Назад
На главную страницу

История князя великого московского о делех, яже слышахом у достоверных мужей и яже видехом очима нашима.

(Летопись князя Андрея Курбского)

ГЛАВА II. ПОКОРЕНИЕ КАЗАНИ.

1552.

Словарь непонятных слов.

Первый поход Казанский. Основание Свияжска. Нашествие хана Крымскаго. Бегство его. Битва Курбскаго с Татарами под Тулою. Поход на Казань. Трудность пути. Прибытие в Свияжск. Местоположение Казани. Осада оной. Первая битва. Курбский и Щеняев начальствуют правою рукою. Устроение шанцов. Сильная вылазка. Нападение Луговой Черемисы. Победа Александра Горбатаго. Ожесточеше Казанцев. Взятие Арскаго города. Чары. Спасенное древо. Взорвание тайника. Построение высокой башни. Штурм Казани. Брат Курбскаго первый на стенах ея. Мужество Едигера. Корыстолюбие воинов. Иоанн удерживает бегущих. Взятие Казани. Едигер в плену. Доблесть Курбских.

И абие, за помощию Божиею, сопротив сопостатов возмогожа воинство христианское. И против яких сопостатов? так великаго и грознаго Измаильскаго языка, от негож некогда и вселенная трепетала, и не токмо трепетала, но и спустошепа была; и не против единаго царя ополчашеся, но абие против трех великих и сильных, сиречь, сопротив Перекопскаго царя, и Казанскаго, и сопротив княжат Нагайских. И за благодатию и помощию Христа Бога нашего, абие от того времени, всем трем возражаше нахождение, частыми преодоленьми преодолеваху и преславными победами украшахуся, о них же по ряду писати сия краткая повесть не вместит; но вкратце рещи: по толику спустошению Русския земли, еже бе от них, не по толику, но множайше пределы христианские расширишася за малыя лета; иде же были прежде, в спустошенных краев Русских, зимовища Татарския, тамо грады и места сооружишася; и не токмо кони Русских сынов во Азии с кущих рек напишася, с Танаиса и Куалы и прочих; но и грады тамо поставишася.

Видев же таковыя неизреченная Божия щедроты, так вскоре бываемыя, и сам царь, возревновав ревностию, начал против врагов сам ополчатися, своею главою, и собарати себе воинство множайшее и храбрейшее, и не похотяше покою наслаждатися, в прекрасных палатах затворясь, пребывати (яко есть нынешнем западным царем обычай: все целыя нощи истреблята, над карта сидяще и над прочими бесовскими бреднями); но подвигся многажды сам, не щадячи здравия своего, на сопротивнаго и горшаго своего супостата, царя Казанскаго единаго в лютую зиму, аще и не взял места от него главнаго, сиречь Казани града, и со тщетою немалою отойде; но всяко не сокрушилось ему сердце и воинство его храброе, укрепляющу Богу оными советники его. И рассмотрев тамо положения места, и аки по лете едином или в дву, град тамо превеликий, зело прекрасен, абие ставити повелел, на реце Свияге, от Волги за четверть мили, а от великаго Казанскаго места аки миль пять: так близку приближился. И того ж лета выправя дела великия стенобитныя рекою Волгою, а сам сухим путем хотяше абие пойти.

И прииде ему весть, яко царь Перекопский с великими силами на него едет, возбраняюще хождение ему на Казань; он же, аще и войско великое прежде града поставления ради, послал, також и при делах множество воинов; но обаче, того ради, на Казань хождение на мало время отложил. И еще, аки бы с большею частью войска, иде сопротив предреченнаго онаго врага Христова, и сам стал на Оке реке, ожидающе его ко сражению брани, во едином месте, а другия войска разложил по другим градам, яже лежат при той же реце, и выведывати велел о нем: бо не ведомо еще было, на которое место итти мил.

Он же егда услышал, иже великий князь стоит с войском против его, готов над надежду его (бо певне споведался, иже уже на Казань пошел); тогда возвратился и облег место великое, мурованное, Тулу, аки по штинадесяти милях от места Коломны, иде же царь христианский лежал с войском, ждуще его; а нас тогда послал со другими о нем выведыватися, и земли от взгонов боронити; и было с нами тогда войска аки пятнадесят тысящей. Мы ж, преправясь чрез великую Оку реку со многим потщанием, того дел зело скоро устремишася, и приехаша аки тринадесят миль, и положишася к нощи, на едином потоце, близу стражи царя Перекопскаго, от града же Тулы за полдве мили, под ним же сам царь стояше. Стража Татарская утече ко царю, и поведа ему о множестве войска христианскаго, и мняше, иже сам князь велики прииде со всем своим войском; и тое нощи царь Татарский от града утече, аки миль осьмь, в поле дикое, за три реки препроводившися, и дела некоторыя и кули потопил, и порохов и верблюдов отбеже, и войско в войне оставил; бо три дни хотяще воевати, а дваж дни точию под градом стоял, а против третьяго дни побежал.

