, выдавав себя за сына бога Аммона, велел скульпторам изображать себя с двумя рогами (Clemens Alex, in Protreptico cap. IV § 54), и на монетах как он, так и преемники его действительно изображаются двурогими.

******* Кстати здесь заметим другое мнение, по котороиу Елабуге усвояется еще большая древность. Некоторые думают, что упоминаемый у Геродота город Гелон, до котораго Персидский царь Дарий Истасп (за 512 лет до Рожд. Христова) гнался за Скифами и сжег оный, был именно город Елабуга. (Землеописание Рос. империи Зябловскаго, Спб, 1810, т. 4, стр. 88, Новейшее землеописание Российской Империи, изд. 2-е, Спб, 1818, часть 2, стр. 73, Вятская история Вештомова, отпечатанная в Казанском Вестнике 1825. 26 и 27 г., см. гл. 11). Мнениe это совершенно ложно. Будины и Гелоны, коим принадлежал означенный город Гелон, сожженный Дарием Истаспом, по изложению Геродота жили в южной полосе России, в нынешних губерниях Екатеринославской, Харьковской, Полтавской, Киевской и Волынской (См. Skythien und Skytlien des Herodot, von Dr. Lindner, Stuttgard 1841, S. 165. 183. 222—223 Karte 1 Skythien nach Herodot, также в Записках Одесскаго Археологическаго. Общества т. 1-е Геродотова Скифия стр. 92. 93).

другом месте той же Татарской летописи Шереф еддина Булгарскаго*, в речи о завоеваниях Тамерлана, хотя довольно искаженных анахронизмами и другими сбивчивостями, о Елабужском городище говорится: "из Казани (т. е. из Булгара) Тимур пришел в Суддум (и здесь слово это несправедливо переведено: Содом) то есть город Елабугу. В то время в Суддуме ханом был Иль-бакши, сын Ураз-бакши хана. Этот хан не знал никакой веры и религии; эмир Тимур обращал его в ислам, но они не согласились. Упомянутый Суддум был небольшой городок; его также Тимур обратил в прах, и приказав разломать ворота, бросил их в Каму, жителей же взял в плен, а остальных разогнал всех по разным странам света. Затем он посетил могилы последователей (Магомета), находящияся на устье Туймы. Оттуда, переправясь через реку (Каму) и остановившись в деревне Мялкас**, он поклонился последователям (т. е. Магомета же)". К этому мы прибавляем еще следующий отрывок из другой, или в другой редакции той же Татарской летописи, составленной в 992 году гиджры (от Р. L. 1584) и найденной у Татар Елабужскаго уезда. Отрывок сей мы сообщаем в переводе одного тамошняго муллы, не ручаясь вполне за перевод. равно как и за самыя известия. "Сафиулла, говорится здесь, происходил, из Касура, он был из бабалар (т е. учитель мусульманский), на 36-м году возраста своего переехал жить в город Самарканд в Бухару, и там прожил еще 90 лет и умер в Самарканде. Это племя Касур называлось тогда Юнанами. А на юнанском языке Сюддум означает рыбу окуня, которая на Татарском языке называется Алабуга-балык, означающее рыбу окуня. В тo время, когда Сафиулла доживал остатки дней своих в Самарканде, тогда царствовал (где?) первый султан Альгарфим и потом Хуча Ахмет Сеит, и еще Хуча такой-то и еще Хуча такие-то. В Елабуге жителей какое количество было, неизвестно, но домов было 520. Первый царь в Елабуге был Айдар, из Черемис, у котораго была больная дочь Туйбика***. Для проповедания магометанской веры (тогда же или после?) завоеватель Констанополя Магомет 2-й прислал в Елабугу трех проповедников магометанской веры". Сперва заметим на этот отрывок, что известия в нем о числе домов (520) в Елабуге и первом царе Айдаре с больною дочерью Туйбикой, равно как о трех проповедниках ислама (только не от Магомета 2-го, а от самого лжепророка Магомета) в выше помянутой летописи Шереф-еддина относятся и Булгару на Волге, столице здешних Булгар****. Равно

* Отрывки из нея помещены в Казанских Губернских Ведомостях 1852 г. в № 45-м.

** Мензелинскаго уезда (Уфимской губернии) верстах в 30-ти от Елабуги деревня Мелекес. См. в Записках Археологическаго Общества вышепом. статью г. Вельяминова-Зернова стр. 270 прим. 17. Упоминается и в отводных книгах Елабужских 1627 г. Деревню эту см. на карте городищ.

*** По истории о Казанском царстве неизвестнаго сочинителя XVI ст. (Спб. 1791) гл. 1 еще задолго до Батыя Болгарские князи- варвары владели поганым языком Черемисским, незнающим Бпга и никоего же закона не имели.

**** См. Березина Булгар на Волге. стр. 78—80.

и выше помянутый Касур по другим Татарским летописям* не племя какое нибудь, а шах Самаркандский, 90 лет проживший в Самарканде, считается основателем этого же Волжскаго Булгара. Такая компиляция и смешение одного города с другим подрывают достоверность настоящаго отрывка. Несмотря на это, отрывок возбуждает серьезные вопросы. Во 1-х, о племени Касур, называвшемся тогда Юнанами: что это было за племя, о котором говорит и Шереф-еддин в вышепомянутом листе о Елабуге—во всяком случае отсюда видно, что это были не Греки. Далее из отрывка видно, что первоначальное название Елабуги Сюддум взято из языка этого Юнанскаго племени и означало на нем рыбу окуня. Думая, что это слово из финскаго или Чудскаго языка, мы спрашивали о сем г. Тизенгаузена и чрез одолжительное посредство его, г. Европеуса и других наших филологов, но получили отрицательный ответ, что там нет такого слова.

