Назад
На главную страницу

П. Мартынов. Город Симбирск за 250 лет существования

8) Пожары в городе Симбирске.

Город Симбирск не избегнул участи очень многих русских городов — он неоднократно подвергался более или менее опустошительным пожарам. В 1671 году, Симбирск, тогда еще молодой город, не успевший оправиться после погрома Стеньки Разина, почти весь выгорел, так что "жители великое раззорение претерпели". Зерцалов. "Краткий очерк Симбирска", стр. 6.) В 1685 году пожар истребил, по всей вероятности, значительную часть гор. Симбирска, так как в актах того время про 193 (1685) год говорится: "в Синбирское пожарное время, как Синбирских жителей домы и Спасский монастырь горел". (Новоструев. "Описание Симбирскаго Спасскаго монастыря", стр. 26). Неизвестно вследствие ли этого пожара, или может быть после еще новаго, получена была 9 декабря 1694 года Царская грамота "о нестроении в Синбирске, после пожарнаго времени, торговых лавок близ крепости", а только на разстояния от нея в 20 саженях. Симбирский сборник 1870 г., стр. 55.) Восемнадцатое столетие прошло для Симбирска благополучно; по крайней мере о пожарах за это время нет никаких сведений; за то в 19-м веке Симбирску суждено было испытать большия бедствия. В 1828 году был пожар, большой или малый — неизвестно, но только от него в присутственных местах сгорели все подлинные документы бывших до того народных переписей (ревизий.) (Липинский, т. I, стр. 285.)

В 1842 году, по разсказам старожилов, в Симбирске сгорели; мясницкий мост через речку Симбирку, почти вся Лосевая улица и кварталы между нею и Б. Саратовскою улицею. Однако все перечисленные пожары представляются ничто жными, при сравнении с бедствием, обрушившимся на Симбирск в августе 1864 года, когда в течении 9 дней, сгорел>почти весь город, уцелела едва четвертая, и притом худшая, его часть. С 13 по 21 августа город представлял потоки огня, гонимые страшною бурею с одного квартала на другой, так что не представлялось возможности спасать имущество. Самая буря, продолжавшаяся во все время пожаров, перепуганным жителям казалась не бывалою, по силе и непрерывности. Пространство до трех квадратных верст было совершенно уничтожено и среди этого, каким-то чудом, сохранились: дом купца Свешникова и лавка Кирпичникова (в гостинном дворе), не смотря>на то, что были окружены пламенем; рабочий дом спасен был находчивостью смотрителя и добросовестным усердием содержавшихся в том доме арестантов. (Арестанты, защищавшие рабочий дом от пожара, удостоились Монаршей милости: 25 ноября 1864 года Государь Император Высочайше повелел соизволил: тем арестантам, которые должны были оставаться в рабочем доме еще более 6-ти месяцев — сократить срок содержания на 6 месяцев, прочих содержащихся немедленно освободить из под стражи, а тем из сих арестантов, которым срок уже окончился — объявить благодарность Начальства за их похвальныя действия. (Симб. Губ. Вед. 1865 г., № 3.)

Первый пожар, 13 августа, начался на Дворцовой улице, близ базара и в тот>день уничтожен был целый порядок, вплоть до Большой Саратовской улицы, в том числе часть базара и гостинный двор. 15 августа ветер дул в другую сторону и что жар, начавшийся на Лосевой улице, уничтожил остальную часть базара и все постройки вплоть до ярмарочной площади. На третий день сгорела почти вся Покровская улица. 18 августа та же участь постигла часть Большой Саратовской, Стрелецкую, Мартынову и Шатальную улицы.

Но самый ужасный день был 19 августа, когда сгорела лучшая часть города — Венец. Пожар начался на Панской улице около полудня, почти одновременно в нескольких местах и через три или четыре часа, весь Венец представлял из себя сплошное море огня; горели: женский монастырь, дом городского общества, гимназия, губернаторский дом, дворянское собрание, присутственныя места, архиерейский дом, два собора и другия церкви. По разсказам очевидцев, этот день был поистине ужасен. Потоки огня захватывали на своем пути все, что им попадалось, с страшною, поразительною быстротою; рев бури, набатный звон, стоны и вопли погорельцев — все это пронизывало не воздух, а облака дыма и огня и сливалось в одном звуке, диком, ужасном. (Симб. Губ. Вед. 1893 г., №№ 54 и 55.) Страшная огненная масса, обхватившая кругом все здания при ужаснейшей буре, поднявшей огненную пыль с улиц и площадей, жгла, залепляя глаза и закрывая собою дневной свет. Все, с громом и треском, рушилось и летело, так что едва можно было спасать жизнь, о спасении же имущества нечего было и думать.