Наутрож, мы, воставши рано, поидохом ко граду и положихомся с войском, идеже шатры его стояли. Войска ж Татарскаго аки третина, або вяще, остала была в загонех, и шли ко граду, надеящеся царя их стояща. Егдаж разсмотриша и уведаша о нас, ополчишася противу нас. Мы ж абие сразившеся с ними, и пребывала битва аки на полдве годины; потом помог, Бог нам, христианом, над бусурмани, и толико избиша их, яко зело мало осталося их, и едва весть в орду возвратилась. На той то битве, и сам аз тяжкия раны на телеси отнесох, яко на главе, так и на других составех.

Егдаж позвратихомся ко цареви нашему, со пресветлым одолением, он же тогда повелел опочивата оному утружденному войску аки восемь дней. И по осьма днях, сам поиде с воинством к Казани, на место великое, глаголемое Муром, еже лежит от поля уже к крайне, к Казанским пределом, и оттуду, чрез поле дикое, аки месяц шел ко оному предреченному новому граду, поставленному на Свияге, идеже воинство его ждало с великими делы и со многими запасы, яже приплыша Волгою рекою великою.

А нас тогда послал, со тремянадесят тысящей люду, чрез Рязанскую землю и потом чрез Мещерскую, идеже есть Мордовский язык. Потом препроводясь, аки за три дни, Мордовскые лесы, изыдохом на великое дикое поле и идохом от него по правой руце, аки в пяти днях конем езду: понеже мы заслониша его тем войском, еже с нами шло, от Заволжских Татар (бояшебося он, да не приидут на него безвестно те княжата Нагайския); и аки бы по пяти неделях, со гладом и с нуждою многою, дойдохом Суры реки великия, на устья Борыша речки, идеже и он в том же дни с войски великими прииде; и того дни хлеба сухаго наядохомся со многою сладостию и благодарением, ово зело дорогаго купующе, ово позычающе от сродных, и приятель и другов: бо нам его было не стало аки бы на 9 дней, и Господь Бог препитал нас и войско, ово рыбами, ово иными зверьми: бо в пустых тех полях зело много в реках рыб.  

Егдаж преплавишася Суру реку, тогда и Черемиса горняя, а по их, Чуваша зовомые, язык особливый, начаша встречати по пяти сот и по тысяще их, аки бы радующеся цареву пришествию: понеже в их земли поставлен оный предреченный град на Свияге. И от тое реки шли есмя с войском 8 дней, полями дикими и дубровами, негде же и лесами; а сел со живущими зело мало: понеже у них села при великих крепостях ставлены и незримы, аще и по близку ходящим; и ту уже нам привожено и по странам ездя, добывано купити хлеба и скотов: аще и зело дорого плачено, но нам было, яко изнемоглым от гладу, благодарно; а малвазии и любимых трунков з марцыпаны, тамо не воспоминай!

Черемисский же хлеб сладостнейший, паче драгоценных колачей, обретеся; и наипачеж сего ради, иже подвизахомся за отечество правовернаго христианства, сопротив врагов креста Христова, паче же вкупе со царем своим: сие было благодарнейши и радостнейши, и не чулось ни единые нужды, друг пред другом к добрым подвигам ретящеся; наипачеж сам Господь Бог помогал нам.

Егдаж приидохом близу новопоставленнаго града, воистинну зело прекраснаго, тогда выехаша во сретение царя гетмани онии, яко градские, так которые и с делы приидоша, с немалыми вои, по чину благочинне устроенни полки имуще; с ними ж коннаго войска, тысящ аки пятьнадесять, изыдоша во сретение, також и пеших множество много; к тому и гуфов оных варварских, новопокорившихся царю, немало, аки четыре тысячи; их же обитания и села близу града онаго быша, яже, хотяще и не хотяще, покоришася.

И бысть там радость не мала о здравию пришествия царева со множествы воев, також и о победе преж реченной, яже на Крымскаго пса одержахом (бо зело трепетахом о прихождении и помощи его Казани), и о поставлении града онаго превеликаго. И так к тому приехали есмы, воистинну, яко в свой дом, от того долгаго и зело нужнаго пути: понеже привезено нам множество, от домов наших Волгою, мало не каждому, в великих галиях запасу; також и купцов безчисленное множество, с различными жавностьми и со многими товары, приплыша, идеже бяше всего достаток, чего бы душа восхотела (точию нечистоты тамо купить не обрящешь),  И опочинув тамо войско аки три дни, начаша великую реку Волгу превозитися; и превезошася все войско аки за два дни.

И на третий день двигнушася в путь, и прейдохом четыре мили, аки за 3 дни; бо тамо не мало рек, яже впадают в Волгу; препровожашася чрез мосты и гати (которые были пред нами, показили Казанци). И на четвертый день изыдохом сопротив града Казанскаго, на великие, и пространные, и гладкие, зело веселые луга, и положишася все войско подле реки Волги, а лугов оных до места аки миля зело велика: бо стоит оный град и место не на Волге, но река под ним, Казань реченная, от нея ж и наречен. И положение его на великой горе, а наипаче от приходу Волги сице зрится; а от Нагайския страны, от Камы реки, от реченнаго Арскаго поля, равно приити к нему. Опочинувша же аки день един, паки дела некоторыя с кораблей выложены, яже пред полки хождаша.