Из Русских летописей о Чертовом городище Елабужском некоторые указывают на то место, где говорится о взятии Андреем Боголюбским Болгарскаго города Бряхимова в поход 1164 г., разумея под этим Бряхимовьм Елабугу. См. Воскресенскую и Никоновскую летописи (в Полном собрании летописей т. 7. стр. 77; т. 9. стр. 230 под 1160 г.), Летописец Переславля Сузд., относящийся к началу XIII в. и изданный кн. Оболенским (Моск. 1851, стр. 75), Степенную книгу (Москва 1775, ч. 1 стр. 299), вышепомянутую истории о Казанском царстве — неизвестнаго (Спб. 1791, гл. I. стр. 4). Историограф Миллер, отличая этот Бряхимов от Булгара на Волге и производя название его от жившаго в нем Болгарскаго князя Ибрагима (слич. ниже Переяславский летописец), справедливо полагал его на Каме**. А вышепомянутый автор Вятской истории Вештомов в гл. 11 под Бряхимовым определенно указал Чертово Елабужское городище, что приняли и некоторые другие***. Мнение это подтверждается тем, что из вышеозначенных летопиеей Никоновская, Степенная книга и История царства Казанскаго, также Древний летописец (Спб: 1775, ч. 2. стр. 251) Бряхимов прямо указывают на р. Каме****. Там же поставляют оный и многиe списки и издания Прологов, равно и Четь-Минеи в древнем сказании на празднество 1 Августа, учрежденное вследствие вышепоказанной победы Боголюбскаго над Болгарами и в одно с нею время Греческаго царя Мануила над Сарацинами. Таковое сказание, нач. Ведети есть осем нам возлюбленная братия, читается Синод, библиотеки в Макариевской Четь-Минее за Август № 183 л. 14, и в Успенском экземпляре № 997 л. 11, в Чудовской Четь-Минее за Август № 317, 1600 г., л. 15. об., в Прологах Синодальной типографии № 1472 (общий) XVI—XVII в. на 411, Синод, библиотеки № 241 правленный XVII в., л., 861, в старопечатных Прологах 1643 (вместо на Каме, здесь напечатано: на камени) 1677 г. и во всех последующих изданиях доселе, в Сбор-

* См. в Энциклопедическом лексиконе, изд. Плюшара, ч. 7 стр. 293: Булгар.

** См. его сочинение О народах, издревле в России обитавших, перев. с Немецкаго Ив. Долинский, Спб. 1773, стр. 55. 56.

*** См. в Вятских Губернских Ведомостях 1847 г. № 1—3 статью свящ. Кулыгинскаго: О месте чудеснаго явления, празднуемаго св. Церковию 1 Августа.

**** В Истории Казанскаго царства в самом тексте место это испорчено, а правильное показано в примечании: "Большие же Болгары на Дунае. Тут же был на Каме (так обыкновенно читается в списках, и не на Кале, как напечатано) и град старый Бряхов Болгарский, ныне же градище пустое".

нике Синод, библиотеки № 556 XVI в. л. 426об. По конечным словам своим "аз же написах ти се повелением царя Мануила" означенное сказание признается очень древним, переведенным отчасти с Греческаго и может быть, современным самому событию, так как и самое празднество в восломинание той победы Боголюбскаго, ознаменованной особым чудом от иконы Господа Вседержителя, несомненно совершалось уже в XII веке*. В сказании говорится: и шедше взяша 4 городы Болгарские, пятый Бряхимов на Каме. В летописях же читается—в Никоновой: идоша на Болгары Воложскиа и Камскиа и поможе им Бог и пречистая Богородица, и избили множество Измаильтян. В Никоновой, Воскресенской и Переславской: а князь их (Воскр. и Пересл. Болгарский) едва утече с малою дружиною (до Великаго города, прибавлено в Воскрес, и Перес.—то есть Булгара на Волге). В Воскресенской же и Переславской: князь же Андрей (с этой погони) воротися с победою (к своим в стан): и падше вси поклонишася святой Богородице. Воскресенская, Никоновская и Переславская: и шедше (после сего) взяша град их славный Бряхимов (Перес. Ибрахымов) на Каме (в Воскрес. и Пересл. на Каме нет), а предние (Пересл, переди, Воскрес, друзии) городы их пожгоша. В Степенной книге, равно и в вышепомянутом древнем сказании об этом определеннее: и поидоша в путь и четыре града взяша и пятый град их славный Бряхимов взяша иже на Каме. Из этого сличения летописей между собою и с древним сказанием дело оказывается так: когда князь Болгарский укрылся в главном своем, великом и укрепленном городе, то Русскиe, оставя его там с малою дружиною и простирая, как говорит Щербатов**, свои завоевания, вошли внутрь их страны—Камской Болгарии, здесь три их города (предние по Ник. лет.) сожгли и знатный их град Бряхимов взяли. Если они, как видно, от Булгара шли пеши Камской Болгарией, направляясь к Каме; то на этом пути перед Бряхимовым - Елабугой доселе видны остатки нескольких, может быть, тогдашних еще городов. которые и могли они взять: городище Куларово близ гор. Спасска, пригород Билярск (знатный Болг. город), городище Никитино на р. Изгари и Жукотино близ Чистополя на Каме, отсюда могли они пересесть в лодки и взять на Каме же город Бряхимов (см. карту городищ). Эпитет славнаго города также приличествовал Елабужскому городищу, судя по вышеприведенным Татарским о нем известиям. Обратим еще внимание на то, что в некоторых рукописях и лечатных книгах (Пролог 1643 г., История царства Казанскаго) Бряхимов вместо Камы полагается на Камени. Это кажется нам не ошибкою, а другим определением местности, подтверждающим наше разумение под Бряхимовым Елабужскаго Чертова городища. Впоследствии бывший здесь Троицкий монастырь (о коем скажем ниже), в древних актах обыкновенно писался Троицким монастырем или пустыней в Каменном городище, или монастырем Каменного городища, что на Елабуге***. Что такое название дано монастырю не от каменнаго только строения на городище, а и от самой местности, видно из следующаго места оброчной грамоты на рыбныя ловли 1616 г.****: дали живоначальныя

* См. преосв. Макария Историю Русской Церкви т. 3, Спб. 1857, стр. 80 и прим. 178.

** Исгория Российская, Спб. 1781, стр. 289,

*** См. ниже данную монастырю грамоту 1638 г., дозорныя книги 1619 г. в др.

**** См. и о ней ниже.

Троицы Каменного городища игумену Ионе рыбныя ловли по Каме реке, повыше каменных гор в Кривой волошке. Гора, на которой стоит Чертово городище, доселе обилует огромными дикими камнями, которые жители употребляют на фундаменты домов. Поэтому Бряхимов, лежащий на Каме, можно было писать с одинаковою верностию на Камени—и последнее прямо указывало на Елабужское городище*. Далее г. Вештомов этот самый Бряхимов считает резиденцией первых ханов Золотой орды—Батыя и его преемников. Он говорит (Вятской Историн в гл. 11-й): Ордынский хан Саин, первый после Батыя** около 1250 года построил город Казань, который от имени его Саинов юрт именовался; и любя он сие место для великой его выгоды жил вместо Болгарскаго города Бряхимова, что ныне именуется Чортово городище при реке Каме, от города Елабуги в одной версте. О построении означенным Саином старой Казани, под именем Саинова юрта, и о пребывании его в тех и смежных странах говорит вышеномянутый неизвестный писатель Истории царства Казанскаго стр. 9—11. А о том, что Казань сделалась столицею вместо Бряхимова, Болгарскаго города, задолго до Вештомова писал Дм. Зиновьев***. Заметим однако же, что у того и другаго, как нам кажется, смешивается в этом известии с Бряхимовым известный Булгар на Волге, служивший летнею резиденциею Золотоордынских повелителей, начиная с Батыя****.