Сгорело все, как оставшееся в домах, так и вывезенное, за>несколько дней, на соборную площадь; никто не успел и не мог спасти ни казеннаго, ни своего достояния. (Безгин. "Симб. губерн. гимназия", стр. 178.) В кладовых Троицкаго собора погибло много старинных вещей из церковной утвари, жалованных Царями Алексеем Михайловичем и Петром Алексеевичем, а также знамена ополчений 1812 и 1855 годов; много драгоценностей уничтожено огнем и в других храмах. Ужас охватил население, при виде полнаго, безпощаднаго уничтожения всего своего достояния и ужас этот дошел до высшей степени напряжения, когда по городу распространился слух, что по окончании пожара, начнут резать жителей. Таинственность этой угрозы заставляла безропотно, без борьбы, ждать чего-то новаго, более ужаснаго. Многие готовились к смерти, прощались друг с другом и священникиторжественно исповедывали, напутствуя несчастных в вечность. (Симб. Губ. Вед. 1893 г., № 54.) По разсказу очевидцев, действительно было отчего придти в полное отчаяние. На каждом шагу встречались картины, одно воспоминание о которых наводит ужас. На улицахлежали обгорелые трупы людей, оплакиваемые родственниками; многие пропали безследно, сделавшись вероятно добычею огня; из груды дымящихся развалин выходили люди полунагие, в обгорелом платье, искалеченные огнем, с тусклым безумным взором; всюду слышались раздирающие душу вопли несчастных, розыскивавших детей, жен, отцев.... (Там же, № 55.)

После 19-го августа найдено было в городе 130 обгорелых труппов, которые долго лежали не убранными, за отсутствием полиции впервые три дня после этого пожара. (Там же, № 84.) Никто не сомневался>в том, что пожары происходят от поджогов, так как еще задолго до начала пожаров находили подметныя письма с угрозами, что город будет сожжен и заподозрены были в этом, главным образом, поляки и чины квартировавшаго тогда в Симбирске пехотнаго полка; на них и направлена была злоба обезумевшаго народа; жертвами этой злобы сделались два офицера этого полка: один был убит, другойстрашно изувечен. (Тоже 1893 г., № 78.) Печальную картину представляла город Симбирск после такого опустошительнаго пожара; церкви стояли обгорелыя; вместо прежних красивых зданий, торчали каменныя стены, деревянныя же постройки были уничтожены без малейших остатков и только груды кирпича указывали на места, где были дома. Образовался огромный пустырь. Общей гибели избежала>лишь незначительная часть города, прилегающая к р. Свияге и подгорье. Из присутственных мест уцелела только Удельная Контора. Всего сгорело: казенных зданий — 27, (Помещение полиции и "съезжий" дом 2-й части сгорели, и полиция устроилась временно в сохранившемся здании 1-й полицейский части, а 1-я и 2-я части — в частных домах. Казенная и Контрольная Палаты — тоже в частных домах. Губернское правление, Уголовная и Гражданская Палата — в здании арестантских рот. Дума — в помещении Николаевскаго дома призрения неимущих, для котораго нанята была временная квартира в частном доме, по Московской улице.) общественных — 3, церквей — 12, (Два собора — Троицкий и Вознесенский, пять приходских: монастырская, Ильинская, Троицкая, Никольская и Германская и пять домовых: Крестовая, в мужской и женской гимназиях, в духовной семинарии и в епархальном женском училище.) и частных домов — 1480; итого 1522 здания. (Симбирский сборник 1868 года, стр. 37.) Убыток достиг 5-ти миллионов рублей, хотя стоимость погибшаго имущества едва-ли возможно было определить сколько нибудь точно. (Симб. Губ. Вед. 1893 г., № 55.)