На другой же день рано, по Божьих литургиях, воздвижеся войско от станов, со царем своим, и развивши хоругви христианския, со многим благочинием и устроением полков, поидоша ко граду супостатов. Град же видехом, аки пуст стоящ, иже а ни человек, а ни глас человеч ни един отнюдь слышашеся в нем, яко многим неискусным радоватися о сем и глаголати, яко избегоша царь и все воинство в лесы, от страха великаго войска.

Егдаж приидохом близу пекла Казанскаго, еже в великой крепости лежит: с востоку от него идет Казань река, а с западу Булак речка, зело тиновата и непроходима, под самое место течет и впадает под угольную вежу в Казань реку; а течет из озера, Кабана глаголемаго, не малаго, которое озеро кончится аки полверсты от места; и як преправитися тую нужную речку, тогда между озером и местом, лежит с Арскаго поля гора зело прекрасная и ко восхождению нужная. А от тое реки, около места, ров копан, зело глубокий, аж до езерка, реченнаго Поганаго, еже лежит подле самую Казань реку; а от Казани реки гора так высока, иже оком воззрити прикро: на ней же град стоит и палаты царкия и мечети, зело высокия, мурованныя, идеже их умершие царие клались; числом, памятамися, пять их.

Егда же начата обступати место оное бусурманское, и войско христианское повелено итти тремя полком, чрез предреченную речку Булак, егдаж первое препроводился, направя мостки чрез нее, передний полк, а тамо обыкли его звати яртаул, в нем же бе войска избраннаго, аки седмь тысящ, а над ними стратилаты два, княжато Пронский Юрий и княжато Феодор Львов, с роду княжат Ярославских, юноши зело храбрые: и прииде им итти с нуждою прямо на оную гору, на Арское поле, между места и Кабана, предреченнаго озера, от врат градских аки два стреляния лучных; другий же великий полк начаша только препровождатися чрез оную реку по мостом: царь же Казанский выпустил войска коннаго из места, аки пят тысящ, а пеших от десяти тысящ, на первый предреченный полк, конные Татаровя с копьи, а пешие со стрелами. И абиe удариша посреди полка христианскаго, аки в полгоры оныя, и прерваша его, дондеже поправишася оные стратилатове: бо уже аки со двема тысящами и вяще взошли было на оную гору. И сразишася с ними крепце, и бысть сеча не мала между ими. Потом поспешишася другие стратилати с пешими нашими ручничными стрельцы и сопроша бусурманов, яко конных, так и пеших, и гониша их биюще, аж до самых врат градских, и околько десять и живых поймаша. В той же час, вкупе во сражение оное, и стрельбу огненную со града изъявиша, яко со веж высоких, так и с стены меския, на войско христианское стреляюще; но ничто ж, за Божиею благодатию, тщеты сотвориша.

И абие в той день обступихом место и град бусурманский полки христианскими, и отняхом ото всех стран пути и проезды ко граду: не возмогли они никакоже ни из града, ни во град приходити. Таже стратилатове (а по их воеводы полков), передовый полк, который ходит у них за яртаулом, прииде на Арское поле и еще другий полк, в нем же бе царь Шигалей, и другие великие стратилатове залегоша тамо пути, яже от Нагайския страны ко граду лежат.

Мне же тогда, со другим моим товарищем, правый рог, а по их, правая рука, поручена была устрояти, аще ми и во младых летех сущу: бо еще мне тогда было лет аки двадесять и четыре от рождения; но всяко, за благодатию Христа моего, приидох к тому достоинству не туне, но по степеням военным взыдох. И было в нашем полку вяще, нежели дванадесять тысящей, и пеших стрельцов и казаков аки шесть тысящей. И повелено нам итти за Казань реку; и прострошась войско полка нашего аж до Казани реки, яже выше града, а другий конец до мосту, яже по Галицкой дороги, и до тоя же реки, яже ниже града; и залегохом пути, ото всея Луговыя Черемисы, яже ко граду лежат. И случилось нам стояти на месте в равнине, на лугу, между великими блаты; граду же с нашей стороны на превеликой горе стоящу, и сего ради зело нам, паче всех, нужно было от огненныя стрельбы со града, а сзади, с лесов, от частаго наезжания Черемисскаго. Другие же полки сташа между Булаком и Казанью, об сию страну от Волги. Сам же царь с вальным гуфом, або со множеством воев, стал от Казани, аки за версту, або мало больше от града, с приходу своего от Волги, на месте на погористом. И сицевым чином место и град бусурманский облегоша. Царь же Казанский затворися во граде со тремядесят тысящей избранных своих воинов и со всеми карачи духовными их и мирскими в с двором своим; а другую половину войска оставил вне града на лесех; також и те людие, яже Нагайский улубий прислал на помощь ему, а было их аки двутысящи и колько сот. И по трех днях, начата близу места шанцы ставити; того бусурмани зело возбраняша, ово биюще со града, ово вытекающе, вручь секошася, и падаху со обеих стран множество люду, но обаче вяще бусурманов, нежели христиан; и сего ради знак Божия милосердия являшеся христианам, и дух храбрости наших прискоряшеся.

Егда же добре и крепце заточиша шанцы, и стрельцы со стратилати их закопашася в землю, аки уже безстрашны от стрельбы меския и от вытечек мнящееся; тогда привлекоша великия дела, и средния и огненныя, близу града и места, ими же вверх стреляют; а памятамися всех  было аки полтораста и великих и средних, за всеми шанцами, ото всех стран града и места, поставлено; а и мнейшее было по полторы сажени; окрое того были польныя многия, около царских шатров.