Но прямо и определенно говорит о Елабужском Чертовом городище, как о древнем Болгарском городе, вышепоказанная летопись XVI века. Сочинитель Истории о Казанском царстве, изд. в Спб. 1791 г. священник Иоанн Глазатый или кто другой, 20 лет проживший в плену в Казани до взятия ея Грозным, в 34-й главе (стр. 127) о Елабужском городище пишет следующее: "к сему же и се иное знамение при мне же бысть. Еще бо ми тогда живущу в Казани, бе в некоем улусе Казанском градец мал (в вариантах: пуст), и брезе высоце Камы реки стоя, егоже Русь именуют Бесовское городище, в немже живяше бес, мечты творя от многих лет. И бе той градец еще старых Болгар молбище жертвенное, и схожахуся людие мнози со всея земли Казанския варвары и Черемиса, мужи и жены, жруще бесу и о полезных вопрошающе". Посему, продолжает за сим автор Истории, и известная царица Казанская Сююнбека, имея войну с Московским царем, послала в этот градец спросить прорицалище об успехе ея. Бес после десятидневнаго моления и поста посланных от нея и местных жрецов наконец открыл, что он должен навсегда удалиться от этого

* Каменный хребет Уральских гор в древних актах также назывался Каменем: "от Печоры шли воеводы до Камени" (Уральских гор), см. Записки Русскаго Географическаго Общества т. VI, Спб. 1852, стр. 248. Слич. еще старинное название Вологодского монастыря "Спас на Каменном"

** Или сам Батый, см. Карамзина Историю Гос. Рос. т. 5. стр. 25.

*** Топографическое описание города Казани, Дм. Зиновьева, Москва 1788, стр. 4.

**** Бряхимов полагали на Каме и Стриттер (История Государства Российскаго, Спб. 1800, т. 1, стр. 380) Карамзин (Истор. Гос. Рос. т. 2 стр. 182) и другие. Голиков (Дополнения к Деяниям Петра Вел. XVIII, 283) и Зябловский (Новейшее землеописание Российской империи, Спб. 1807, ч. 2 стр. 139), принимали его, но несправедливо, за одно с главным городом Волжских Булгар Булгаром на Волге, Татищев (История Российская кн. 3, Москва 1774, стр. 144 и прим. 489) и Императрица Екатерина II (Записки касательно Рос. истории. Спб. 1801, ч. 3, стр. 14) еще страннее Бряхимов полагали на месте ныняшняго города Василя Сурскаго, при впадении Суры в Волгу.

места, будучи прогнан силою Христовою, что отселе здесь воцарится христианство, — и сам действительно с великим дымом в виде огненнаго змея полетел на запад "всем нам стоящим и чудящимся, и невидим бысть от очию нашею". Это место очевидца, так передающего, объясняет и наименование городища Чертовым, наименование, данное ему уже Русскими и в позднее время—по библейскому представлению в языческом прорицалише или идоле беса (Второзак. 32, 17 Псал. 105, 37. 1 Кор. 10, 20). С другой стороны это наименование могло произвести, при неизвестности первоначальных строителей городища, и от оригинальной кладки его здании. Взгромождение диких огромных камней в натуральном их виде, кое-как скрепленных цементом, в стране язычества или магометанства Русская фантазия легко могла приписать нечистой силе, как она приписывала ей безобразныя береговыя рытвины, вообще ложбины и т. д. (отсюда название; черторыя, и выражение: у чорта на кулижках)*. Хотя же повествователь это Чертово городище и во времена старых Болгар назвал только жертвенным мольбищем: но слова его, относясь и более или менее близкому для него времени, не исключают того, что в отдаленной древности, был здесь знатный и большой город, от котораго превратностями судьбы остался теперь только "градец малый и пустый" с знаменитым капищем.

По покорении царства Казанскаго, когда эти места заняты были Русскими, на месте Елабужскаго Чертова, городища является иноческая обитель. Г. Рычков по преданию туземцев пишет, что сей монастырь был построен самим царем Иваном Васильевичем в то время, когда взял он город Казань и вознамерился рекою Камою ехать до города Соликамска, но доехав до места, где ныне Елабуга, заболел и для сего принужден был оставить предпринятое путешествие. Начало пригородка (Елабуги) считают с того времени, продолжает Рычков, и есть тут церковь, построенная им (царем) во дни его в нем пребывания. Сей монастырь таким образом Рычков считает первым, который царь Иван Васильевич воздвигнул в знак благодарности и Богу за множество побед, одержанных в сей стране**. Здесь, во 1-х весьма сомнительно, чтобы не сказать более, самое предание о путешествии Иоанна IV в Соликамск. По Царственной книге (Спб. 1769, стр. 315—317) и Истории Карамзина (т. 8 стр. 114—117) все пребывание Иоанна в Казани ограничивалось десятью днями 2—11 Октября, после чего по Волге он отправился прямо в Москву. Во 2-х, основание села Тресвятскаго (как первоначально называлась Елабуга) и Покровской в нем церкви точно относилось ко времени Иоанна и более или менее ко взятии Казани, но нельзя того сказать о Троицком монастыре на Чертовом городище. По прямым документам он построена уже при Михаиле Феодоровиче около 1614 года. В грамоте, данной

* Известны еще два другия также называемые Чертова городища: одно Уфимской губ., в 3 верстах от самой Уфы, а не от Бирска, как сказано в Описании его у Щекатова в Географическом Словаре(Москва 1800, ч. 7 стр. 141, слич, описание его же в Заволжском Myравье 1834 № 11 стр. 158 и след. проф. Ердмана), другое Чертово городище—в Рязанской губ. близ города Пронска, описанное Воздвиженским в Вестнике Европы ч. 126 № 21 стр. 74. На Онежском озере есть два мыса, называемые Бесом и Бесихою от того, что на них, по народному суеверию, якобы жил некогда бес с бесихою. См. в Записках Рус. Географ. Общества кн. XII. О достопримечательнейших памятниках Сибирских древностей стр. 136.