Положение жителей было ужасное. Большинство из них выбралось за город и расположилось бивуаком на окрестных полях и островах Волги. В первые дни ощущался недостаток продовольствия, так как уцелевшие запасы хлеба были незначительны, а из ближайших селений хотя и привозили хлеб, но очень немного. Затем привоз хлеба увеличился, так что оставался даже в запасе, потому что его стали подвозить не только из подгородных селений, но из Самары и Казани. Для предупреждения развития болезни среди народа, проводившаго холодныя ночи на открытом воздухе, губернское начальство распорядилось приготовлять горячую пищу, для чего немедленно были устроены в поле бараки с печами. На первых же порах был учрежден комитет для вспомоществования погоревшим. По Высочайшему повелению а) присланы были 10,000 рублей, для раздачи наиболее нуждающимся, б) служащим всех ведомств выдали, не взачет, годовой оклад содержания и в) сложено недоимок по налогу с недвижимых имуществ и государственной земской повинности — 27,756 руб. 27 коп. (Впоследствии, указом, от 31 декабря 1865 года, отменено было производствопредстоявшаго, в января 1866 года, рекрутскаго набора с Симбирских мещан и сложеначислившаяся на мещанском обществе недоимка, по прежним наборам, в 35 рекрут "во внимание к исключительному и бедственному положению обывателей гор. Симбирска, пострадавших от бывших там пожаров". (Второе полн. собр. зак., т. XL, ст. 42842), Комитет, получая постоянныя пожертвования от частных лиц, имел возможность поддержать, на первое время, существование многих пострадавших.

Отзывчивость русскаго человека к горю и нужде оказала, в этом случае, значительныя услуги — со всех концов России стали поступать пожертвования. (По 1 мая 1865 года поступило в комитет всего пожертвований деньгами 193,628 руб., кроме Высочайше разрешенных 70,000 рублей. (Симб. Губ. Вед. 1865 г., № 22). Но, не смотря на это, средства комитета были далеко недостаточны для того, чтобы обезпечить будущность погорелецев. Надо было озаботиться о размещении на зиму громадной безприютной толпы народа. Уцелевшая часть города была слишком незначителена для того, чтобы укрыть всех от зимней стужи. Многия семейства покинули Симбирск, другия, менее требовательныя, поместились в наскоро вырытых землянках, или в подвальных этажах сгоревших каменных зданий. Такую неутешительную картину представлял Симбирск до весны I865 года, когда усиленно приступлено было к возобновлению города. Прежде всего начали строиться в улицах, ближайших к базару и к ярмарочной площади, на которой уже с осени шла спешная постройка новых ярмарочных рядов. К весне были исправлены четыре церкви (Ильинская, Троицкий собор, Никольская и Вознесенская) и возобновлено старых и выстроено вновь до 300 частных домов, преимущественно в торговой части города, так что положение погорельцев значительно улучшилось. Тем не менее долго Симбирск не мог вполне оправиться от постигшаго его раззорения, зато оправившись, он стал не только значительно красивее прежняго, но и вообще преобразился во всех отношениях. Пожар 1864 года имел огромное влияние на все оттенки Симбирской общественной жизни, так что несомненно он составляет эру в истории города Симбирска.

Для изследования причин Симбирских пожаров 1864 года был командирован, по Высочайшему повелению, генерал-адъютант барон Врангель. Сомнения не было, что пожары произведены злоумышленниками, но они так ловко действовали, что не смотря на все усилия, не удалось раскрыть их. Между тем народ считал виновниками несчастия, как было упомянуто выше, солдат квартировавшаго в Симбирске пехотнаго полка и открыто требовал наказания виновных. Настроение ожесточеннаго несчастием населения было таково, что представлялась необходимость, во что бы то ни стало, найти виновных и производившая разследование комиссия их нашла — двое солдат были приговорены к смертной казни. Этот печальный и торжественный акт правосудия был совершен, за Александровским садом, по пути в Киндяковку. жажда народнаго мщения была удовлетворена, но колоссальность злодеяния, безпощадность и ловкость, с которыми оно производилось, слишком убедительно говорят, что это дело рук, не каких-то двоих солдат, бывших, может быть лишь послушным орудием чего-то более сильнаго, загадочнаго, сумевшаго скрыть свои следы. (Симб. Губ. Вед. 1893 г., № 55.)