Егда же начата бити со всех стран по стенам града,—и уже очистниша стрельбу великую на граде, сиречь, не даша им стреляти с великих дел на войско христианское, точию гаковничныя и ручничныя не могоша отняти, ими же много тщеты делали войску христанскому в людех и в конех.

И еще к тому тогда хитрость изобрете царь Казанский против нас: яковую же? молю, повеждь ми. Исте таковую! Но слухай прилежне, раздроченный воине! Ибо уложил он таковой совет со своими, с тем войском, их же оставил вне града, на лесех, и положил с ними таковое знамение, (а по их языку, ясак): егда изнесут на высокую вежу, або иногда на град, на высочайшее место, хоруговь их, зело великую бусурманскую, и начнут ею махать; тогда, глаголю (понеже далося нам знати), ударят со всех стран с лесов, зело грозно и прутко, во устроению полков, бусурмани на полки христианские; а от града во все врата вытекали в тот же час на наши шанци, и так зело жестоце и храбре натекали, яко и вере не подобно; и единаго изыдоша сами карачи с двором царевым, а с ними аки десять тысящ войска, на те шанцы, идеже быша дела великия заточены, и так сотвориша сечу злую и жестокую бусурманы на христиан. Уже всех наших далеко от дел отогнали были; и за помощию Божиею, приспеша шляхта Муромскаго повету: бо негде ту близ станы их были, и межи Русскими, та шляхта зело храбрые и мужественные мужие сущи, стародавные в родех Русских. Тогда абие взопроша карачей со всеми силами их, аж принудишася от них подати тыл; а они аж до врат меских секоша, биюще их, и не так множество посекоша, яко во вратех подавишася, тесноты ради; множество же и живых поимаша. В той же час и на другие врата вытекаша, но не так крепце бишася.

И воистинну на всякий день, аки три недели тое беды было, яко и брашна нам онаго зело нужнаго не дали приимати многажды; но сице нам Бог помогал, ово храбре, за помощию Божиею, сражахуся с ними, пешие с пешими, от града исходящими, конники же с конники, с леса наезжающими; а к тому и дела великия, яже суть с железными кулями, обращающе от града, стреляюще на те полки бусурманские, яже отовне града с лесов наезжали. А горче всех было, от их наезжания, тем христанским полком, яже стояли на Арском поле, яко и нам, с Галицкой дороги, яже суть от Луговыя Черемисы: а которое стояло войско наше под градом, за Булаком, на которой стране и царь наш стоял от Волги, те ото внешняго нахождения бусурманскаго в покою пребывали; точию из града частыя вытечки имели, яко же ближайшие стояли, под стенами града при делех. А кто бы поведал, яковую нам тщету в людех и в конех делали: (которые слуги наши добывали травы, ездяще на коне наши, а ни ротмистры, стрегуще с полки своими, не могуще везде оброняти их, злохитроства ради бусурманскаго и наглаго, незапнаго, пруткаго их наезжания); воистинну и пишущи, не исписал бы поряду, колько бито их и поранено.

Видев же царь Казанский, яко уже изнемогло было зело войско христианское, наипаче тое, еже близу стен меских, пришанцовався, лежало, ово от частых вытечек и наезжания их с лесов, ово от скудости пищи: бо зело уже драго куповано всякия брашна; войску, за неиспокоем, яко рехом, не дано и сухаго хлеба наястися; а к тому мало не все нощи пребывах без сна, храняще дел, пачеж живота и чести своей:—егда ж, яко рех, уразумел сие яко царь их, так и вне града бусурманские воеводове утружение войска нашего: тогда тем сильнее и частейше наезжали и из града исходили. Царь же наш со всеми синклиты и стратилаты вниде в совет о сем, в совет в конец добр, благодати ради Божия, произведе: разделити повелел войско все на двое; аки половину его под градом при делах оставя, части же не малой здравия своего стрещи повелел, при шатрех своих; а тридесять тысящей конников, устроя и разделив на полки по чину рыцарскому, и поставя над каждым полком по два, негде и по три стратилатов, храбрых, в богатырских вещах свидельствованных, також и пеших, аки пятнадесять тысящей, изведе стрельцов и казаков, и тако же разделиша на гуфы по устроениям стратилатским. Поставя надо всеми ими гетмана великаго, княжа Суздальскаго, Александра, нареченнаго Горбатаго, мужа зело разумнаго и статечнаго и в военных вещах свидельствованнаго, повел ждати, закрыв все войско христианское за горами; егдаж изыдут бусурманы с лесов, по обычаю своему, тогда повелено сразитися с ними.