** Журнал или Дневныя Записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российскаго государства 1769 и 1770 г., Спб. 1770, стр. 48. 49.

этому монастырю на за-камскую землю и угодья 1638 г. говорится: в прошлом 145 (1637) году били челом Государю живоначальныя Троицы Каменного городища, что на Елабуге, келарь старец Моисей с братьею, а сказал: в прошлом де в 124 (1616) году поставили они в том Каменном городище монастырь, и в том де монастыре устроили две церкви во имя живоначальные Троицы да Сошествиe Святаго Духа, и у тое де пустыни земли мало, питаться им в той пустыне не чем*. Из сличения с другими актами видно, что здесь говорится только об окончательной постройке монастыря и церквей его в 1616 г. Самое же начало ему положено года за два пред сим или немного более строителем Ионою, бывшим до того казначеем Костромскаго Богоявленскаго монастыря. Этому строителю Елабужскаго монастыря иеромонaxy Ионе в 122 (1614) году на содержание монастыря дана была пустошь на речке Анзирке в 30 верстах от Елабуги, а в 124 (1616) году, когда отстроен был монастырь с церквами, по челобитью того же, строителя Ионы пожалованы были ему на церковный потребы (на темьян и на вино церковное) безоброчно смежный с монастырем рыбныя ловли по реке Каме повыше Каменных гор в Кривой волошке до Чертовых гор (на коих стояло городище) с прибрежными озерками и заводками. В следующем 1617 году монашествующие в означенной волошке на устье речки Танайки распахали пашню и для своей нужны поставили двор и мельницу и просили эту пашню и строение оставить за ними, а первоначально пожалованную пустошь Анзирскую, по отдаленности ея от монастыря, отписать на Великаго Государя, что по царской грамоте и было им дозволено в 1619 году. При повальном обыске и дозоре оказалось в означенном месте пустоши поросшей березником десятин с 12-ть, на устье Танайки поставленных от монастыря семь дворов, сенных покосов отсюда по Каме реке копен на 500, чернаго лесу вдоль верст на 10, поперег на 4*. Что касается до строителя монастыря старца Ионы: то в 1653 г. игумен Костромскаго Богоявленскаго монастыря Герасим, называя этого старца того Богоявленскаго монастыря казначеем старцем Ионою Зеленым, писал, что он строил Елабужский Троицкий монастырь их Богоявленскаго монастыря казною, и потому игум. Герасим изъявлял теперь свои притязания на Троицкий монастырь, но братия этого монастыря вопреки ему неоднократно писали, что Елабужский Троицкий монастырь старец Иона строил сборными и вкладчиковыми да прикладными деньгами, а не их Богоявленскою казною**. Каким образом явился близ Елабуги и по какому поводу стал строить здесь иноческую обитель Костромскаго Богоявленскаго монастыря казначей Иона, можно объяснить, кажется, тем, что Богоявленский монастырь около Елабуги имел свои владения, и казначей, может быть, хотел распространить их, или с другими целями образовать особую обитель построением пустыни на

* См. в Московском Государственнои архиве в Отделении 1-м старых дел грамоты по Казани и городах № 53 данная Елабужскому Троицкому монастырю на пустопорожнюю землю и рыбныя ловли за р. Камою 1638 г.

** См. в Москов. Государственном архиве в Вотчинном отделении № 410 (общий) переписныя книги по Казани с городами л. 1336 книги дозорныя монастырской земле, что на Елабуге Каменнаго городища 127 г. Истомы Хвостова, в Отделении старых дел —грамоты по Казани с городами № 37-й оброчная грамота Елабужскому Троицкому монастырю на рыбныя ловли 1616 г. Авг. 5.

*** См. в Моск. Госуд. архиве Отд. 1-е старых дел в грамотах по Казани с городами № 149 владенная выпись Казанскому митрополиту Маркеллу на Елабужский Троицкий монастырь 1692 г.

Чертовом городище. По крайней мере в описях мы встречали 164 (1655) Нояб. владеную выпись Костромскаго Богоявленскаго монастыря игумену Герасиму на землю по реке Каме против устья реки Ика, т. е. где ныне стоит село Икское Устье в 35 верстах от Елабуги*. Распаханная и отчасти застроенная пустошь в Кривой волошке была первоначальная вотчина Троицкаго монастыря по сию (правую) сторону Камы. В 1637 г., как видели, другой настоятель монастыря, келарь старец Моисей, ссылаясь на малость земли монастырской и недостаточность средств к содержанию, просил —и по царской грамоте получил на церковное строение, на воск и на фимиам и на вино церковное и им на пропитание за рекою Камою лежащую против самого же почти монастыря землю между речками Беткою и Курчею в 200 четей, с сенными покосами и рыбными ловлями—Тростинским истоком с озерами**. Но в следующем 146 (1638) году тот же старец Моисей, когда сторонние люди новой беззащитной обители стали, чинить обиду и налогу многую, для обережения от них, просил приписать сию обитель—и она была приписана к славному в свое время Пыскорскому Соликамскому монастырю, построенному Иоанникием Строгановым в 1560 г. Большие на крестьян налоги, опустошение монастырской казны, растрата имущества и другия злоупотребления этого Пыскорскаго управления через 21 год вынудили Троицкую братию и крестьян в 1660 году искать себе защиты у епархиальнаго aрхиeрея, Казанскаго митрополита Лаврентия, и просить его о приписки их обители с вотчинами к домовым его Преосвященства вотчинам; но в этом им митрополит почему-то отказал. В то же время игумен Костромскаго Богоявленскаго монастыря Герасим, ссылаясь на вышеозначенное построение Елабужской пустыни их Богоявленским старцем Ионою якобы на счет их же казны, предъявлял свои права на обитель, но братия ея по печальному Пыскорскоку опыту просили Правительство избавить ее от приписки к Богоявленскому монастырю и сделать свободным Великаго Государя монастырем под ведением лишь и защитою Казанскаго митрополита. После этого Троицкий монастырь с крестьянами в течении 30 лет не исправляя никаких повинностей и платежей собственно в Архиерейский Дом, отбывал только под ведением епархиальнаго начальства государственные повинности и подати, и не редко терпел разорения и убийства от набегов Башкир и Татар. По Казанским писцовым книгам Сем. Волынскаго 7156 (1648) г. значится "Троицкаго монастыря Каменнаго городища, что на Елабуге, монастырские пашни и розчисти 27 десятин, да того же монастыря в сельце, что была деревня Таны (чит. Танайка), пашни и розчисти 94 десятины в поле а в дву потомуж, чорнаго лесу, обще с селом Тресвятским, от монастыря до монастырской деревни Таны по смете; вдоль на 10 верст, поперег на 5 в. Здесь сенокосной земли 4509 десятин, с коей сенa ставится 90,190 копен***. По переписным книгам 186 и 187 (1678 и 79) годов значилось в вотчинах его, населенных крестьянами (по сию сторону Камы) в Подгорной (подмонастырской) слободе и в селе Танайке, (за Камою) в селе Бетках и в деревне Простях 64 двора крестьянских,