Барон Врангель недолго пробыл в Симбирске; он отказался от дальнейшаго ведения следствия, по его безплодности, и был отозван, а вместо егоприбыл сенатор Семен Романович Жданов. Он привез с собою полную канцелярию крупных и мелких чиновников и сыщиков, занял под свое помещение весь обширный дом Симбирской Удельной Конторы, а впоследствии переселился на дачу в Киндякову рощу. Началось деятельное следствие; очень многие из Симбирских жителей были привлечены в качествеобвиняемых; в тюрьмах не хватало места для арестованных. Пробыв в Симбирске почти два года, сенатор Жданов виновных не открыл и выехал в Петербург, но на пути скоропостижно скончался в Нижнем-Новгороде. (Симб. Губ. Вед. 1898 г., № 83.) Посленего прибыл генерал Владимир Иванович Ден, который тотчас же освободил из тюрьмы всех лиц, заподозренных сенатором Ждановыми и тем прекратилось разследование причина страшных Симбирских пожаров. (В записках В. Л. Дена "Русская Старина", 1890 г., июль, стр. 188 —.192), говорится, что целью его командировки в Симбирск, в качестве председателя особой комиссии смешаннаго суда, было разъяснить в чем именно могли обвиняться одиннадцатьчеловек, четыре года содержавшихся под стражею, заподозренных в поджогах сенатором Ждановыми, в бумагах котораго, после его смерти, не было найдено ни уважительных причин к арестованию этих и других лиц, еще томившихся в заключении, ниулик, подкреплявших предположения Жданова в их виновности.

При первом же знакомстве с делом, В. И. Ден убедился, что Жданов, прибывший в Симбирск слишком поздно, чтобы иметь возможность захватить действительных поджигателей, тщетно делая розыски в течении двух лет, наконец решил, (для удовлетворения своего самолюбия и для сдержания легкомысленно даннаго слова жителям г. Симбирска — не покинуть развалины несчастнаго города, не обнаружив преступников) создать виновных посредством ложных наговоров и мнимых обличений, в чему ему усердно помогали иекоторые из приставленных к нему чиновников) 1 августа 1869 года дело это, содержавшее в себе 15,000 листов, докладывалось в Московском 6-м департаменте Правительствующаго Сената, где и определено было предать его забвению.

Последний большой пожар в Симбирске был 29 июня 1888 года. В тот день происходило погребение преосвященного Евгения, бывшаго епископа Симбирскаго и Сызранскаго. По этому случаю публика, со всех концов города, начала, с утра, стекаться к собору, так что ко времени отпевания, в соборе и на площади собралось несколько тысяч народа. Во время отпевания, около часа дня, при сильном ветре, перешедшем затем в бурю, вспыхнул пожар, начавшийся на Дворцовой улице, близ Молочнаго переулка, в квартире столяра, от неосторожнаго обращения с огнем. Огонь быстро охватил все здание и затем распространился на соседния строения. Отсюда горящия головни ветром перекидывало в соседния улицы, так что через час горело уже в нескольких местах и в разных улицах.

Пожаром, окончившимся лишь на следующий день вечером, уничтожено 186 домов на улицах: Дворцовой, Сборной, Лосевой, Старо-Казанской, Мало-Казанской, Мартыновой, Шатальной и Верхне-Набережной. Убыток исчислен в 782,061 рубль. Хотя большинство домов было застраховано, но жившие в них квартиранты — бедняки, лишились всего своего имущества, спасти которое не имели возможности, так как многие из них, во время пожара были на соборной площади и возвратились домой, когда имущество их уже было в огне. (Симб. Губ. Вед. 1888 г., № 48.) Губернскими начальством немедленно был образован комитет для оказания помощи погорельцам и открытая подписка>на сбор пожертвований, лишь в пределах губернии, дала, в короткое время, столь блестящие результаты, что не только все погорельцы были удовлетворены, но еще образовался остаток в 582 рубля 34 коп., который передан комитетом в распоряжение Симбирскаго городского общественнаго управления и вместе с поступившими вновь пожертвованиями, составил сумму в 702 руб. 34 коп., образовавшую особый фонд для оказания вспомоществования жителями города Симбирска и заволжских слобод, в случае истребления их имущества пожаром, каковой фонд находится и по настоящее время в распоряжении городской управы, совместно с организованною для этой цели комиссиею. (Журн, Думы 12 мая 1889 года.)