Во утрие же, аки на третьей године дня, изыдоша на великое поле, глаголемое Арское, от лесов полки бусурманские, и первее удариша на ротмистров, яже на стражех в полцех стояща, коим было заповедано уступити им, уклоняющеся аж до шанцов; они же уповающе, аки боящеся, христиане побегоша, гнаша за ними. Егда же втиснуша их уже в обоз, тогда начаша под шанцами круги водити и гарцовати, стреляюще из луков, по подобию частаго дождя; овы же во устроению мнозем, по малу полки грядуще, конные и пешие, аки уже христиан пожрети хотяще. Тогда убо, тогда, глаголю, изыдоша абие гетман с войском христианским, тако же во устроению мнозем, и приближася со тщанием ко сражению. Видевше же бусурманы, и рады бы назад, к лесу, но не возмогащии: уже бо далеко отъехали от него на поле; но обаче, хотяще и нехотяще, дали битву и крепце сразишася с первыми полки, Егда же подспел великий полк, в нем же сам бяше гетман, такоже и пешие полки приближашася, обходяще их, наипаче от лесу; тогда абие в бегство обратяшася все полки их; христианское же воинство гониша за ними, биюще их, и яко на полдве мили трупия бусурманскаго множество лежаше, и к тому аки тысячу живых поимаша. Тогда, за помощи Божиею, таковую пресветлую победу христиане над бусурманы одержаша.

Егда же приведоша живых вязней оных ко царю нашему, тогда повелел, пред шанцы выведши, привязати их к колью, да во граде сущих своих молят и напоминают: да поддадут Казанское место цареви христианскому; тако же и наши ездяще, напоминали их, обещавающе им живот и свободу, яко тем вязнем, так и сущим во град, от царя нашего; они же, сих словес выслухав тихо, абие начаша стреляти с стен града, не так по наших, яко по своих, глаголюще: «Лучше, рече увидим вас мертвых от рук наших бусурманских, нежели бы посекли вас гауры необрезанные!» и иныя словеса отрыгающе хульныя, с яростью многою, яко и всем нам дивитися зряще.

И по сем, аки по трех днех, повелел царь наш итти тому княжати, Александру Суздальскому, с тем же войском на засеку, аже были бусурманы сооружили стену, между великими блаты, на горе единой, аки две мили от места, идеже паки, по разбежанию оном, собрашася множество их, и умыслиша оттуду, аки из града единаго выезжаючи, паки ударяти на войско христианское. И к тому еще, ко оному предреченному гетману придано другаго гетмана, а по их, великаго воеводу с полки его, именем князя Семена Микулинскаго, с роду великих княжат Тверских, мужа храбраго и в богатырских вещах искуснаго; и дано им повеление таково: аще бы им Бог помог оную стену проломити, да идут всем войском аж до Арскаго города, который лежит от Казани дванадесят миль великих. Егда же приидоша ко оной стене, опрошася бусурманы в начаща бронитися крепце, аки на две годины  биющеся; потом, за Божиею помощию, одолеша их наши, яко огненною стрельбою, так ручною, и побегоша бусурманы; наша ж гонили их. Егда же препроводишеся все войско великое за оную сну, и оттуду цареви нашему с сеунчем послали; а тамо ваше воинство об нощ пребывало и обетоша в шатрех бусурманских не мало корысти; и приидоша, аки за два дня до онаго предреченнаго града Арскаго и обретоша его пуст покинен: от страха бо избежаша из него все, страха ради, в далечайшие лесы.

И плениша тамо в земле оной аки десять дней: понеже в земли той поля великия, и зело преизобильныя и гобззующия на всякие плоды; тако же и дворы княжат их в вельможей зело прекрасны и воистину удивления достойни, и села часты. Хлебов же всяких такое там множество, воистину вере ко исповеданию неподобно: аки бы на подобие множества звезд небесных; такоже и скотов различных стад безчисленныя множества, и корыстей драгоценных, наипаче от различных зверей, в той же земле бывающих: бо тамо родятся куны дорогия, и белки и прочие зверие к одеждам и ко ядению потребные; а мало за тем далей соболей множество, такожде и медов: не вем, где бы под солнцем больше было. И по десяти днях, со безчисленными корыстьми и со множеством плену бусурманских жен и детей, возвратишася к нам здраво, такоже и своих древле заведенных многих от бусурман свободиша, от многолетныя работы. И бысть тогда в воинстве христианском великия радость и благодарение к Богу воспевани, и так было таней в войску нашем всякия живности, иж краву куповано за десять денег Московских, а вола великаго за десят аспр.

Скоро по возвращению онаго войска потом, аки по четырех днях, собралося Черемисы Луговыя не мало, и ударили на наши станы задние, с Галицкия дороги, и не мало стад коней наших отгромили: мы же абие послали в погоню за ними трех ротмистров, а за ними другие посылочные полки во устроению, засады ради; и угонено их в трех, або в четырех милях, и овых избита, других живых поимаша.

А если бы писал по ряду, яко тамо под градом, на каждый день, деялось, тогоб целая книга была; но вкратце еще воспомянути достоит, яко они на войско христианское чары творили и великую плювию наводили: яко скоро по облежанию града, егда солнце начнет восходити, взыдут на град, всем нам зрящим, ово престаревшие их мужи, ово бабы, и начнут вопияти сатанинския словеса, машуще одеждами своими на войско наше в вертящеся неблагочинне. Тогда абие востанет ветр и сочинятся облака, аще бы и день ясен зело начинался, и будет такий дождь, и сухия места в блато обратятся и мокроты исполнятся; и сие точию было над войском, а по сторонам несть, не точию по естеству вера случашеся. Видевше же сие, абие советоваша цареви послати по древо спасенное до Москвы, еже во крест вделано, который всегда при царском венце лежит. И сбегано, за Божиею помощию, зело скоро, водою до Новаграда Нижняго, аки в три, або четыре дни, Вятскими, зело скоро плавающими кораблецы, а от Новаграда до Москвы пруткошественными подводами. Егда же привезен честный крест, в нем же частка вделана спасеннаго древа, на нем же Господь наш Иисус Христос плотию страдал за человеки; тогда презвитеры соборне, со церемониями христианскими, обхождения творяху, и по обычаю церковному освятиша им води, в силою животворящаго креста абие от того часа изчезоша и без вести быша чары оные поганские.