* См. также акт под № 71-м.

** См. в Госуд. архиве в старых делах вышеозначенную грамоту под № 53-м, и такж № 155-й о земле, рыбных ловлях и сенных покосах Елабушскаго Троицкаго монастыря.

*** См. сии книги в Вотчинном архиве № 413 (общий) стр. 160. 161.

25 дворов бобыльских, а всего 89*. Но в 7200 (1692) г. по челобитью Казанскаго митрополита Маркелла Елабужский Троицкий монастырь был вполне приписан к Казанскому Архиерейскому Дому и сравнен с прочими его вотчинами в платежах и повинностях. В сделанной при этом подробной описи монастырю и вотчинам значилось: в монастыре: 1) церковь Сошествия Святаго Духа, каменная ветхая, трапеза деревянная (см. о ней ниже); 2) холодная церковь деревянная Успения пресвятыя Богородицы; 3) на оградных вратах церковь Гурия и Варсонофия Казанских недостроена ж. Ограда рублена в тарасы, недостроена ж. Кельи—строительская, казначейская и три братских, в коих братии 11 человек, в монастыре же—двор конюшенный и воловий или скотный. В вотчинах: 1) в Подгорной монастырской слободе дворов, кроме причта церковнаго, крестьянских 5, в них всех душ муж. рода (не исключая и малых детей) 35; 2) в селе Танайке церковь архангела Михаила; дворов, кроме причта церковнаго, монастырский, 4 мельничных, кузнечной, 2 рыбачьих, 23 крестьянских и 11 бобыльских, во всех душ 332, да мельница об одном поставе; 3) в селе Бетках (за Камой) церковь во имя Пресв. Богородицы Владимирския; дворов, кроме причта, всех 29, в них 302 души; 4) в деревне Лростях (за Камой же) двор монастырский и 16 крестьянских, в них 106 душ; 5) в деревне Соболековой (за Камой же) двор монастырский и 9 крестьянских, в них 63 души**. Впоследствии и эти две деревни, Прости и Соболекова, во владении монастырском являются селами. В возделании монастырскою экономиею этой земли по ту и другую сторону Камы, в населении ея крестьянами, в основании здесь сел и деревень—заслуга государственная. Вместо вышепомянутой церкви Святителей Казанских на оградных вратах последующих актов является церковь Рождества Богородицы, со всем своим имуществом сгоревшая в 1773 г.*** В 1751 г. в монастыре значатся только две церкви: 1-я, Успения пресв. Богородицы, деревянная, холодная с колокольнею; 2-я, вновь построенная, деревянная, Сошествии Святаго Духа****. Эти две церкви, как видно, существовали до 1764 г., когда Елабужский Троицкий монастырь, вместе со многими другими в Российской империи, был упразднен: потому что в репортах о монастыре 1767 и потом 1772 г. (кои увидим ниже) значатся в нем только две деревянныя церкви. По упразднении монастыря предписано было тогдашнему игумену Макарию всю церковную ризницу и утварь лично доставить в Казанский Архиерейскийi Дом, каковая со всем прочим имуществом туда и отвезена была им, кроме больших местных икон за трудностию перевозки оставленных на месте в двух монастырских церквах*****. В помянутом 1767 г. просвещенный Казанский архиепископ, впоследствии бывший митрополитом, Венеамин Пуцек-Григорович требовал археологических сведений от настоятелей Елабужскаго Троицкаго мо-

* См. в Госуд. архиве вытепоказанную влад. выпись № 149.

** См. вышепом. выпись № 149, а самые селения означены на карте городищ.

*** См. в делах архива Елаб. Духовнаго правления, хранящихся в градском Спасском соборе, доношение об этом пожаре от 23 янв. 1733 г.

**** См. там же в делах Дух. правления описныя книги Елаб. Троицкаго монастыря 1751 г. в бытность игумена Виталия.

***** См. в архиве Елабуж. Духовнаго правления 1764 г. Авг, 17 указ об этом, и 1769 янв. 3 репорт об исполнении.

настыря и бывшаго в зданиях и на развалинах Булгара на Волге Успенскаго Болгарскаго монастыря. Именно: сведений а) о имеющихся в том и другом монастыре древних каменных зданиях; б) об иноверческих древних надписях, какия встретятся на камнях, с тем чтобы их чрез приглашенных Татар или других инородцев разобрать и перевести на Русский язык, а если сие будет невозможно, то сделать с них точную копию (facsimile); в) нет ли где куреозных древних вещей, как-то: костей древних людей или животных и прочаго тому подобнаго? Не известно, что на это отвечал настоятель Болгарскаго Успенскаго монастыря; а из Елабужскаго Троицкаго послан был репорт, названный "описью древнему каменному зданию", с ответом и на прочиe пункты. Сей акт по важности и краткости его хотя в конце есть и повторение, помещаем здесь вполне.

"Оный Троицкий монастырь состоит близ Камы реки, на высокой горе, под которою в реку Каму течение имеет с востока мало к полудню река Тойма. По берегу той самой горы древняго здания стена из мелкаго камню деланная, длиною двенадцать сажен, толщина одного аршина, вышина пять аршин. В той стене с концов и на срединах (sic) три круглыя печуры в подобие башни, в них входы извнутрь монастыря, из которых одна, что от реки Камы с конца, пред другими выше—четыре аршина, в коей напредь сего была церковь во имя Сошествия Святаго Духа*, сверху покрыта шатром деревянным. В том монастыре две церкви, кельи и прочее строение и ограда деревянные, все ветхое. Кроме вышеписаннаго каменнаго здания ничего нет и надписей никаких и курьезных древнях вещей не имеется. В том монастыре строение две церкви, кельи и прочее, також от каменныя стены вкруг монастыря ограда—деревянное все, ветхое**. Через два года после сего, в 1769 г., Елабушское Чертово городище было посещено и описано капитаном Рычковым***. Описание это, за сто с лишком лет пред сим сделанное и гораздо обстоятельнейшее, чем вышеприведенный репорт монашеский, для нас весьма важно.