И в то же время у них подкопом воду отнято, за две, або за три недели до взятия: бо ся тамо под вежу великую и под тайники подкопано, оттуды они на весь град воду брали, и порохов подставлено, аки двадесят бочек великих: башню и вырвало. И к тому у нас вежу над обычай великую и высокую за две недели урублено потаенно, за полмили от града, и единая нощи близу рва мескаго поставлено и на нее взношено стрельбы десять дел и пятдесят гаковниц; и зело великую шкоду в месте и во граде на всякий день чинено с нея: бо до взятия градскаго, побито люду бусурманскаю военнаго, кроме жен и детей, близу десяти тысящей со всех стран, из дел и на вытечках их, из тое то вежи. А яко ее ставлено, в яковым обычаем иныя различныя стенобитныя хитрости творено, сие оставляю, краткости ради, истории: бо широце в летописной Русской книзе о том писано. Только о взятии града мало вспомянем, елико можем вспамятати, вкратце опишем. Понеже не токмо Бог разум и дар духа храбрости тогда подавал, но явления некоторыя достойным и чистыя совести мужем, в нощных видениях, изъявил о взятии града бусурманскаго, к сему подвижуще воинство, яко мню, отомщающе безчисленное и многолетнее разлияние крови христианския, а оставшихся еще тамо живых избавляюще от многолетныя работы.

Егда же, по скончанию седми недель от облежания града, заповедано нам еще во дни, утренней зари ждати до востока солнца, и повелено готовитися со всех стран ко штурму, и дано таково знамение: егда взорвут стену порохи, иже в подкопе; бо было в другий раз подкопано и засажено 48 бочек пороху под стеною мескою; и большую половину войска пешаго ко штурму послано; акиж третина войска всего, або мало больше, на полю осташася, паче же стрегуще здравия царева. Мы же, по повеленному, рано к сему уготовашася, аки за две годины еще до зари: бо аз тогда послан бых к нижайшим вратом, с верьху Казани реки, приступати, а со мною было дванадесят тысящей войска. Ото всех же четырех стран тако же устроено пресильных и храбрых мужей, некоторых и с большими почты. Царь же сие Казанский и сенаты его увидали о сем, и так же на нас уготовались, яко же и мы на них. Пред самых же солнечным восходом, або мало что уже нача солнцу являтися, взорвало подкоп: войско же христианскос абие ударило со всех стран на место и град, по повелению цареву. Да свидельствует каждый о себе; аз же что пред очима тогда имех и делах, повем истину вкратце.

Разрядих войско мое дванадесят тысящей под устрониям стратилатов, потекохом ко градским стенам и к той великой башне, яже пред враты стояла на горе. Егда же еще быхом подалече от стен, ни из единыя ручницы, або стрелою, на нас стреляно; егда уже близу быхом, тогда первее много огненный бой на нас пущен с стен и с башен; тогда стрел густость такая, яко частость дождя; тогда камения множество безчисленное, яко и воздуха не видети! Егдаж близу стены подбихомся с великою нуждою и бедою, тогда вары кипящими начаша на нас лити и целыми бревны метати. Всякож Божия помощь помогаше нам тем, еже храбрость и крепость и запамятование смерти дароваше, и воистину с поощрением сердца и с радостию бишася с бусурманы, за православное христианство; и аки бы за полгодины отбиша их от окон стрелами и ручницами. А к тому и дела из за шанцов наших помогаша нам, стреляюще на них: бо они явственно уже стояша на башне оной великой и на стенах града, не хранящеся, яко прежде, но крепце с нами, и обличие и вручь биющесь.

И абие могли бы их избити; но много нас по штурму поидоша, а мало под стены градныя приидоша: некоторые возвращающесь, множество лежаще и творящеся побиты и ранены. За тем Бог поможе нам! Первый брат мой родный на стену града взыде по лествице, и другие воины храбрые с ним; а овые, секущесь и колющесь с бусурманы, в окна оные велиеия башни влезше, а из башни сметавшись во врата великие градные; бусурманы же абие тыл подаша, стены градныя оставив, побегоша на великую гору, ко двору цареву: бо бе зло крепок, между палат и мечетей каменных, оплотом великим обточен. Мы же за ними ко двору цареву, аще и утружденны во зброях, а многие храбрые мужие на телесах раны уже имуще, и зело их мало осталося биющихся с ними. А войско наше, яже было отстало вне града, яко увидало, иже мы уже во граде, а Татаровя с стен побегоша, во град ринулось, и лежащие, глаголемые ранены, воскочиша и творящиеся мертвые воскресоша. И со всех стран не токмо те, но и со станов, и кашевары, и яже были у конех оставлены, и друзие, яже и с куплею прехаша, все сбегошася во град, не ратнаго ради дела, но на корысть многую: бо то место воистину полно было дражайших корыстей, златом, и сребром, и камением драгоценным, и собольми кипело и другими великими богатствы. Татаровя ж запрошась с нашу страну на цареве дворе, а дольную часть места покинули, елико их могло утещи; а с другую сторону, яже с Арскаго поля, откуду подкоп взорвало, царь Казанский с двором своим уступя, аки в половипу места, застановился на Тезицком рвее (по нашему на купецком), бьющесь крепце; со христианы: бо того места две части, аки на равнине, на горе стоят; а третия часть зело удольна, аки в пропасти; а поперег, аки в половицу места, от стены Булака аж до дольныя части места, ров не малый. А место оно не мало: мало что от Виленскаго мнейше.

И бысть сея предреченныя битвы, аки на четыре годины и вяще, памятамись, ото всех стран добыванно на стены и во град сечи. И як видевше бусурманы, иже христианскаго войска мало оставает, мало не все на корысти падоша: мнози, яко глаголют, по два крат и по три в станы отхождаху с корыстьми и паки возвращахуся, храбрые же воини безпрестанни бьющесь;—видавшие же сие бусурманы, иже утрудишася уже воины храбрые, и начата крепце налегати, ололчающесь на них. Корыстовники же оные предреченные, егда увидали, что наши по нужде уступают по малу, бранящесь бусурманом, в таковое абие бегство вдашася, яко и во врата многие не попали; но множайше и с корыстьми чрез стену метались, а иные и корысти повергоша, только вопиюще: секут! секут!

Но за благодатиею Божиею, храбрым сердец не сокрушили: бо и с нашу сторону зело было тяжко от належания бусурманов (в то время, отнележе во град внидоша и изыдоша, в моем полку девяносто и осмь храбрых мужей убито, кроме раненых); но обаче, благодати ради Божией, устояхом на нашей стороне сопротив их не подвижны. Со оныя же предреченныя страны мало что поступиша, яко рекохом, великаго ради множества належания их, и даша о себе ведати цареви нашему и всем советником, окрест его в тот час бывшим, яко и самому ему зрящу бегство из града оных предреченних бегунов: и зело ему не токмо лице изменяшесь, но и сердце сокрушися, уповая, иже все войско уже христианское бусурманы из града изганяша. Видевше же сицевое, мудрые и искусные сигклитове его, повелеша хоругов великую христианскую близу врат градских, нареченных царсках, подвинути, и самого царя, хотяща и не хотяща, за бразды коня взяв, близ хоругови поставиша: понеже были нецыи, между сигклиты оными, мужие веку еще отцов наших, состарившиеся в добродетелях и во всяких искусствах ратных. Полку же царскому великому, в котором было вяще, нежели двадесят тысящей воинов избранных, абие повелено сойти с коней, аки половине; такожде не токмо детем своим и сродным повелеша, но и самих их половина сшедши с коней, потекоша во град, на помощь утружденным оным воином.

Егда же приидоша во град внезапу так иного воинства свежаго, в пресветлыя зброи оболченнаго, абие царь Казанский со всем воинством начата уступовати назад, обаче броняшася крепце; наши же ит них неотступно крепцей находяще, секущеся с ними. Егда уже погнаша их аж до мечетей, яже близу царева двора стоят, абие изыдоша во сретение наших обазы их, сеиты, моллы, пред великим баскупом их, а по их, с великим анарый, або амиром, именем Кулшериф моллою, и сразишась с нашими так крепце, аж до единаго избиша их. Царь же со всеми остатними затворился во дворе своем, нача бронитися крепце, ако еще на полторы години биющеся. Егда же видев, яко не возможе уже помощи себе, тогда на едину сторону отобраша жен и детей своих, в прекрасных и в преиспещренных одеждах, околько десять тысящей, и сташа на единой стране великаго предреченнаго двора царева, уповающе, иже прельстится войско христианское на красоту их и живити их будет. Сами же Татаровя со царем их отобркашась во един угол и умыслиша не датися живым в руки, точшию бы царя живаго соблюсти; и поидоша от царева двора на дольную сторону места к нижайшим вратам, идеже аз сопротив их у царева двора стоях, и не осталось уже было со мною полутораста воинов, а их еще было о десять тысящей; обаче, тесноты ради улицы, бронились есмя им, отходяще и опирающеся, крепце.

Наше же войско великое с горы оныя егда потиснуша их зело, паче же задний конец Татарскаго полку, секуще и биюще; тогда едва с великою нуждою, за Божиею помощию, изыдохом из врат градских. Наши же с великия горы крепце належаще, тиснуша их, нам же об ону страну стоящим, во вратех бьющеся, не пущающе их из града: уже бо нам на помощь два полка христианские приспеша. Им же так тиснушась неволею, великаго ради належания с горы, иже с вежею высокою равно, яже надо враты бяше, полно трупия их лежаще; средним же и задним людем, аж по людем своим идуще на град и на вежу. Егда же возведоша царя своего на вежу, тогда начата вопияти, просяще малаго времени на розмову; мы же, мало утишився, послушавше прошения их. Ониж абие сице реша, глаголюще: " Поки, рече, юрт стояше и место главное, идеже престол царев был, потыяж до смерти броняхомся за царя и отечество; а ныве царя вам отдаем здрава: веди его ко царю своему! А остаток нас исходить на широкое поле — испити с вами последнюю чашу." И отдаша нам царя своего со единым карачем, что наибольшим их, и со двема имилдеши. Царю их было имя бусурманское Идигер, а князю оному Зениеш. И отдав нам царя здрава, по нас абие стреляли, а мы по них. И не поидоша на нас во врата, но абие поидоша с стены просто чрез Казань реку, и хотяша пробитися, прямо против моего стану, на шанцы теми дирами, идеже шесть дел великих стояло.