"Близ пригорода Елабуги наверху крутой горы, говорит он, находятся остатки древняго города. С юго-западной стороны подле самой подошвы горы сея течет река Кама, а с восточной стороны протекает река Тойма, впадающая в Каму. Хотя не видно тут никаких других зданий кроме каменной стены, сделанной из белаго дикаго камня; но сие самое тем большаго заслуживает внимания: ибо оная стена так порядочно построена, что ни самая древность не могла еще истребить удивительного искуства древних сего места обитателей. Она построена вдоль крутой и почти неприступной горы, и соответствует течению реки Тоймы. Длина еще и доныне безвредно стоящей стены составляет тринадцать, а вышина оныя более двух сажен, и в разсуждении так малаго пространства (т. е. и несмотря на столь малое пространство) находятся три круглыя и довольно пространныя башни, который выдались из стены на подобие полукружия. Из них на двух верхи не имеют никакого прикрытия, и видно, что изломаны или разрушились от продолжительной древности так, что они уже равны с дныящею стеною: но одна из них гораздо возвышенна и покрыта досками, на

* Та cамая, которая значится в вышеприведенной описи монастыря 7200 г.

** См. в архиве Eлабуж. Дух. правления дела 1767 г. № 15. 28.

*** См. его Журнал или Дневныя Записи путешествия, Спб. 1770, стр. 50; перепечатано в Географическом Словаре Щекатова, Москва 1809, т. 7 стр. 142—146.

подобие обыкновенной башни. Вокруг ея находится шесть небольших окошек: а внутри палата, величиною и окружностию с ней равна. Из чего, кажется, можно заключить, что в сем месте были градския врата, которых довольной вышина отверстие и до днысь видно, хотя оно и закладено внутрь сей стены недавно жившими монахами, и деревянное прикрытие сей возвышенной башни без сумнения сделано руками сих новых обитателей". Затем Рычков передает предания местных жителей о Чертовом городище, в которых смешиваются известия о нем Казанской летописи (Ив. Глазатаго) с вьшеприведенным же местом Татарской летописи Шерефа-еддина Булгарскаго. Именно говорится, что по одному преданию в сем месте был храм древних язычников, столь славный своимч оракулом, что народ отовсюду стекался к нему для вопрошения: а по другому, что внутри храма обитал ужасной величины змей, в жертву коему жрецы приносили людей, исчезнувшей пред падением царства Болгарскаго, что царь Болгарский, видя приближение к нему с севера идущих неприятелей—Татар, тщетно умилостивлял и вопрошал теперь это божество; не получив ответа, он принужден был возвратиться в свой город, в коем сделался с своими подданными жертвою неприятелей. Затем сообщается еще третье предание, будто Темир-Аксак, разоря многие закамские города, пришел и к сему городищу, котораго местоположение так ему понравилось, что он несколько времени препроводил тут посреди веселия и покоя, что и самая стена была построена им же, Темир-Аксаком, но оставлена им неоконченною. Упомянув о бывшем здесь монастыре, Рычков (стр. 49) замечает, что именно монахи стали разрушать внутри ограды стоящие здания городища, не могли терпеть остатков храма языческаго. и это подтверждает превеликими кучами дикаго камня и кирпичи, лежащими посреди монастыря без всякаго употребления. Замечательно еще следующее известие Рычкова (стр. 50): кроме каменной стены от юго-восточной стороны, укрепляет еще оное городище довольно глубокий ров с изрядными по нем валами, которые, обошед вокруг монастыря, кончатся у весьма крутой долины, из которой выходят два источника с весьма приятною и чистою водою, текущие по мелкому песку. Не малую красоту сему городищу придает находящаяся внутри означеннго вала отрощенная и приятная березовая роща.—Не входя в объяснение, какие народы жили здесь и строили городище, с вероятностью впрочем Рычковым приписываемое Болгарам, а не Скифам, в заключении он говорит: для меня останется то только несказанным утешением, что я имел счастие видеть остатки древностей, которыя возбудят внимание и труд какого-нибудь человека искуснаго. Весьма замечательно, что у Рычкова приложен и подробный план Чертова городища, каменной стены, двух церквей, монашеских келий и окружнаго вала, даже вид самой стены с башнями и вала со рвом; вал имел высоты 2 1/2 аршина, ров, изрытый по линии вала, глубиною был около двух аршин, так что неприятелю с основания рва до верха вала предстояло крутизны под одну линии около 4 1/2 аршин.

В 1834 г. был на развалипах Елабужскаго Чертова городища профессор Казанскаго университета Ердман, также оставивший описание его с видом и планом тамошней башни*. Приведши выписанное нами место из Записок Рычкова

* В Заволжском Муравье № 5 и 6-й. К сожалению в нашем экземпляре вид и план пашни из книжки вырваны, и при всех поисках мы нигде не могли их найти.

о двух башнях, равных со стеною, и о третьей довольно над нею возвышающейся, покрытой сверху, с 6 окнами, Ердман замечает, что «от двух первых башен теперь осталось только одно основание прочной каменной кладки, немного возвышающееся над землею», а что касается до третьей, то на ней «также нет уже крыши, однакож с северо-западной стороны видны ворота, которых верх поддерживается на подобие полукруга высеченным камнем; а над оными окно, укрепленное вверху двумя дубовыми досками, сомкнутыми под тупым углом; прочая окна, особливо с западной стороны, уже разрушились, и потому более походят на ворота, нежели на окна. Следуя довольно вероятному предположению, башня сия заключала в себе два этажа, потому что и теперь еще во внутренности видно место, где из бревен сделан был накат. Она скреплена была вложенными внутри стен довольно толстыми дубовыми бревнами, которые и по сиe время в некоторых местах еще приметны. Стены впрочем в толщину имеют немного более аршина, но весьма крепки. Оне стояли бы еще долгое время, если бы не разбивали их безпрестанно без нужды или из шалости; ибо известь, смешанная с алебастром, так затвердела, что превратилась в камень. Башня сея в поперечнике имеет 2 сажени, в окружности 7 сажен и 2 аршина, а высота ея 3 сажени и 1 аршин; комната же (палата) и ворота, о коих упоминает г. Рычков, не оставили уже по себе никаких следов».