И абие по них ударено изо всех тех дел: ониж воздвигошася оттуду и поидоша налево вниз, подле Казань реку, берегом, аки три перестрела лучных, и по конец шанец наших: тамо сташа и начата легчитися и метати у себя зброи и розувати себя, ко бредению реки: аще бо бе их остал полк, аки шесть тысящей, або мало мнейше. Мы же, ведевши сие, мало нас нечто добыша себе коней от своих станов за реку; и так седши на свои кони, устремишася скоро сопротив их и заступиша им путь, им же хотяху пойти. И обретоша еще их не прешедших чрез реку, и собрашась нас сопротив их мало что больше дву сот коней, бо зело скоро сие случишась: понеже что остало войска и сколько, об ону страну места, при цари было, паче же мало не все во граде уже. Абиеж они пребредши реку (бо мелка была в том месцу, по их счастью), зжидатися начата на самом брегу, ополчающесь, готови суще к сражению, с различными броньми, паче же мало не все со стрелами, и уже на тетивах луков стрелы имуще. И абие начаша мало от берегу подвигатися, учиня чело не малое, а за ним и всем идущим вкупе зело густо и долго, аки два стреляния не малыя лучных, по примете. Христианскаго ж войска множество безчисленное на стене града, такоже с палат царских зрящим, а помощи нам; стремнины для великия и зело прекрасныя горы, никако же возмогоша подати.

Мы же, отпустя их мало что от брегу, бо еще самому концу остальному из реки не явившусь: тогда удариша на них, хотяще их прервати и устроенные полки их расторгнути. Молюся, да не возмнит мя кто безумна, сам себя хваляща! Правду воистину глаголю, и дарованна духа храбрости, от Бога данна ми, не таю; к тому и коня зело быстра и добра имех. И всех первее вразихся во весь полк он бусурманский, и памятаю то, иже секущесь, три разы в них конь мой оперся; и в четвертый раз зело ранен повалился в средине их со мною, и уже от великих ран не памятаю вяще. Очнувшеся уже потом, аки по мале године, видех, аки над мертвецом плачущих и рыдающих, двема слугам моим надо мною стоящим и другим двема воином царским. Аз же видех себя обнаженна лежаща, многими ранами учащенна, а живот цел: понеже на мне збройка была праотеческая, зело крепка, паче же благодать Христа моего так благоволила, иже ангелом своим заповедал сохранити мя недостойнаго во всех путех. Последи же, потом уже, уведах, иже те все благородные, их же уже собралось было, ака со триста, иже обещались и устремитись со мною вкупе, и на них ударити, да поглядели возле полка их, не сразився с ними: подобно для того, иже предних их некоторых зело поранили, близу себя припустя их, или негли убояшася толщи ради полку; возвратився паки, сзади онаго бусурманскаго полку сещи начаша, наезжаючи и топчючи их. Чело же их иде невозбранно, чрез широкий луг, к великому блату, идеже конем не возможно, а тамо уже, за блатом, великий лес.

Потом, глаголют, приспел он, мой брат предреченный, иже первее на стену градскую взыде: аки бы среди онаго лугу еще застал их, в в самое чело их зело быстро, всеми уздами распустя коня, вразився в них, так мужественно, так храбро, иже вере неподобно, яко всем свидельствовати: аки два крат проехал посреди их, секуще их и обращающе конем посреди их. Егда же в третий раз вразился в них, поможе ему некоторый благородный вон, помогающе ему, вкупи бьюще бусурманов, всем же со града зрящим и дивящимся; которые же не ведаще о цареве отданию, мняше царя Казанскаго между их ездяща. И так его уранили, иже по пять стрел в ногах ему было, кроме иных ран; но живот сохранен был Божиею благодатию: понеже зброю на себе зело крепку имел. И такого был мужественнаго сердца, егда уже того коня под ураниша так, иже с места не може двигнутися, другаго коня обрел, просто водяща у единаго дворянина царева брата, и испрося его, в забывши, паче же нерадящя так о прелютых своих ранех, угонив паки полк бусурманский, секуще их со другими воины, аж до самаго блата. И востину имел таковаго брата храбра, и мужественна, и добронравна, и к тому зело разумна, иже во всем войску христианском не обреташася храбрейший и лучший, паче его; аще бы обрелся кто, Господи Боже! да таков же бы был! Паче же мне зело был превозлюблен, и воистину мел бы за него душу свою лоложити и животом своим здравиее его откупити: понеже умре потом, на другое лето подобно, от тех лютих ран.

— Сие конец краткаго писания о Казанскаго великаго града бусурманскаго взятию.