Предание, записанное г. Рычковым, о бытии на Чертовом городище языческаго храма с оракулом или змеем, и о даре Болгарском, вопрошавшем его и потом погибшем от неприятелей своих —Татар, до сих пор еще повторяется старожилами Елабуги, писал Ердман. За тем словами Рычкова же он передает другое предание сстарожилов о Темир-Аксаке и пишет о бывшем здесь монастыре, наконец заключает известием из Казанскаго летописца о жилище здесь оракула, полагая, что по тесноте места и не могло быть здесь города или какой крепости. Заметим, что это мнение, как мы сказали уже, отнюдь не вытекающее из слов Казанскаго летописца, противоречит древним Татарским известиям о Елабуте, представляющим ее городом и городом знатным, долго противящимся самому Тамерлану. В неизданных, но по рукам ходящих записках Елабужскаго священника Кулыгинскаго на сей счет сказано, что если для некоторых к населению города на Чертовом городище представляются препятствием большие здесь лога (овраги) с восточной стороны: то надобно заметить, что сии лога суть произведение позднейших времен. Вода от проливных дождей, никем и ничем не удерживаемая, при скате горы к востоку произвела лога, а (к западу) берега Камы не имеют логов и по местоположению и удобности здесь и к северу от развалин можно было поместиться огромному городу.

Тот же священник Кулыгинский, составивший свои записки около 1847 г., так говорит о современном положении развалин на Чертовом городище: «самыя развалины большаго города находятся в жалком состоянии и не в том виде, в каком свидетельствовали оныя гг. Рычков и Ердман. Из описания Рычкова видно, что до Ердмана многое изменилось и исчезло... А ныне самаго основания северо-восточных башней, равно и стены крепкой не видно, превеликия кучи дикаго камня и кирпича не заметны: Близ бывших зданий ныне находятся пахотныя поля крестьян деревни Подмонастырки, огороженныя пряслами, но самое место древних зданий выгорожено: ибо нельзя оных распахивать по причине фундаментов в земле и всюду находящихся диких камней и кирпича. Пыль, наносимая ветрами отовсюду, а особенно с пахотных полей, по времени засыпала землею основания стен, башен и прочих зданий, которыя заросли дерном, что служит приманкою для одних только коз, которым не трудно взбираться на высокий утес. Одна только башая, описанная подробно обоими самовидцами, имеющая в поперечнике две сажени, семь сажен и два аршина в окружности, а в вышину три сажени и один аршин, оставила также жалкий остаток своего существования. Не более трех тому лет как она от небрежения и шалости жителей потеряла три бока (стороны) к берегу реки Камы—к югу, остались только у ней к северу ворота и наверху их окна. В этом положении со стороны Елабуги представляет она вид стоящей доски, почему и этот остаток приближается к скорому падению,—и в наш просвещенный век изгладятся и самыя развалины здешняго места, а с ними вместе и название Чертова городища: ибо имя без предмета исчезнет в памяти народной». Опасение это, как увидим ниже, к счастию не исполнилось.

В конце 1855 г. из любви к отечественной археологии, особенно же к знаменитым памятникам своей родины, от коей и дым, по стиху поэта, нам сладок и приятен, вступили мы в сношения с почтеннейшим соотчичем, несколько лет бывшим градским головою, купцом Иваном Васильевичем Шишкиным, человеком весьма любознательным, начитанным и много лет занимавшимся Елабужскими древностями. Предметом переписки нашей было Чертово городище, и потом особенно Ананьинский Могильник, о коем ниже следует особая статья. Сын этого 80-летняго теперь старца, Иван Иванович Шишкин, обучавшийся сперва в Москве, потом в С. Петербурге в Академии художеств и для высшаго образования посыланный за границу, бывши на родине в 1855 г., по просьбе нашей, с помощью родителя своего, тщательно изследовав и измерив местность Чертова городища, составил нам: а) план всей местности Чертова городища, б) вид Чертова городища с окрестностями его и в) точный рисунок оставшейся части от башни городища. План и вид Чертова городища за сим представляются при самом тексте, а вид оставшейся части башни см. в числе рисунков на табл. XI.

План крепости на Чертовом городище по чертежу г. Шишкина был весьма правильный и более или менее сообразный с прочими Татарскими городищами или укреплениями. Крепость (см. букву а) по нему была квадратная в 10 сажен с севера на юг и 9 с востока на запад, с четырьмя по углам круглыми башнями, и с четырьмя же между ними полубашнями, в средине каждой стены выдающимися полуциркулем. Не совсем ясны следы или основания этой полубашни с юго-восточной стороны к реке Тойме; но с этом случае помогает Рычков, видевший ясно оныя и положивший их на своем плане. На северо-восток между угловою башнею и следующею полубашнею, равно и на северо-западе у полуциркуля представляются груды камней и цемента—конечно от бывших здесь, в первом пункте;— стены, во втором —полубашни. Места двух бывших монастырских церквей показаны вне этой крепости в нескольких от нея саженях на запад (см. буквы б, в). Сверх сего, почти в параллель северо-восточной и северо-занадной башням, в одинаковом от них разстоянии, представляются фундаменты каких-то зданий, против первой—квадратной Формы, против второй—круглой (см. буквы г, д), а за ними еще квадратный фундамент (см. букву е). С юго-западной стороны крепость ограждена тремя валами и рвами (см. буквы з и i)*, из коих первые два идут по прямой линии параллельно один другому, а третий вал и ров в средине имеют острый угол, и в этом углу видны два фундамента, такого же материала, как и прочие здесь фундаменты: вероятно, здесь была караульная башня и еще что-то (см. буквы к, л)**. Все почти пространство, ограждаемое первым валом и рвом, усеяно камнями и ничем не засевается, восточная часть его за крепостью изрыта: по признакам и преданию здесь был монастырский сад и огороды (см. букву ж). А пространство за первым валом, равно за вторым и третьим и далее на запад версты на три состоит в полях, засеянных рожью и огороженных пряслом (см. оное под буквою ж). Затем версты на четыре до села Танайки—сосновый лес. Несообразность этого новейшаго плана со старым Рычковским во многих отношениях, еще более симметрия и правильность его и аналогия с древними Татарскими городищами, весьма изумили нас, и обрадовали; но не доверяя плану молодаго человека и своему удовольствию, мы послали оный в Елабугу вместе с планом Рычкова, и просили самого Ивана Васильевича Шишкина тщательнее проверить план сына его, и дополнить, что откроется вновь. «По письму вашему, отвечал мне на это Иван Васильевич, и при нем приложенному чертежу двух планов Чертова городища я делал тщательную поверку, брал рабочих и раскрывал фундамент стены, и нашел сходно во всем по чертежу сына моего. Не подумайте того, чтобы я в поддержку сына это делал, я знаю важность этого обстоятельства для последствиев, где нужна непременно верность». Затем объясняется: а) что точно крепость имела такую правильную форму с 4 башнями по углам стены и четырьмя полубашнями в средине; б) что фундамент стен оказался глубиною 5 четвертей, шириною 4 четверти, камень вообще извест-

* Тремя валами и рвами укреплено и вышепомянутое Жукотинское городище и многие другия Татарския, описанныя г. Рычковым.

** Этот последний вал и ров таким образом имеет ближайшее сходство с одним из Ундоровских городищ на р. Волге.

коватый, цемент решительно во всех местах окаменел и сделался тот же камень, только несколько белее; в) церкви на плане сыновнем правильно поставлены—оне от башен в близком разстоянии, не более 4 сажен; г) о фундаментах и ямах против СВ и СЗ башен замечено, что тут, надобно полагать, были какия-нибудь строения монастырския поздния, потому что известка мягкая, стараго цемента нет, кругом их лежит мелкий камень; д) «валов точно три, первый от крепости в 34 саженях и он длиною до 60 сажен; второй вал от перваго в 30 саженях, и он длиною до 60 же сажень; третий вал от втораго в 45 саженях и длиною до 70 сажен и он —углом, в углу точно видно, было какое-то строение; цемент при нем окаменелый старинный; где оканчиваются валы —теперь очень большой овраг, и кажется, что они шли и далее». В плане г. Шишкина, таким же образом становящемся теперь несомненным, особенно замечательно то, что по нему Елабужское городище или крепость, не говоря о городищах древне-болгарскаго царства, описанных и изображенных в той же книге Рычкова, имело ближайшее сходство с описанным и изображенным у академика Зуева городищем близ. Белграда Курскаго*. Это городище (только в большем размере) также было квадратное с четырьмя по углам круглыми башнями и между ними полуциркулями, также, как Елабужское, к югу имело утес, а за ним реку Северный Донец, к западу безъимянный ручей, с севера окружено было двумя валами и рвами. Оно существовало еще при самом начале России, до Владимира святаго**. Судя по малому размеру крепости на Чертовом городище (в 10 и 9 сажен квадр.), мы предполагаем: не был ли это только замок, городок или цитадель города, каковая была и при столице Булгарской—Булгаре на Волге, каковою (по крайней мере впоследствии) было и вышеупомянутое на Сев. Донце городище в отношении к Белгороду Курскому***.

Из всех зданий этой крепости—замечательное обстоятельство—уцелела только та башня со стороны Камы, т. с. с юго-западной. в которой некогда был храм Сошествия Святаго Духа. Она сложена из больших необделанных камней, сцепленных цементом; внутри ея мелкий щебень и доски, в которых он, вероятно, был заключен; подобным образом складены и древния строения в Булгаре на Волге, и вообще так строились на всем мусульманском Востоке****. Находимыя на Чертовом городище и около него медныя вещи из домашняго быта, изображения барана и других животных, указывают на глубокую древность этого места. Об этих находках свящ. Кулыгинский пишет так: «времена идолопоклонства оставили здесь памятники в земле, которые были находимы в разным времена близ города Елбуги. В полях крестьяне выпахивали из земли медные болыше топоры и ножи, которые, конечно, служили жрецам при их жертвоприношениях: ибо таковые в домашнем быту не могли быть в употреблении. Однажды нашли они в земле на медном блюде***** довольно большое медное изображение животнаго похожаго на барана, кроме головы, которая как будто похожа на змеину. Кресть-

* Путешественныя Записки от С. Петербурга до Херсона, Спб. 1787, стр. 175. слич. рисунок № 4.

** Енциклопед. Лексикон, изд. Плюшара, Спб. 1876, т. 7. стр. 511.

*** Енциклоп. Лексикон там же.

**** Березина: Булгар на Волпе стр. 14.

***** Не было ли это круглое металлическое зеркало?

яне отдавали их в переливку на подсвечники или на колокольцы к дугам, и один из таковых мастеров старик сказывал, что он много подобных древних вещей переформировал на новый лад, по желанию просителей. Не далеко от бывшаго капища (на Чертовом городище) в поле крестьянином найдено было изображение животнаго, малое вершка в полтора; хотя оно отделано было весьма чисто из стали или вылито из чугуна, но трудно разобрать, какое животное оно представляло: голова похожа на змеину, а прочия части на барана; внизу вместо ног были сделаны кольчики, которые при взятии в руки друг о друга бречали, Изображение это, находясь в земле, разумеется не один век, нисколько не пострадало от времени, и как редкость, находится теперь в Казанском Университете». Если это действительно так: то точно баран с древнейших еще времен между прочим служил предметом религиознаго почитания язычников, и в этом смысле избражения барана часто встречаются и в Сибирских древностях, как то и другое мы покажем в нижеследующей статье об Ананьинском Могильнике, куда мы теперь и отсылаем читателей.

Сим оканчиваются известия наши о Елабужском Чертовом городище. Прибавим к этому еще то, что граждане Елабужские, видя постепенное разрушение и последней, оставшейся башни, в 1867 г. по инициативе и старанию Ив. Вас. Шишкина возстановили ее в первоначальный вид. Три стороны этой башни, как мы видели и из описания ея свящ. Кулыгинским в 1847 г., уже в то время не существовали, а оставалась только одна северная часть с воротами, и над ними окном. Эти отвалившияся стороны были вновь построены из кирпича на прежнем основании и соединились в одно и под один уровень с оставшеюся в первоначальном виде северною частию, и гребень во всю окружность башни покрыт железом. При этом со стороны Камы в башню вложили чугунную доску с следующею надписью: «сей древнейший памятник до разрушения не допущен, возобновлен Елабужкими гражданами в 1867 году». Эта возстановленная башня, на высокой горе, издалека обращает на себя взоры.